Глава 8. Сарасвати

На следующий день Ивон проснулась с чётким решением начать сегодняшний день с позитивной ноты и таким же образом закончить. Слова, которые она повторяла себе вновь и вновь, были: «Улыбка, улыбайся даже своим страхам. Но нет ничего, чего тебе нужно бояться. Самое страшное уже произошло». Идя по той же старой, только ей знакомой дорожке через лесок, она наткнулась на неожиданный сюрприз. Маленькая белочка сидела на дереве и спокойно наблюдала за ней. Чудо-явление. Обычно все животные, которые находились рядом с Ви, сбегали или же кусали её. Но по какой-то причине это маленькое существо сидело неподвижно и молча всматривалось в глаза напротив.

Ивон напугала эта игра в гляделки, но она не из тех, кто будет поддаваться. Поэтому ученица школы St. Victor School совершенно отключилась от реальности и забыла, что через 20 минут начинаются занятия, а вспомнила о них, когда таинственная незнакомка, покрытая рыжей шерстью, внезапно сбежала, услышав звуки приближающихся шагов.

— О Боже! — воскликнула опомнившаяся Ивон.

— Не упоминай имя Господа всуе, — раздался монотонный голос позади.

Ивон обернулась и увидела перед собой миловидную девушку с черными длинными волосами лет 18—19 азиатской внешности. Глаза были проникнуты неописуемыми мудростью и свободой. Одета она была не по последней моде, но имела своеобразный вкус, отличающий её от серой массы одинаковых прохожих: высокая бежевая юбка в пол, свитер сине-белый в полоску, совсем не по погоде, и красные босоножки.

— Извините, но это не Ваше дело, кем бы Вы ни являлись. У меня уроки через 18 минут начинаются, и я не успею добежать до школы, а я и так пропустила 2 месяца учёбы, так как эмоционально восстанавливалась после недели заточения в больнице с врачами-психами. Тем более есть ещё одно обстоятельство, которое куда хуже всех этих вместе взятых. Не вам судить. И вообще, я думала, я одна здесь.

— Прошу простить мою некомпетентность. И мне жаль. Мне лишь хотелось с Вами завести разговор.

— Вы явно выбрали не ту фразу для удачного начала беседы.

— Я это уже поняла. Можно узнать Ваше имя?

— Сарасвати.

— Какое необычное и интересное имя.

— Благодарю, а Вас как величать?

— Меня зовут Ивон.

— Ваше ничуть не менее уникально.

— Спасибо, однако мне оно не совсем нравится.

— Имя даётся человеку неспроста, оно может многое о нём рассказать. Вы не против, если я возьму Вас за руку?

Подумав немного и поняв, что более жуткого, чем то, что она пережила, ничего не может быть, она решила согласиться.

— Хорошо, я так или иначе уже не успею, можем не торопиться.

— Вижу, Вы перестали нервничать.

— Да, уже и смысла нет. Я сегодня встала с чётким намерением, что проведу этот день, будучи только в позитивном состоянии, так что я сдержу обещание, данное самой себе.

— Я Вас полностью в этом поддерживаю. Думаю, мне не стоит читать лекции или проповеди незнакомому человеку о вреде негативных эмоций и как наша жизнь прекрасна, тогда я точно буду похожа на хиппи, не правда ли?

— Определённо, — улыбнулась девушке Ви.

— Вы не против, если я перейду на «ты»? Мне будет так удобнее.

— Если честно, мне тоже.

— Я всё ещё жду, когда ты возьмёшь меня за руку.

— Я передумала, по тебе и так всё видно.

— Что ж, ты мне должна 5 минут моей жизни. И что значит «и так всё видно»?

— Мне не надо брать тебя за руку, чтобы понять, какая ты.

— Знаешь, это немного оскорбительно. Так говорят обычно про настолько простых людей, которых можно прочесть, как книгу.

— Нет, дело не в этом. Если я сейчас скажу, что ты невероятно умная, добродушная, мягкосердечная, желающая всем помочь и спасти всех вокруг от несчастий, даже в ущерб самой себе, смотрящая на мир сквозь розовые очки, однако в то же время опасающаяся, что кто-то может сделать тебе больно, ты не доверяешь людям, ведь слишком часто полагалась на них, а все подводили, ты привыкла надеяться лишь на себя и искать поддержку только у себя, тебя разрывает между реальным миром и миром грёз и воображения, и ты не знаешь, какой дорогой пойти, чтоб было лучше для всех, то это разве означает, что ты обыкновенная?

— Конечно, это клише, которое используют многие а-ля психологи, чтобы рассказать своим клиентам то, что они и так знают на подсознательном уровне, но убедить их в своей профессиональности и что они не зря потратили деньги. Или же такие, как ты, экстрасенсы или маги, которые тоже рассказывают совершенно не нужную и ничем не полезную информацию людям, а потом просят определённую сумму.

— Ах, да, забыла сказать про защитную реакцию.

— Какую защитную реакцию?

— Она только что у тебя активировалась, когда ты начала нападать на меня.

— Я не нападала, а просто констатировала факты.

— Хорошо. Ты высказала свою точку зрения, так?

— Именно!

— Ну, тогда до свидания.

— Стой, ты куда?

— Мне пора! Приятно было пообщаться! Не хочу вмешиваться, конечно, но для тебя в начале разговора был важен первый день в школе после той злополучной больницы, так что, если хочешь пропустить этот день — твой выбор, но спроси себя еще раз: хочешь ли ты этого действительно?

— Эм, спасибо, не нуждаюсь в советах от чужаков.

— Мы уже познакомились. И даже если так, то открою тайну. Мы все люди. У нас у всех есть что-то общее.

— У меня точно есть кое-что, чего нет у тебя.

— Что же это?

— Не могу сказать.

— Думаю, комплекс неполноценности не даёт тебе сделать это, а также  твоё недоверие ко мне.

— Держи свои мысли при себе, пожалуйста.

— Я, пожалуй, пойду.

— Не уходи, пожалуйста.

— Почему?

— Мне нужно с кем-нибудь поделиться, иначе взорвусь.

— Что мучает твою душу?

— Если быть точным, то наши души. Я не могу рассказать всего, но у меня две души.

— Раздвоение личности. Я понимаю, эта проблема преследует достаточно большое количество людей. Ты не одинока, поверь.

— Нет, ты не понимаешь, в моём теле живёт две души. Моя и душа моего умершего отца. Так, ну, я всё выболтала.

— Я не совсем тебя понимаю.

— Душа моего отца вселилась в меня!

Ивон тряслась в истерике, но одновременно чувствовала огромное облегчение от того, что высказала то, что терзало её раздвоенный разум и сердце. Однако та, на кого взвалили эту ношу, не могла похвастаться тем же. Каждый по-своему испытывает шок. Однако её со стороны выглядит, мало сказать, нестандартной реакцией на такого рода новости. Сарасвати спокойно опустилась на землю, посидела пять минут в позе лотоса. После необычная девушка легла, согнувшись в позу эмбриона, и не шевелилась и не говорила до тех пор, пока не встала и не произнесла следующих слов:

— Я осознала. Продолжим?

Ивон всё это время сидела на скамейке и наблюдала за происходящим. Она прежде никому не признавалась, поэтому для неё это в новинку.

— Продолжим, — ответила 16-летняя, уже давно опоздавшая на первый урок английского с миссис Хейси ученица.

— В тебе две души? Твоя и твоего отца. И с каких пор она с тобой?

— С того дня, как он мне приснился.

— Когда он тебе приснился?

— Это имеет значение?

— Будешь язвить или хочешь, чтобы я тебе помогла?

— А ты сможешь?

— Теоретически. Но пока ничего не обещаю. Так с какого числа он с тобой?

— Не помню точно, но это случилось, когда я лежала в поликлинике. Я заснула, тогда я его увидела. Но это был сон. А во второй раз увидела его вживую в отражении зеркала. Он говорил о том, что он поможет мне и будет защищать меня, и что у нас особая связь. У него есть незаконченные задачи в этом мире, ему нужно их выполнить.

— Типичный случай. Он хочет их завершить с твоей помощью. То есть через тебя.

— Что это значит?

— Всё же — как по ладони читать. Ты для него единственный способ закончить его дела. Почему он не выбрал жену, твою маму, которая явно всё ещё горюет по нему? Потому что нет той, как дух твоего отца правильно упомянул, эмоциональной привязки, которая есть у вас с ним. А нужна именно она для того, чтобы присоединиться к другому духу.

— И как мне от него избавиться?

— Вопрос.

В воздухе висит две секунды пауза.

— Какой?

Ещё три секунды проходит с последнего вопроса Ивон.

— А хочешь ли ты этого? Действительно ли ты желаешь устранить дух своего отца?

— Что? Я тут расспрашиваю тебя, что мне нужно сделать, чтобы наконец освободиться от него, а ты еще сомневаешься в моём желании сбежать от него поскорее?

— Понимаешь, дело вот в чём. Ты, по-видимому, сильно возжелала, чтобы он к тебе вернулся.

— Да, я хотела, но не таким же образом. Не в таком обличье, не в моём однозначно.

— А что ты ему сказала, когда он к тебе подселился?

Ивон помолчала минуту.

— Я сказала, что я скучала по нему. И я понимаю, почему он это делает.

— Два вопроса. Зачем и почему?

— Потому что в тот момент правда чувствовала это.

И тогда Ивон затихла на минуту.

— Обдумай, действительно ли ты хочешь вытолкнуть душу отца из своего тела, — продолжила говорить Сарасвати.

— Но, понимаешь, он мешает мне жить: постоянно вклинивается, если я с кем-то говорю, вмешивается, если я, по его мнению, нахожусь в опасности. Ещё эта непонятная утренняя зарядка в больнице, которую я никогда не делаю, я уверена — это его рук дело, а с Дереком... Вот тут точно он налажал. Мы хотели поцеловаться, но его родительская опека не дала этого сделать. И в разговорах с мамой мне постоянно приходится его сдерживать.

— Стоп, стоп, стоп, по порядку. Как именно он вмешивается в разговоры, и кто такой Дерек?

— С Дереком мы вместе в школе учимся, в параллельных классах. Мне он очень нравится, и я ему тоже, по-моему. А папина душа внутри меня иногда норовит как будто контролировать моё тело.

— Видимо, в эти моменты его сущность возобладает над твоей. Он не может удержаться внутри, смотря, как на тебя нападают или же его самого вспоминают, в нём просыпаются сразу несколько инстинктов и чувств. Однако, когда ты находишься в спокойном состоянии, твоя личность сохраняется.

— Но что же сейчас? Мы только о нём и говорим, почему я его даже не слышу?

— Может, он хочет послушать? Или же это сигнал о том, что он скоро, возможно, уйдёт.

— Это точно не второй вариант. Послушать? Что он хочет услышать?

— Не знаю. Предполагаю, ему больно от твоих слов, что ты хочешь, чтобы он ушёл.

— Оу, в этом случае, возможно, он сам сможет уйти.

— Для чего ты тогда его призывала?

— Я этого не делала!

— Ты своим желанием это организовала.

— Я понятия не имела, что делаю и как работают эти законы. Предупреждайте меня заранее!

— Ладно, мы можем всё исправить. Ты решилась?

Ивон немного помедлила с ответом, но в итоге согласилась.

— Хорошо, я тебе скажу, что надо делать. Смотри...

Не успела закончить фразу Сарасвати, как Ви спросила:

— Извини, но я так и не спросила: ты кто? Экзорцист? Обычный психолог, интересующийся эзотерикой? Маг? Пророк? Экстрасенс? Шаман? Общаешься с умершими? Хотя, судя по твоему необычному шоку, а после него — чрезвычайно спокойной реакции, я бы сказала, что ты никем из мною перечисленных не являешься.

— Вообще я просто анализирую людей и верю в сверхъестественное.

— Ну и как же ты мне поможешь?

— Я постараюсь. Будем вместе работать над этим.

Ивон отчаянно вздохнула, показав таким образом, что никаких шансов на успех нет.

— Мне пора в школу. Дай мне свой номер телефона на всякий случай или «Инстаграм», «Телеграм».

— У меня нет инста... или как-там его...

— Не знаешь про «Инстаграм»? Ну ладно. Тогда дай свой номер.

— Я им не пользуюсь.

— Ну, ладно, понимаю, боишься радиации и отнимает много твоего бесценного времени, но как же ты связываешься с другими?

— Общаюсь.

— То есть ты постоянно выходишь на улицу и заводишь такие вот странные разговоры, как со мной?

— Ну, когда как. Конечно, у меня есть друзья, но их немного.

— А если надо позвонить родственникам, которые живут в других городах или даже странах? Или тебе срочно понадобилась медицинская помощь? Или же на концерте твоя подруга затерялась в толпе и она не может тебе позвонить, узнать твоё местонахождение, и в итоге хороший вечер превращается в кошмар?

— Я не хожу на концерты. Как раз из-за толп, но и из-за шума тоже.

— У тебя на всё есть ответ? Я тебе примеры привела. Хорошо, хорошо, хорошо... Как я могу с тобой связаться?

— Ты меня найдёшь. Или же я тебя найду. Если эта встреча состоялась, значит, она имеет смысл. Если встретимся вновь, то наши судьбы переплетены крепче, чем на один раз.

Ивон сузила глаза и сдвинула брови от абсолютного бреда, который вылетал из уст этой девицы, по её мнению, однако она закончила разговор одной лаконичной фразой:

— До встречи. Мне пора.

До того, как душа отца вселилась в её тело, Ви не особо верила в судьбу, что-то высшее, однако сейчас она готова поверить во что угодно, поэтому не могла исключить возможности, что с Сарасвати они скоро увидятся.

Вонни опоздала на первый урок, однако на второй успела. Конечно, это был урок с мистером — первая любовь — Никлсоном. Она недавно прочитала «Гордость и предубеждение» по программе и была полна решимости ответить на парочку вопросов от «давно забытого» бывшего парня.

Открыв дверь в 354 кабинет, она увидела перед собой того же невероятного, привлекательного и в то же время милого учителя литературы, каким он ей показался в первый учебный день.

— Мисс Миллер! Здравствуйте! Присаживайтесь! — с воодушевлением произнёс её фамилию учитель.

Ивон молча заняла своё долго пустовавшее место.

— Итак, продолжим. Толстой, «Война и мир».

И тут у только что вошедшей, ничего не осознающей ученицы загорелась мысль: «Как? Толстой? Разве мы не должны были прочитать "Гордость и предубеждение"?»

— Кто хочет рассказать, что он успел прочесть? — строго спросил у класса мистер Никлсон. Однако никто не поднимал руку. Но преподаватель не злился, ведь Льва Николаевича сложно осилить даже взрослым. Тогда у него осталась последняя надежда на самую ответственную и прилежную ученицу.

— Мисс Миллер? Есть какое-нибудь мнение?

Ивон в это время копошилась в сумке, думала, что таким образом он посчитает, что она слишком занята, чтобы размышлять о «великой литературе». И, конечно, ошиблась.

— Вы можете ответить?

— Э... э... э...

— Я помню, в начале года Вы говорили, что читали «Войну и мир», тогда как мы обсуждали другую тему. А сейчас мы как раз проходим это произведение, но у вас нет ответа. Ничего, я не буду придираться, если Вы упустите детали или немного забыли содержание, мне будет достаточно, если Вы объясните суть остальным.

И тогда Вонни поняла. Её первая любовь — тире — давно забытый бывший ещё не забыл малютку Ви и таким образом мстит ей. И в этот же момент она окончательно убедилась, что всё это время, что она была с ним, это была лишь иллюзия любви, а когда она растворилась, то он показал того, кем всегда являлся.

— Мистер Никлсон, извините, но я уже всё забыла. Я была в больнице, а потом перешла на домашнее обучение. За такой долгий период моя память немного ослабла, прошу меня понять. Тем более я думала, что на сегодня нужно было закончить читать «Гордость и предубеждение» Джейн Остин.

— Нет, мы его уже прошли. Мисс Миллер, прошу следить за нашей программой!

После того как урок закончился и все вышли из класса, Вонни тихонько закрыла дверь, подошла к учительскому столу, как в былые времена, и начала допрос.

— Что ты устроил? — озлобленно она наехала на своего якобы забытого бывшего.

— Как Вы со мной разговариваете, мисс Миллер? Мне вызвать Ваших родителей? А точнее, только одного, — с ухмылкой на лице произнёс эти слова человек с мерзкой душонкой.

Тогда девушка не выдержала. Она выхватила книгу, которую держал мистер Никлсон, и выбросила её в открытое окно.

— КАК? КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! — орала на учителя Ви.

— Я? Это ты разбила мне сердце! — в ответ кричал мистер Никлсон.

— Сердце? У тебя его нет!

— Оно превратилось в ничто, когда ты хладнокровно бросила меня.

— Хладнокровно? Вроде, когда мы прощались, по голосу нельзя было сказать, что ты расстроен!

— То есть ты хочешь сказать, что бросать по телефону — это нормально?

— Это ты не звонил и не писал!

— Я же сказал, что не мог!

— Ты всё мог — ты не хотел! Мне не нужны призраки прошлого, преследующие меня всю жизнь! Я перевожусь в другую школу!

— Пожалуйста, катись!

— Ты серьёзно? Тебе 22! И ты так со мной разговариваешь? Ты ведёшь себя как ребёнок... Думаю, поэтому ты и начал отношения с ребёнком, потому что сам ещё не вырос! А вначале казался совершенно другим человеком.

— Ты сама ко мне полезла, — шёпотом произнёс мистер Никлсон.

И в этот момент открылась дверь и зашла директриса — миссис Веллингтон, — чтобы передать кое-какие документы мистеру Никлсону. Разгорячённые Шон и Ивон не замечали вошедшую в комнату особу и продолжали спор.

— Да! Мы оба виноваты в нашем романе! Доволен?! — орёт Ивон во всё горло прямо в лицо учителю по литературе.

Миссис Веллингтон, не медля, дала знать о своём присутствии.

— Мистер Никлсон! — Строго, нахмурив брови от возмущения, она смотрит на молодого учителя.

Шон приподнялся с учительского стола, сделал удивлённое выражение лица, будто бы он не осознавал, что он замешан в этой ситуации. Однако это его никоим образом не спасло.

— Эта ученица говорит правду, Шон? — Надеясь услышать отрицательный ответ, Мелисса Веллингтон смотрела прямо в глаза парню.

В воздухе висела гробовая тишина ещё две минуты. Ивон переводила взгляд поочерёдно с Мелиссы на Шона. Все трое выглядели сейчас как невротики.

— Ты же понимаешь, что так или иначе мы найдём факты, которые подтверждают, что ты встречался с несовершеннолетней, если сейчас соврёшь, — продолжала директриса.

После этого заявления прошла ещё пара секунд, и молодой учитель литературы — тире — давно забытый бывший Ивон — тире — застанный врасплох — тире — безработный — тире — без пяти минут засаженный в тюрьму — ответил:

— Да, я...

Но тут его перебила стоявшая напротив него девушка:

— Нет, миссис Веллингтон. Он не встречался со мной. Я только что это придумала. Так и знала, что кто-то войдёт сюда или же услышит через дверь, чтобы потом слухи разнеслись, и я бы стала популярной.

— Как тебя зовут?

— Ивон. Ивон Миллер.

— Так вот, Ивон. Ты понимаешь, что ставишь под угрозу не только карьеру мистера Никлсона, но и его самого? Ведь если посчитают, что это правда, то его могут посадить в тюрьму за связь с несовершеннолетней.

— Я не подумала об этом. Извините, простите! Этого не повторится.

— Мне придётся что-то предпринять, будешь оставаться после уроков и мыть спортзал до конца недели.

— Хорошо!

Директриса посмотрела на обоих ещё раз и вышла из комнаты, оставив на столе две бумажки.

— Спасибо, — виновато произнёс Шон.

— Я спасла нас обоих. Если бы узнали, то я бы тоже оказалась в канаве. Мама бы меня убила. Я пошла. Больше со мной не разговаривай, кроме как на уроках литературы, и не задавай много вопросов.

Ивон удалилась.

Весь оставшийся день она думала о том, что скажет матери. Слухи расходятся быстрее, чем гамбургеры у них в кафетерии по пятницам. Она шла по коридору, и все уже болтали о том, что она обманом хотела, чтобы все думали, что у неё был роман со школьным учителем по литературе. Однако Ви в конце концов дошла до спортзала, в котором ей и надлежало быть после уроков. Она попросила у уборщика вторую швабру и ведро и начала мыть пол. Половина зала была осилена, но оставшаяся часть казалась в два, а то и в три раза больше, поэтому уставшая девочка уселась на скамейку и немного жадно вбирала воздух, как будто пробежала марафон. К счастью, она взяла с собой кое-кого очень важного и полезного в такой трудной ситуации.

Запись Ивон Миллер. 16 февраля 2014 года. 15:32

«Дорогой Дневник! Что мне делать?! У меня столько проблем! Во мне живёт душа моего погибшего отца. Я нашла человека, который якобы может мне помочь, но она не дала мне свои координаты. Наш прошедший роман с учителем по литературе чуть не раскрыли. Но, как результат, я сижу и драю полы в спортзале. Ты спросишь, что с Дереком? Ничего. Я его сегодня не видела. Но это мой первый день в школе после домашнего обучения. Думаю, ещё встретимся. Надеюсь, мои проблемы решатся сами собой, хотя такого, как правило, не случается».