Глава 11. Кассандра

Черт.Снег укутал улицы тонким хрустящим слоем, который предательски скрипит под ногами. Воздух режет щеки ледяными порывами, заставляя ускорять шаг, будто холод пытается меня догнать. Иду, стараясь не думать о том, что через несколько минут мне предстоит встретиться с кофейными глазами.И почему именно он должен меня встретить? Вскоре оказываюсь перед старинным особняком. Его фасад темнеет на фоне серого зимнего неба, а высокие ворота кажутся неприветливыми. У входа — знакомая фигура. Смит стоит, сосредоточенно уставившись на экран телефона. Ветер играет его темными волосами, но он будто не замечает ни холода, ни времени.Делаю шаг ближе. Он поднимает голову, убирает мобильник в карман и кивает:— Доброе утро.— Доброе, — ответила я, пытаясь скрыть волну неловкости, которая вдруг накатила. С чего вдруг? Смит жестом указывает в сторону ворот:— Пройдемте.Щелкает замок, металлические створки с тихим скрипом открываются, впуская нас во двор. Чувствую напряжение, которое повисает между нами.Отворив входную дверь, парень шагает в сторону, пропуская меня вперед. Отвечаю легким кивком в знак благодарности. Изнутри особняк кажется куда уютнее, чем снаружи. Мягкие ковры приглушают шаги, на стенах висят картины, наполняя пространство теплом красок. Запах древесины и легкого ванилина витает в воздухе, создавая иллюзию спокойствия. Но едва я делаю несколько шагов, как ощущаю на себе чей-то тяжелый взгляд.В гостиной стоит женщина, ее осанка прямая, лицо застывшее, а глаза сверкают холодом.— Кто это? — спрашивает она сухо.Смит, словно инстинктивно, чуть смещается, становясь между нами. Его голос остается ровным, но в нем слышится едва уловимая твердость:— Кассандра Прескотт. Няня Бекки.Женщина снова оглядывает меня, ее взгляд острый, оценивающий.— Мне не нужна няня. По крайней мере, такая. Прежде чем я успеваю что-то сказать, Смит отвечает — спокойно, но с оттенком прохладного раздражения:— Ты ведешь себя неуважительно с человеком, который согласился присматривать за твоим ребенком. Раз уж ты сама не соизволила это делать.От его слов по коже пробегают мурашки.Он что, только что заступился за меня..?— Нам на второй этаж, — повернувшись ко мне, говорит Смит дружелюбно, быстро переменившись в тоне. Молча следую за ним, ощущая, как мои шаги отдаются в просторном холле. Часы на стене отсчитывают время равномерными, мерными ударами.На лестничной площадке парень внезапно останавливается, и я невольно замираю, чувствуя, как напряжение снова подбирается ближе.— Прошу прощения за поведение моей матери внизу. Она не очень коммуникабельна с новыми людьми. Да и вообще с людьми в принципе, — чуть замявшись, он продолжает: — Если вдруг возникнут какие-либо конфликты, обращайтесь ко мне. Я помогу. Все, что мне остается сделать — это кивнуть. Признаться честно, его слова ввели меня в небольшое смятение. Что говорить в таких ситуациях..?

Дойдя до двери в конце коридора, Смит толкает ее, чуть придерживая, чтобы пропустить меня вперед.Комната сразу поражает яркостью: стены окрашены в мягкие пастельные оттенки, на полу разбросаны игрушки, а вдоль одной из стен возвышается книжный шкаф, заполненный детскими книгами и плюшевыми зверями. В углу, словно ожидая своего часа, сидит огромный мягкий медведь с добродушной мордочкой.Но больше внимания привлекает девочка.Едва завидев нас, она тут же вскакивает на ноги, ее темные волосы взлетают в воздухе, а глаза вспыхивают радостью.— Макс! — звонко выкрикивает она, с размаху обхватывая его за ноги.На лице Смита появляется почти неуловимая улыбка. Он легко обнимает девочку одной рукой, его движение кажется привычным, естественным.— Привет, солнце. Я кое-кого к тебе привел.Оторвавшись от брата, девочка — Ребекка, как мне говорили ранее — поворачивается в мою сторону. — Вы подружка Макса? — спрашивает она, хлопая большими, темными, как кофе, глазами.— Бекки! — проговорил Смит, чуть откашлявшись. — Нет, — осторожно начала я. — Я не подружка Макса. Непроизвольно взгляд скользает по лицу Макса, вызвав еще большую абсурдность ситуации. — Простите, — нервно улыбнулся тот. — Дети. Лепечат что попало. Я молча киваю.Смит снова поворачивается к девочке, его голос становится мягче:— Бекки, это твоя новая няня, Кассандра. Веди себя с ней хорошо и постарайся не слишком докучать ей своими вопросами. Хорошо? — проговорил парень, легонько щелкнув ее по носу, отчего девочка звонко смеется, задорно морща носик.Из-за представленной перед глазами картины, в памяти начали всплывать до боли похожие моменты с Линкольном. Тогда мы были лишь братом и сестрой, подобные этим двоим. Тогда не было возвышенных каменных стен, сухих диалогов и повторения одних и тех же действий, в надежде на изменение. Мы были лишь ворчливым, но не менее веселым братом, и упрямой сестрой, которая делала все наперекор другим, и никто ее за это не осуждал. Мы были лишь детьми, беззаботными и свободными, и ни у кого из нас не возникало даже мысли, что события могут развернутся против нас. Дети не могли такого предугадать. Никто не мог. Кто же мы теперь..?Воспоминания рассеиваются, когда Смит, взяв лежающую на тумбочке спортивную сумку обращается ко мне:— Бекки — очень активная девочка, у нее плотный график кружков, но именно сейчас важно успеть на фигурное катание. В который раз кивая, я стараюсь не замечать некой тревоги, что кольнула меня от последних слов.

Выходя из дома, я вновь почувствовала на себе колкий взгляд женщины. Она стояла неподалеку, не скрывая своей неприязни и даже не обратила внимание на дочь, когда та с ней попрощалась. Смит же бросив хмурый взгляд на мать, которая к слову, прожигала глазами не только меня, но и его, тихо вышел за порог.Не замечать того факта, что в этой семье что-то не так, было не возможно. Он повис в воздухе густым туманом, давил на легкие, словно невидимая тяжесть, которую невозможно сбросить. Казалось даже тишина здесь звучала иначе — недосказанными словами и подавными эмоциями. На улице морозный воздух обжег лицо. Девочка с легкостью перепрыгивает через ступеньки, ее радостный смех звучит так естественно, что мне становится почти неловко за свои тревожные мысли. Она беззаботно топает рядом, весело болтая о чем-то своем, будто мое появление не вызвало у нее и тени сомнений.Совсем не так, как у ее матери.Я украдкой бросаю взгляд на особняк.Что же здесь на самом деле происходит?

Открыв заднюю дверь, Смит коротко представляет мне водителя — мужчину средних лет с уравновешенным взглядом.— Рад знакомству, мисс, — сказал он ровным голосом, не выдавая эмоций.— Взаимно.Устроившись рядом с водителем и, чуть подавшись вперед, парень начал рассказывать о местоположении школы и секций. Говорил размеренно, четко, словно заранее выстроил мысли в голове. Голос звучал ровно, деловито. И все же отличался от того резкого баритона которым он обращался к матери. Пока мы распинались, Бекки восторженными глазами смотрела то на меня, то на окно, явно взволнованная нашим разговором.Машина плавно замедлилась у катка. Над входом сияли мягкие голубоватые огни, отбрасывая свет на свежевыпавший снег. На двери висел большой плакат с расписанием соревнований — шрифт четкий, словно высеченный изо льда.Как только мы переступили порог, меня обволок знакомый холод. Воздух был пропитан свежестью мороза, легким привкусом металла и запахом влажной одежды. Сквозь тишину врывался ритмичный скрежет лезвий о лед — мелодичное шуршание, перемежаемое короткими командами тренеров и радостными выкриками детей.Я замерла.Ноги прирасли к полу, отказываясь делать следующий шаг. Сердце глухим стуком отзывалось в ушах. Казалось, собственные вены с силой обхватили запястья и шею, грозясь задушить. Лед. Падение. Конец. Фигуристы двигались по кругу, очерчивая невидимые траектории. Их движения были отточены, грациозны, но взгляд размывал детали, оставляя лишь пятна света и теней. Знакомые фразы не только заполняли мое сердце, оттесняя воздух, но и перенесли в место, что я отчаянно пыталась забыть как страшный сон. «Черт, Кассандра, проснись!» — отозвался в голове голос, когда-то принадлежавший мне. Однако из забвения меня вытянуло не это. Отзвук низкий, хриплый от напряжения. Он ворвался в пустоту, как проступающий свет во мраке. Как гром среди ясного неба. Как шлюбка в бушующем океане. Больше, чем просто голос.. — …и познакомить с тренером Бекки, — закончил Смит, бросив на меня внимательный взгляд.Я ободряюще кивнула и последовала за ними.Зона раздевалок и переобуваний выглядела так же, как и на каждом катке. Однотипные скамейки, стойки с сушилками для коньков, светлые стены, отбрасывающие мягкие тениУж это было выжжено у меня в памяти.

Осторожные шаги отдавались глухим эхом по коридору, ведущему к ледовому катку. Холод проникал сквозь стены, остро напоминая, где мы находимся. Тонкие плечики Бекки слегка подрагивали, пока она шла впереди нас.На краю катка стояла женщина. Русые волосы гладко зачесаны назад в строгий хвост, скулы четко очерчены, а цепкий взгляд, который невозможно было забыть, был направлен прямо на меня.— Наш тренер, — бодро сказал Смит. — Мисс Мартинс.«Черт..»Прежде чем женщина успела подать свой голос, сбоку раздался еще один, более жизнерадостный:— Глазам не верю! Это же Элеанор Прескотт! Он был все таким же: широкоплечий, с копной каштановых волос, слегка тронутых сединой, и неизменной улыбкой, которая могла согреть любого. Один из тренеров. Его глаза, тронутые небольшими морщинками, блеснули теплом и легкой насмешкой, когда он шагнул ближе, без тени сомнения, будто шесть лет не прошли.— Посмотри, как вымахала, Мартинс! А ведь была такой крохой! Не думал, что снова увижу тебя здесь. Как поживает твоя мама? Все также упорно пишет? От последнего дыхание сбилось, словно в грудь ударил невидимый кулак. Каждое слово оставляло ожог, снова вскрывая старую рану, которую я так тщетно штопала. — Она умерла, — все, что удалось вымолвить мне.Едва повернув голову в сторону, мне захотелось провалиться бесследно от болезненного, пронизывающего такой горечью взгляда, которым на меня смотрел Смит.

                        Макс                            

Документы передо мной расплывались, превращаясь в хаотичный поток букв. Я пытался сосредоточиться, вчитывался в строчки отчета, но все, что видел перед собой, — это холодный свет ламп, гладь льда и ее пустой взгляд.Провожу ладонью по лицу, надавливая пальцами на переносицу. Челюсть сводило от напряжения.— Работа, — пробормотал я. — Думай о работе.Только работа. Я просто проверяю документы. Не думаю о ней.Но мысли уже вцепились за тот нещадный  момент, разрастаясь, как трещины на тонком льду. За то как, голос Кассандры не дрогнул — будто сказанное не имело значения. Будто это было чем-то обыденным.Она не показывала, но я видел ее насквозь.Видел как тщательно она скрывала то, что внутри, словно пыталась убедить саму себя, что уже ничего не чувствует.Придвигаюсь ближе к ноутбуку, задевая перевязанную руку о край стеклянной столешницы. Остарая боль вонзается в руку.— Черт… — резко втягиваю воздух и потераю ее.Глухая пульсация отдавалась в кости, но я уже не обращал внимания. Глаза были прикованы к ноутбуку.Секунду я просто сидел, наблюдая, как курсор мигает в строке поиска.Потом пальцы сами напечатали имя.Кассандра Прескотт. Результаты поиска показали ... ничего.Никаких статей, никаких свежих упоминаний. Только старые записи о соревнованиях, пара случайных совпадений в фамилиях.Странно.Но прежде чем успею задуматься, мой взгляд цепиться за рекомендацию сбоку.«Элеанор Прескотт — Восходящая звезда фигурного катания»Щелкаю на ссылку. «Талантливая фигуристка трагически ушла из спорта после громкого скандала»Перечитываю заголовок все снова и снова, но смысл ускользает. Внутри все неприятно сжалось.«Элеанор Прескотт, юная фигуристка, подающая большие надежды, внезапно исчезла с арены после инцидента, о котором до сих пор ходят слухи. Никто не видел ее на публике с тех пор».«Жива ли Элеанор? После той ночи о ней ничего не известно».Кровь отхлынула от лица.Что за черт?Медленно откидываюсь на спинку дивана, ощущая, как давление в груди растет. Экран светился в полумраке комнаты, притягивал взгляд, не давая оторваться.Кем была Элеанор?Глубоко вдохнув, я задержал дыхание на несколько секунд. Не помогло.Курсор снова замер в поиске.Прежде чем я успел что-то вбить, браузер сам подкинул еще одну рекомендацию.«Связанная статья: Вэнди Прескотт — трагическая судьба писательницы»Я нахмурился.Имя казалось смутно знакомым.«Вэнди Прескотт, известная писательница, а также мать Элеанор Прескотт, трагически скончалась первого декабря. Причина смерти — самоубийство».