Глава 69

Танай раздраженно оперся руками на кирпичную поверхность камина и впился взглядом в пол. Он приходил в этот дом снова и снова, но всё также не мог почувствовать себя на своем месте, в своей тарелке. Огонь в камине грел его тело, но не душу. После смерти матери он не смог найти родной дом или хотя бы его подобие.

Но замок был намного душнее. Поэтому на каждое приглашение деда, Танай без промедления отвечал согласием и посещал родовой особняк Плинов с притворной улыбкой на лице. Но даже она испарялась, когда старик заговаривал о важности семейных уз, подкрепляя это фактом, что его дочь, Лусинда, до сих пор могла быть жива, если бы доверяла родителям. Танай молча кивал, без единого моргания смотря на потрескивающее пламя. Оно то едва горело, то разрасталось так, что доставало до бронзовых решеток камина, норовясь вылезти за его пределы, проползти по красному ковру и впиться в кресло рядом. Кресло Рэя Плина.

Иногда Танай думал о том, что случилось бы, если бы он отпустил пламя вместе со своим гневом. Что, если бы кресло старика охватил горячий огонь, а он сам катался по полу, стараясь его потушить, но так и не смог бы. Ведь в тот момент его жизнь оказалась бы в руках Таная. Только от него зависел исход: не от богов, не от везения и не от богатства.

Представляя эту картину, Танай успокаивался и безучастно пропускал слова деда мимо ушей, пока тот не уставал толдычить одно и то же и не шел спать. Только тогда пламя в камине тускнело, а глаза Таная переставали блестеть.

Старик пытался манипулировать им, врал в глаза и притворялся заботливым дедом. На самом же деле он хотел подняться в обществе за счет внука-принца. Танай был в этом уверен. Та же участь постигла его мать, которая не по своей воле стала королевой Игниса. И в итоге умерла. Нет, точнее - была убита, потому что мешалась под ногами.

"Я делал и делаю всё ради семьи, всё ради любви" - повторял Рэй Плин. Но всё, что он делал, было ради него самого, ради власти, ради достатка и статуса в обществе. Да, это любовь. Но точно не к семье.

Танай стукнул кулаком по камину и случайно задел стоящий на краю бокал с вином. Он со звоном ударился о деревянный пол и разлетелся на блестящие в свете пламени стеклянные кусочки.

- Темный, - прошипел Танай, смотря на расплывающееся по полу винное пятно. Осколки бокала окрасились в бордовый.

Оттолкнувшись от камина, Танай опустился на корточки и начала поднимать кусочки стекла, аккуратно собирая их в ладонь.

По деревянному полу застучали каблуки. Шорох. Рядом с Танаем опустилась служанка в белом переднике.

- Оставьте, Ваше Высочество, - послышался её тонкий голосок. - Это моя работа.

Танай поднял глаза. На него смотрела молодая девушка с русыми волосами, небрежно заплетенными в косу. Своими тонкими пальцами она ловко поднимала осколки с пола и бросала в камин, неразборчиво напевая что-то себе под нос. Затем она принесла тряпку и вытерла винное пятно. К счастью, оно не дошло до ковра, который потом пришлось бы долго отстирывать.

Бросив стекло в камин, Танай сидел в кресле деда и наблюдал за служанкой. Почему-то вся его злость улетучилась, исчезла, словно задутая одним выдохом свеча. Стало так тихо и спокойно. То ли из-за тонкого голоса девушки, то ли из-за ямочки на её щеке, которая появлялась каждый раз, когда она улыбалась.

Милая. Так бы Танай описал незнакомку.

Закончив уборку, девушка поднялась с пола и поправила передник.

- Вам принести ещё вина? - с улыбкой спросила она. Снова ямочка на щеке.

- Простите, что доставил неудобства, - сказал Танай, игнорируя вопрос.

- Да что Вы, это не неудобства, а моя работа, - девушка поставила руки в боки и оглядела гостиную. - Всё равно мне нужно было помыть здесь полы. Считайте, половина дела сделана.

- Скорее четверть, - заметил принц, вслед за девушкой оглядывая просторную комнату. - Вы долго здесь провозитесь.

- У меня целая ночь впереди, - служанка снова улыбнулась, будто такая работа приносила ей немалую долю удовольствия. - Вы уже уходите?

Танай замешкался. Ему нужно было пойти в кровать пораньше, чтобы на рассвете уехать обратно в замок. Он не перенесет ещё одного разговора с дедом за завтраком: это всегда портило аппетит. Нужно было покинуть особняк до его пробуждения...

- Нет, хотел ещё здесь посидеть, - ответил Танай, смотря на служанку. Она вмиг изменила все его планы. - Надеюсь, я не буду Вам мешать.

- Конечно нет, - девушка поправила прядку волос, выбившуюся из-за уха. - Так Вам принести ещё вина?

- Только после того, как назовете свое имя.

Ямочка снова появилась на щеке девушки. Она, напевая неразборчивую песенку, пошла к выходу из гостиной и только там произнесла:

- Нална, - и мигом смущенно выбежала в коридор.

Танай хохотнул. Пламя в камине дернулось, будто смеялось ему в такт.

- Нална, - произнес Танай, пробуя на вкус имя девушки. - Нална... "Белая роза". Как прекрасно.

Ударивший в нос запах сырости заставил Таная закашляться. Он открыл заплывшие глаза, но не смог ничего увидеть. Вокруг была темнота, которую пробивал только тусклый свет луны. Принц двинул ногой и сразу же ощутил покалывание в бедре. Рану от стрелы перевязали, но тело всё равно отказывалось слушаться.

- Парализующие травы, - одними губами произнес Танай, вспоминая голос Лои. Он был последним, что звучало в его ушах перед полной тишиной.

Танай прислушался: вокруг ни звука. Его голова раскалывалась от боли, руки затекли от сковывающего запястья металла... Кандалы для нейтрализации дара богов. Умно. Танай видел их в подвале замка - в котором стояли бочки с вином, предназначенные для короля - но ни разу не ощущал на руках. Оковы плотно прилегали к коже, полностью погасив огонь в венах.

Темница. Скорее всего он находился в одной из камер. Вокруг пахло сыростью, лунный свет отбивал на каменный пол тень от решетки в маленьком окошке под потолком. Собрав все силы, Танай поднялся на руках и тяжело уселся на полу.

Он потерял счет времени. Когда он пытался убить Лою? Сколько спал?

Нет, это волновало его меньше всего.

Как, к темному, Лоя догадалась о его планах? Она была у него на крючке так долго, тогда как смогла одним рывком оторваться и пустить стрелу ему в ногу?

Всё ради семьи, всё ради любви. Он ведь видел страсть в её карих глазах. Разве это не было любовью, за которую люди были готовы убивать?

Нална. Бедная Нална. Где она?

***

- Спасибо, что приехал. Ты как раз вовремя, - Лоя потянулась губами к краю чашки, но так и не смогла выпить свой чай. Ей мешал ком в горле, появлявшийся при каждом упоминании утренней охоты.

- Ты написала мне. Я сразу отправился в Игнис, - Артур присел на диван у окон, за которыми была сплошная темнота, озаренная одной лишь луной. Но даже ту прикрывали черные тучи.

- Хорошо, что ты привез Лери, - Лоя посмотрела на сестру, крепко спящую в их с Танаем кровати.

- Я не собирался, - Артур забрал из Лоиных рук чашку, и залпом выпил давно остывший чай. - Она поставила мне ультиматум.

- Норс тоже? - Лоя подсела ближе к другу.

- Нет. Он просто запряг свою лошадь и начал ехать за нами, - Артур покрутил головой. Затекшая шея несколько раз хрустнула. Парень прикрыл глаза. - До ушей этого идиота не доходят человеческие слова.

- Потому что ты ничего ему не сказал, - Лоя улыбнулась, но улыбка сразу погасла. Она опустила тяжелую голову на плечо друга.

- Потому что толку никакого, - парень покрутил пустую чашку в руках. Он приехал в Игнис днем и нашел Лою рыдающей в своих покоях. Она атаковала Лихариса раньше, чем он убил её.

Почему тогда она так расстроилась? Она жива... Артур бросил взгляд на перевязочную ткань, краешек которой виднелся под воротником Лоиного шелкового халата...и почти здорова. Зачем страдать из-за убийцы? Лихарис убил своих родственников и Лоиного отца, почти убил её саму и её сестру. По логике она не должна была ничего почувствовать, даже если бы всадила кинжал в его сердце.

Но она чувствовала.

- Ты не обязана этого делать, - ровным голосом сказал Артур, не отводя взгляд от чашки в руках.

- Что именно? - тихо спросила Лоя, не поднимая головы с плеча друга.

- Слышал, на завтра назначена коронация. Ваша с Лихарисом, - Артур начал рассматривать покои. - Я знаю, что ты задумала... Не делай этого, если не хочешь. Прикажи другим.

Краем глаза Артур увидел грустную улыбку, тронувшую Лоины потрескавшиеся губы.

Она долго молчала. Так долго, что в какой-то момент Артур подумал, что Лоя заснула прямо у него на плече. Но когда он опустил взгляд на девушку, то заметил слезы, друг за дружкой текущие по её красным щекам.

- Я думала, что моя жизненная игра называется "останься хорошим человеком либо стань убийцей", - наконец подала голос Лоя. - Но её суть совсем иная. "Убей или будь убитым". Всё намного проще. Хочешь умереть - перестань бороться...

Лоя прервалась, чтобы подавить всхлип. Она не хотела разбудить сестру. Особенно собственным плачем.

- Хочешь жить - стань убийцей.

Артур кивнул.

- Ты не пойдешь к нему? Завтра будет поздно для разговоров.

- Нет, - Лоя покачала головой. - Не хочу его видеть... Не хочу передумать.