Хорошие и плохие последствия

Неужто они все слышали? Не может быть, я бы заметил! Мне тут же стало ужасно стыдно, и мои глаза не знали куда деться, но что чувствует она? Она все также смотрит через моё плечо не повернувшись к нашим внезапным зрителям.

— Не ссыте, мы слышали лишь концовку о очередных неудачах Димы, — но она не старалась его зацепить, её тон скорее означал, что неудачам положен конец.

— Ну и немного соплей! — добавил Дима.

Не успел я, выйти вперед, и что-то ответить, как Ди ему ответила.

— Ой, кто бы говорил... сопли... — она испепелила его взглядом. И он все понял.

Ох, чувствую, эта парочка еще даст жару друг-другу.

Катя вновь оказалась передо мной. На секунду я испугался, что они сейчас начнут выяснять отношения, но этого нее произошло...

— Ну что, вы поговорили?

— Да, и все выяснили.

Диана уже попыталась встать в позу, но Катя тут же легким умелым тоном, так могла только она, продолжила.

— Теперь нам нужно поговорить, — сказала она томно, немного одобряюще, — наедине, — уже добавил более строго.

Покосившимся взглядом Ди осмотрела Катю, глубоко вздохнув дала тонкий и положительный ответ согласия. Одна оглядывала меня, вторая Диму, так они постояли еще с пол минуты, как прежде сказали, — Мальчики, уйдите сейчас тети будут разговаривать.

Я уже подумал, что нет, намечается не разговор а потасовка, но я не желаю, чтобы Катя в очередной раз учувствовала в грязном и бессмысленном конфликте интересов.

Нет, будто бы я произнес вставая перед ней. Она тут же взяла меня за руку и нежно проведя легкой кистью по моему предплечью сказал, — Не переживай, все будет хорошо... идите с Димой в подвал, и продолжайте работу. Нам с Дианой нужно поговорить, как мы закончим, мы сразу же вернемся к вам.

Неутешительно оглядел её, Дима я уверен, также смотрел на Диану.

Но её кристально зеленые глаза приказали довериться. Сделав шаг в сторону стоящих напротив, я нехотя отпустил её руку. В глубине души, я понимал, что этот разговор был необходим ей, как и нам с Димой. Мы с ним поговорили настал их черед, и как бы я не желал присутствовать в этот момент, чтобы они еще чего не натворили. Осознание того, что этот разговор они должны провести наедине доходило до меня с каждой секундой, как я приближался к Диме. 

Всё это время, которое мы мыли с Димой полки, и дышали чуть ли не самой пылью меня не покидала мысль, что они уже давно должны были вернуться. Не то, чтобы меня это как-то пугало или меня напрягало жгучее желание найти их. Именно такого не было, просто искренне и доброе чувство где-то в глубине моего сердца желало, чтобы это все поскорее закончилось, и закончилось хорошо. Чтобы они наконец-то выяснили все отношения и спустя два года — помирились. Но, к сожалению, все затягивается... может я и преувеличиваю, находясь в этом жутком, наполненным грязью и паутиной месте, любая минута может показаться вечностью. А в данной ситуации вечность была еще и мукой, мукой, что я не могу все еще знать, как проходит разговор, и проходит ли он вообще...

Дима казался тоже взволнованным, с того самого момента как мы вернулись в подвал. Но его волнение было совсем другое, непохожее на мое. Слова он почти не произносил, и о чем они с Ди говорили не рассказывал. Мы лишь взяли ведра и приступили сразу же к уборке. Он носился с тряпкой от полки к полке, словно стараясь убежать от кого-то, но каждый раз подпрыгивал будто это доставляет ему удовольствие. В этом и заключалось отличие, я волновался потому, что мне было тревожно, он же испытывал волнение вызванное событиями, которые уже прошли, и предвкушения того, что же будет после. И ожидания эти были хорошими, если верить его глазам мерцающим во тьме будто гирлянды.

— Может все-таки расскажешь, что у вас с Ди здесь было? А то на тебя посмотришь, и сразу же думается, что именно ты, обладатель того самого счастливого билета из тысячи подобных.

Бросив тряпку и протерев лоб он начал.

— Ты действительно хочешь знать о чем мы с ней говорили?

Его вступление начинавшееся с вопроса, по началу смутило меня, но я не растерялся, и ответил:

— Было бы неплохо, так как с момента нашего и её разговора тебя будто бы подменили и подменили в хорошую сторону.

— Ты прав, мы с ней правда поговорили и все выяснили.

Он вновь заулыбался немного дикой улыбкой, но эта была та самая улыбка, которая мне была так знакома. Она ответила, и ответила взаимностью. Тут не нужны были слова, все и без ниъ было понятно, но я вожделел подробностей.

Я выпрямился расправив плечи, и указал ему взглядом что-то вроде «Ну...продолжай...я весь во внимании».

— Она сказала да! Понимаешь, да? — его счастье так и хотело вырваться наружу, но вдруг он затих, и сказал, — но она также упомянула тебя...

Тут я уже встрепенулся, меня? Мое лицо выказывало возмущение, и не только оно, все внутри хотело бунтовать, что она в очередной раз наговорила про меня?

— Дима! Ты же не слушал её! — выговорил быстро.

Он замер.

И вот что ты молчишь, и нагло смотришь на меня? Возмущение внутри уже хотело наброситься на него, но на раз он сказал:

— Она не сказала ничего плохого...

И тут я выдохнул, ну неужели, подумал я, и продолжил дальше его слушать.

— Она лишь поделилась со мной тем, что, — его губы забегали, но ничего не сказали.

Ну не томи! Все внутри меня вскипало.

Разве это было так видно... а ведь действительно, когда она ушла, и я смотрел ей в след. Я был готов бить руки в кровь ли ж бы вернуть её...

— И вот, когда она осознала, что мало счастья в горе другого. Она уже хотела помирить вас с Катей, но произошла драка... и все перепуталось, запуталось, еще раз переплелось и стало совсем непонятным!

— Она тебе это прям взяла и рассказала?

Он кивнул. А мне в голову прилетела мысль, что это так похоже на Ди, на Ди настоящую...

— Да, я тоже сначала не поверил, и вообще из-за любого упоминания о тебе меня передергивало, ты уж извини, — он посмотрел на меня, как смотрит друг, который не хотел обидеть, но случайно все же обидел — Но это оказалось правдой... чистой правдой... самой настоящей правдой, в это я уже окончательно поверил после того, как она продолжила свое признание... признание о нас... и о моих чувствах, которые она так долго старалась не замечать, не видеть! И после произошедшего на пляжу, когда я в драке честно, как самый настоящий рыцарь, а она обожает Хроники Нарнии, и принца Каспиана... защищаю её честь. И тут несмотря на полный хаус, она все же смогла осознать еще одну вещь, — он улыбнулся.

— Тебе не кажется, что слишком много осознаний за один короткий промежуток?

— Да, я знаю, но это не суть! Главное она поняла, разве не это важно?

Наверное это, подумал я, и слабо наклонил голову в знак согласия.

— Ну так вот! В её голове начали пролетать все эпизоды жизни, — он резко остановился, и тут же добавил, — зачем я вообще тебе это рассказываю, — задавая будто сам себе этот вопрос, сказал, — ты же хочешь знать все подробности?

Последовал более уверенный кивок от меня.

— Ну так вот слушай, практически везде был я, и я непросто был, я занимал ключевые позиции и всякий раз когда ей было плохо, грустно, одиноко, или ей нужен был совет, она обращалась сначала ко мне, а потом уже к другим.

Мой уверенный взгляд сменился сомнением, и я спросил:

— А до ссоры с Катей она разве не к ней советоваться бегала?

— Вот именно! — воскликнул он. И его речь заиграла с новой буйной силой.

— Всегда, слышишь всегда! — он огляделся будто переживая, что они возвращаются, — всегда она сначала приходила ко мне! А потом уже к остальным.

— Ты хочешь сказать, что ты для неё был кем-то вроде лучшего друга, но после произошедших событий у неё в сердце что-то ёкнуло, и она посмотрела на тебя совсем по-другому.

— Да! И еще раз да! И я хочу сказать тебе спасибо!

— За что? — не понял я.

Темнота. Пыль. И мы с Димой стоим обнимаемся, если они сейчас действительно зайдут, ситуевина будет не то чтобы комичной! Она пипец какой комичной будет!

Но наши с ним объятия завершились, и вроде бы никто не вернулся. Что они так долго! Возмущение вновь прихлынуло к моим рукам, и я чтобы не погружаться в сомнения вновь вернулся к разговору.

— Держи тряпку! — кинул ему перед этим хорошенько её выжав, — и это Дим, я рад за вас! — умиротворенно произнес я.

Не прошло и года, я это конечно утрирую, но я отчетливо слышал шаги на лестнице.

— Дим, кажись идут, — сказал я шёпотом.

— Что-то торопятся, — добавил он и развернулся.

— Мальчики! — вскрикнула Ди вбегая в комнату.

Мы находились в дальнем углу подвала, но отчетливо все услышали.

Дима прошел первый, я за ним. Не успели мы выйти, как Ди влетает прямо в него, и они сталкиваются, он упирается в неё.

— Ой, неловко вышло, — почесал я затылок и смущенно отвернулся.

Ди как будто и не заметила этого столкновения, а вот он... он заметил... и даже почувствовал. Это легко было разглядеть по выражению лица.

— Это неловко?! Продолжила она! Вы знаете, что в лагерь едут наши родичи!

— Что в смысле?! — выпалил я, и мысль о том где же Катя выпала у меня из головы.

— В коромысле! Из-за вашего дебоширства Марии Алексеевне видимо было мало запереть нас на весь день в долбанном подвале и ей взбрендило вызвать наших родителей в лагерь.

— Что за бред какие родители!

— Твои! Мои и Макса с Катей, или ты так надышался пылью, что успел позабыть, что я сказала пару секунд тому назад?

— Так ладно, — более сдержано сказал. — Надо это как-то решать.

— Да-да именно! — поддержал меня Дима.

Сложив руки на груди сказал, — Вы думаете вы одни такие умные? Катя этим уже занимается, она как раз пошла к вожатой.

— К Марии Алексеевне?

— Ну и что, что она пошла? Мы это тоже как-то должны решать, — выдерживает паузу, — придумал, пошлите все в месте! — он уже было сделал шаг в сторону выхода, как Ди схватила его за руку.

— Стой тут сказала, и ты тоже, — она посмотрела на меня, — если мы припремся все трое, нас вышвырнут также быстро, как вызвали наших родителей. Поэтому Катя сходит сама, а мы с вами продолжим убирать подвал, и будем ждать её известий.

— И сколько нам её ждать, — уже спокойно сказал я

— Не знаю, Макс, не знаю, — с её лица заметно стекал пот, вот так она была взволнована. — Я знаю не больше вашего так что давайте просто убираться, и надеяться, что все обойдется.

Мы разошлись по углам, и каждый занялся своим делом, но у всех оно было общее. Расспрашивать про разговор её и Кати, мы с Димой даже не думали, сейчас у нас появилась совершенно другая проблема в которой замешены мы все, а в особенности я и он. Я чувствовал, что Дима понимает это, но решения на его лице я не видел, как и он на моем. И если бы оно было, то это пол беды! Но его же нету! И от этого тошно, как же уже надоело это чувство беспомощности за последние два дня.

Мы стояли ожидая Таисию Ивановну, которая в теории должны была подойти, но которую никто даже не позвал. Все свято верили, что она подойдет, а наши мысли заняты были одним — приезд родителей. Катя так и не вернулась, я уже хотел пойти её искать, но понимал, что если я и пойду, мы легко можем разминуться, поэтому остается только ждать...

— И долго еще? — не выдержал Дима.

— Будем ждать столько сколько потребуется, — сказала Диана.

Я её поддержал, и решил присесть, а не ходить туда сюда по кругу потому что этим прекрасно занимался Дима. Она скоро вернется внушил я себе и принялся ждать.

Ветер обдувал мои волосы из-за чего жар солнца не чувствовался так сильно. Но я не в том положении, чтобы жаловаться. Проведя почти весь день в человеком забытом подвале, а после очутиться на улице — это счастье. Так что обжигающие лучше это уже излишки, которые меня не должны волновать.

— Смотрите! Идет! — яркий Димин голос оглушил мои уши.

Я резко поднял опустившуюся голову, и наконец-то увидел её.

— Хорошего мало, — начала она.

А мы тем временем окружили её, и она заметив меня, улыбнулась улыбкой понятной только мне.

И резко на душе мне стало так спокойно, будто бы и не было произошедших событий, а была лишь она, и я. И наша любовь, которая словно распространялась также быстро, как и жаркий обдувающий ветер. Я чувствовал, что она это чувствует вместе со мной, но долго мое умиротворение не продолжалось...

—.... и к завтрашнему утру будут тут, и уже ничего не изменить, к сожалению, как бы я не старалась вразумить нашу вожатую. Это просто бессмысленно ребят, нам остается только ждать их приезда.

— Я не верю! Что действительно ничего нельзя сделать?

— Нет нельзя, — почти отчаявшись сказала Катя.

— Я позвоню сейчас родителям и скажу, чтобы они не приезжали! Скажу, что это был розыгрыш, или они не так поняли Марию Алексеевну, или это попросту ошибка!

— Ага, удачи, — холодно сказала Диана, — только хуже все этим сделаешь. Остается лишь только поступать так, как сказала Катя, другого выхода нет, — сказала это и направилась в сторону лавочки.

Мы с Катей последовали примеру Ди, и сели на ближайшую скамью. Дима был по центру между нами, махая руками, он как будто пытался привлечь все больше наше внимание, но это было бесполезно. Тут ничего не изменить. 

Смеркалось. И наступал очередной вечер в лагере, он отличался от предыдущих хотя бы тем, что в прошедшие вечера я не знал, что на утро приедут разгоряченные мои родители намеревающиеся дать мне люлей. Я не боялся того, что они приедут и отругают меня или любым другим способом выпарят меня. Мне было скорее стыдно и я ощущал чувство вины за то, что это мой второй проступок за короткое время требующий их прямого вмешательства. А еще больше я не желал видеть мамин ласково-осуждающий взгляд. Я знал, он не злой, да и винить она им именно меня не желала. Она всегда так смотрела на меня, когда ей самой было стыдно. Я ведь её сын, и значит она виновата, она не доглядела, плохо воспитала, взрастила проблемное чадо в виде меня.

Нет. Стоп. Макс прекрати, эта цепочка, хоть и правдивых фактов до хорошего не доведет, лучше остановить её сейчас, а то ты окончательно погрузишься в раздумья о том какой ты ужасный и плохой сын. Хотя глубоко в душе за этой пеленой разочарования ты знал, что это не так.

Тут вновь заговорила она.

— Чего задумался? Размышляешь, чем там без нас занимаются Диана и Дима?

На слове Диана её голос никак не изменился, и ни одна мускулка на её лице не содрогнулась. Значит они помирились или попросту у Кати уже нет сил реагировать на обычное произнесение имени, хоть оно и было с её уст.

— Ну явно не намывают полы и не протирают пыль.

Она улыбнулась, и я продолжал.

— Сейчас это их время, небось уже где-то в одном из домиков воркуют, новоиспеченный голубки.

— Думаешь, даже так? — и она вдруг пододвинулась ко мне.

И я почувствовал запах её духов от неё пахло очень вкусно, да я знаю, что правильно приятно, но этот запах был именно вкусным, и мне захотелось поцеловать её вновь.

Наши губы соединились на мгновенье, а после:

— Я не силен в цветах, но, что это за манящий запах, — и я поцеловал её вновь.

— Это роза с жасмином, дурачок, — она отошла на шаг от меня, и я вновь убедился, как она прекрасна в любое время суток.

Она развернулась будто провоцируя уже меня на сближение, и я естественно поддался. Подойдя к ней и обняв сзади, услышал.

— Какой малиновый закат, — томительно сказала она.

И правда подумал я, крепче сжав её в объятиях склонил голову подле её шеи. Запах продолжал дурманить меня, и я так не хотел, чтобы эта минута заканчивалась, а длилась вечность, а лучше бесконечность.

Тишина продолжалась. Закат стал будто еще красивее. И легкий ветер колыхающий соседние деревья старался разыграться, чтобы приезд родителей казался еще страшнее.

Вдруг тихий, но тонко красивый голос развеял тишину:

— Максим... мы поговорили с Ди...

Я не стал комментировать, и просто решил дождаться, что же она скажет дальше.

Я уже стал подумывать, что она не продолжит, но вновь раздался её голос.

— И все решили... ты, наверное, будешь считать нас полными дурами, и ты будешь совершенно прав!

— Что? Почему? — мой язык не слушался меня, ведь я и поверить не мог, что Катя может назвать себя дурой!

— Да потому! — она повернулась ко мне и посмотрела прямо в глаза, — потому, что мы с ней глупышки!

Я совершенно не понимал о чем она говорила, но продолжал пристально смотреть ей в глаза еще больше влюбляясь

— Мы не общались больше двух лет и все из-за глупого непонимания, но зато теперь я зла на отца, и я буду его отчитывать, а не он меня!

Она ей рассказала... она все знает про отца...

— Кать, — начал я осторожно, — может не нужно так резать сплеча, и попробовать поговорить с отцом, а не лезть на рожон?

— Нет-нет, тут нельзя по-другому, отец с матерью, особенно мать, — на слове мать она закатила глаза, — надменно с высоты своей красивой и богатой жизни приедет и начнет меня отчитывать. Как я могла ввязаться, во-первых, в отношения с тобой из-за которых у меня проблемы, а во-вторых, ей будет самой стыдно за то, что я якобы позорю её статус. Но знаешь, что я им отвечу?

Я уже отчетливо знал, что она им скажет, но я так не хотел, чтобы Катя ругалась с родителями. Это лишь еще больше усугубит ситуацию, её нужно успокоить, и срочно.

Я обнял её прижав прямо к сердцу, она же была ниже меня из-за чего мне было проще окутать её руками и не отпускать в надежде, что она успокоится.

— Кать, не надо, ты же умная рассудительная девочка, поэтому давай играть хитро, и может у нас получиться переиграть их, — и прижал её к себе чуть сильнее.

— Как хитрее? — она растворялась у меня в руках, — моя мать, ты не знаешь её! А отец, отец лишь под её дудку пляшет! И понимаешь, я не хочу получать осуждения от тех, кто еще больше его заслуживает.

— Я понимаю, но они всё равно остаются твоими родителями, поэтому давай мы сейчас успокоимся, и придумаем план действий, хорошо? — я посмотрел ей в глаза и поцеловал в лоб, он был немного разгоряченный, но это ожидаемо.

Она шмыгнула носом и лишь еще сильнее прижалась ко мне.

Каков план действий... задумчивость начала подкрадываться ко мне, а я лишь поглаживал своей рукой её волосы.

— Знаешь, — через некоторое время сказал, — ты же говоришь, что твои родители не сахар, да и мои тоже, а посмотреть на Диану, так про её родителей можно сказать тоже самое, но а вот какие Димины родители, я даже не скажу, но это и не важно хватит трех бомб замедленного действия.

Она засмеялась, — И что ты предлагаешь?

Я ухмыльнулся, и выдал то, что она не ожидала, — может нам и не предстоит ничего делать, сейчас объясню почему. Как мы уже поняли наши родители сами кому захотят создадут проблемы, а тут они все будут вместе, да к тому же еще в одном месте, представляешь, как может запеть Мария Алексеевна от такого? Что она сама нас попросит сделать так, чтобы они не мешали.

— А это идея, — её улыбка раскрылась еще больше.

— Только тебе нужно будет выждать с наездом на папу, справишься с этим? — одобряющий мой взгляд раскинулся по её телу.

— Мне, конечно, хочется дать ему люлей, но ради такого я готова подождать.

— Только, чтобы план сработал, мы должны себя вести себя так будто мы с Димой никогда не ругались, а вы с Ди все эти два года не мечтали лишь о том, как выдрать друг-другу волосы, а были теми самыми подружками, которые заплетают одна другой косы. Справитесь?

— Теперь да, — уже уверено произнесла, — но все же какая глупая ссоры была, ну отец... я тебе покажу, какая я прилежная и хорошая девочка!

— Все покажешь, ну позже, а сейчас пойдем потревожим наших голубков, и все им расскажем!