Глава 9. Кассандра

Верните меня домой. Я брожу здесь битый час, в попытке отыскать хоть что-то, не говоря уже о выходе. Ни звука, ни ориентира, ни намека на живое. Совершенно ничего. Густой туман обволакивает меня, от чего становится холодно и липко. Верните меня домой. Каждый шаг отдается эхом внутри. Где я?Ответа нет.Где я?Лишь бескрайняя пустота. Где..И вдруг... хруст. Едва уловимый звук, будто кто-то наступил на сухую ветвь. В месте, где казалось, ничего нет. Я останавливаюсь. Мне хочется продолжить путь, но я стою. Хочется бежать без оглядки, но я стою. Стою..Черная рука мертвой хваткой цепляется за мою шею. Хрип срывается с губ.— Думала я не найду тебя? — Голос тягучий, низкий. Тот голос. Он звучит прямо у моего уха, обдавая холодным воздухом. — Неужели ты надеялась так легко убежать от меня, голубоглазка? —голос усмехается. — Я разочарован. Думал, выбил из тебя все дерьмо, — тонкие пальцы сжимают горло. — Не забывай, я всегда рядом. Рука обвивает шею еще сильнее, пока воздух в легких не заканчивается. Задыхаюсь... Я задыхаюсь...

Резкий вдох обжигает горло, словно я глотаю ледяной воздух. Глаза распахиваются, но вокруг – лишь тьма, густая, давящая. Где-то вдалеке приглушенно тикают часы, за окном царит безмолвие. Видимо, еще ночь.Медленно сажусь на постели, ладонь рефлекторно тянется к шее. Кожа кажется чужой, промерзшей, словно холод впитался в нее, оставив свой след. Сердце гулко отзывается в висках, сливаясь с тихим шелестом дыхания – неровного, разорванного.Прикрываю глаза, как передо мной снова всплывает тот образ.. «Всего лишь сон. Успокойся.» — голос Элеанор звучит настойчиво, но не успокаивает.Дыхание постепенно выравнивается, но тяжесть никуда не исчезает — она остается со мной, цепенеет внутри, оседает в душе, словно холодный мрамор. Тревога тихо разливается под кожей, впитывается в кости.Пока вопросы вихрем несутся в голове, за окном потихоньку начинает сереть — появляются первые признаки рассвета. Утро близко. Но многое ли оно способно изменить?

— Таак, ты уже приняла решение? — осторожно спрашивает Клэр, нерешительно поднимая взгляд. После нашей стычки несколько дней назад, она только и делала, что горько молила ее простить, хватая за руку; сыпалась фразами «Я хотела как лучше» и старалась не попадаться мне на глаза всякий раз. Атмосфера накалялась, в доме становилось невыносимо душно, даже несмотря на то, что я простила ее в ту же ночь после тех событий. Казалось моя прошлая деятельность, странный музей, и те влиятельные люди повисли в воздухе, прилипли к коже, не желая отпускать. Каждой своей клеточкой, атомом, я чувствовала — не к добру это все. Фигурное катание, которое я тщетно старалась вычеркнуть из памяти; парень, которого я давно забыла, или по крайней мере, делала вид, что это так; сон, который я теперь пыталась прогнать, до того, как он станет частью моей плоти. Казалось, все это было чьей-то скверной шуткой. Конечно, над Кассандрой Прескотт просто решили подшутить, забавы ради. Ничего странного. Скоро все пройдет.Как жаль, что нам больше не по двенадцать, и в шутки мы давно перестали верить. — Не думаю, — спокойно отвечаю я. Клэр, приоткрывает рот, намереваясь что-то сказать, но тут же сжимает губы в тонкую линию, явно передумав. — Ладненько. Мне пора на смену, —вскакивая со стула, нервно улыбается. — Не скучай! Обнявшись на прощание, подруга упархает  из квартиры, оставляя меня с наедине с собственными демонами.

Прошло несколько дней. А я все еще так и не дала ответа, зарыв голову в песок, не обращая ни малейшего внимания на полные отчаяния просьбы Элеанор. Поначалу я и вовсе собиралась выбросить этот несчастный клочок бумаги. Один дерганный жест — и я бы выжгла из сердца все, что не дает покоя. Но что-то удерживало. Каждый раз, когда мои пальцы сжимали его, внутри что-то дрогало, будто в том клочке заключались не просто номера, а нечто большее, что я пока не могла понять.«Ты просто не признаешь, что хочешь там работать.» — в конечном счете бросила Элеанор. И обиделась. Позже — минут через десять — ее голос вновь раздался в голове.

Недолго думая, подхваченная каким-то отчаянным порывом, я схватила куртку и выбежала на улицу. Морозный воздух хлестко ударил в лицо, опаляя кожу ледяными иглами, а городской шум накрыл с головой — гул голосов, отдаленный звук сирены, запах кофе, тонкими струйками растворяющийся в холодном утреннем воздухе.Прикрываю глаза, стараясь не дать воспоминаниям прорваться наружу и затопить меня с головой.Как быть в такой ситуации, мам?..Опускаю руку в карман и, к своему удивлению, нащупываю что-то знакомое — сотовый телефон и смятый клочок бумаги, забытые здесь еще три дня назад.Выдыхаю.Я потерянный человек в тумане. Мысли переплетаются, словно дрожащие ветки в ветреный день, сталкиваются друг с другом, путают направление. А разум мечется — между желанием сделать шаг и страхом рухнуть в пропасть.Я совершу ошибку. «Можно хотя бы попытаться. Хуже не станет.»Я совершу ошибку.«Это твой шанс, ты не можешь его упустить.»Я совершу ошибку. «Ты справишься. Я знаю.»Когда моя рука тянулась к клочку, я знала, что совершаю ошибку.

Поднимаясь по мраморным ступеням, устланным мягким ковром, оглядываюсь по сторонам. В этом музее всегда так шумно? Двух визитов было достаточно, чтобы понять — жизнь здесь течет своим особым ритмом. Вот сотрудники куда-то суетливо торопятся, неся различные декорации, внизу школьникам проводят экскурсию, а с верхнего этажа доносится гул музыкальных инструментов. Сжимаю руки в карманах. Утром Клэр спросила, хочу ли я, чтобы мы пошли вместе. Я отказалась. Факт того, что я приносила ей слишком много хлопот давил на меня со всех сторон. Из-за чего я твердо решила, что перееду как только поднакоплю. Именно поэтому я сейчас топчу по лестнице, в надежде не перепутать кабинеты. Именно поэтому я сейчас устроюсь на работу.«Ну конечно. Именно по этой причине мы здесь.» — хохотнула Элеанор. Иногда мне очень хочется применить рукоприкладство к кое-кому, несмотря на то, что этот кое-кто является мной.«Да молчу я, молчу!»

Поднимаю руку, собираясь постучать, но прежде чем успеваю коснуться двери, она внезапно распахивается. За ней — конечно же... кофейные глаза. Серьезно?Смит застывает в дверях, словно его застигли врасплох. Во взгляде — то ли изумленном, то ли озадаченном — мелькает удивление в перемешку с чем-то странным, почти необъяснимым — будто он давно чего-то ждал, и теперь, встретившись с этим лицом к лицу, не знал, как реагировать.— Добрый день, — приглушенно произносит он, слегка отступая в сторону, чтобы освободить мне путь.— Добрый, — отвечаю, стараясь удержать голос ровным.Шаг внутрь — и тишина кабинета тут же накрывает, словно мягкий, едва ощутимый кокон. В воздухе витают легкие нотки пряного кофе, смешанные с чем-то еще — тонким, ускользающим запахом бумаги, древесины, возможно, парфюма.Макс что-то бормочет себе под нос, прикладывает телефон к уху и выходит, оставляя меня наедине с женщиной, которая сидит за массивным столом.— Мисс Прескотт, как я рада вас видеть! — мягкий, но уверенный голос прерывает мои мысли. Миссис Смит поднимается и идет мне навстречу. Волосы пепельного оттенка едва заметно блестят в свете, льющемся из огромного окна. — Надеюсь, вы не передумали по пути сюда? — Доброго дня, миссис Смит. Не думаю. — Отлично! — она открывает ящик стола, достает папку и аккуратно кладет ее передо мной. — Вот контракт.Сев за стол, открываю папку и начинаю бегло просматривать текст. Пункты один за другим складываются в общую картину: должность, обязанности, оклад. Все выглядит на удивление просто и прозрачно.Когда добираюсь до последнего листа, в кабинет возвращаются кофейные глаза, чье присутствие я ощущаю, даже не поднимая взгляд.— Все в порядке? — настороженно спрашивает женщина.— Срочные дела в офисе. Не думаю, что сегодня получится.— Что ж, — женщина спокойно принимает подписанный контракт и улыбается — просим прощения за доставленные неудобства, мисс Прескотт, но Макс сможет познакомить вас с ребенком только завтра из-за неотложенных дел. Надеемся на ваше понимание. Взгляд нервно мечется в сторону, но я лишь молча киваю, чувствуя как напряжение снова оседает на душе. — Добро пожаловать в нашу семью, мисс Прескотт.