Глава 5. Она - чудо

Следующий день 11 декабря 2014 года Ивон начала с зарядки и стакана воды за 30 минут до еды. Она решила, что вчерашние вкусняшки были прекрасным завершением скучного дня, но она никогда не занималась спортом, даже физкультуру пропускает в школе, поэтому это чудесный день, чтобы стать немного здоровей. Она сама удивилась такому нововведению. Но особо не обратила на это внимания. Продолжила заниматься.

Во время утренней зарядки она погрузилась в размышления и мысленно уже не присутствовала в старой обшарпанной палате, обставленной различной несуразной деревянной мебелью по углам и крохотной, но на удивление удобной кроватью. Ви не могла перестать думать о том, что значит недавний сон. Действительно ли в нём заложен скрытый подтекст, который девушка никак не может понять, или же его нет? Но в раздумьях она даже не заметила, как вошла медсестра с доктором Рейзеном для каждодневного осмотра. Женщина в темно-голубой, почти синей форме начала слушать сердцебиение скукожившейся, будто горбун из Нотр-Дама, а тем временем доктор поспешил задать ей парочку вопросов.

— Как себя чувствуешь? — начал доктор.

— Прекрасно, спасибо, — ответила пациентка.

— Физически или ментально?

— В обоих планах, — ответила врунишка.

— Я очень рад, но, судя по результатам твоих анализов, тебе лучше полежать ещё какое-то время у нас, и на всякий случай прописываю постельный режим.

— Что? Я в полном порядке, даже сделала зарядку сегодня.

— Я понимаю, ты так думаешь, но это на твоё же благо.

— А что сказала мама? Как раз сегодня приедет, мы ей сообщим.

— Могли бы позвонить...

— Такие вещи лучше говорить лично.

— Ты помнишь, я у тебя спрашивал насчёт твоих воспоминаний перед приступом? До сих пор ничего не вспомнила?

— К сожалению, нет, — совсем без сожаления, но из вежливости таким образом ответила Ивон.

Доктор недовольно нахмурил брови и затем обратился к медсестре:

— Сидни, ты закончила?

— Да, всё.

— Ну, тогда пошли.

Оба удалились.

Ви с нетерпением ждала появления кое-кого особенного сегодня, и это точно была не мама. Она точно не знала, когда должен был он зайти, ведь вчера он не сказал, но она то и дело поглядывала на дверь. После визита доктора Рейзена и медсестры прошло около 4 часов, значит, уроки уже закончились, но тот самый всё не появлялся. Можно обратиться к дневнику Ивон, чтобы узнать, что она думает по этому поводу.

Запись Ивон Миллер. 12 декабря 2014 года. 14:55

«Дневничок. Почему Дерек опаздывает? Или нет? В понедельник у нас 6 уроков, он должен был уже закончить. А может, его задержали? Или сбила машина? О нет, нет, нет... Надо отгонять от себя дурные мысли. Может, он просто решил не заходить ещё раз, не навязываться или же решил не приходить, так как есть другие дела, более важные. Я знаю, я слишком ветреная. Две записи назад я писала, что умираю от любви к мистеру Никлсону, а сейчас влюбляюсь в того, с кем едва знакома, да ещё в того, от кого с первой же встречи хотела поскорее сбежать. Я не знаю, что это. Будто бы какой-то инстинкт меня ведёт к нему. Странно, да?»

Оставив свои волнения на бумаге, девушка перестала так сильно волноваться. Она посмотрела передачу по каналу Discovery, потом сериал на другом канале, прочитала несколько глав в книжке, которую мама принесла вчера вместе с продуктами. Как некстати, что Ви остановилась как раз на той части, где линия любви главных героев переживает трудности. И это вернуло её назад, в реальность, к мыслям о Дереке и мистере Никлсоне. Что если Дерек не испытывает взаимности? Действительно ли это настоящие чувства или симпатия и она просто обманывает себя? Если настоящие, то как сказать мистеру Никлсону? И почему он до сих пор её не навещал и даже не звонил?

Пытаясь найти ответы на свои вопросы, Ивон не заметила, как в дверь постучали с вопросом, можно ли войти. Она непроизвольно ответила утвердительно, ведь, если бы это была мама, она бы не спрашивала разрешения, а если бы убийца-маньяк, то просто тихо подкрался бы сзади. И, обернувшись, она явно не пожалела, что ответила «да». Конечно, это был Дерек. В этот раз в черных штанах, белой рубашке и желтых кедах. Его каштановые волосы вместо того, чтобы, как всегда, стоять торчком, были прилизаны гелем, а пахло от мальчишки дешёвеньким одеколоном.

— Ты пришёл, — промолвила наконец Ивон спустя 5 секунд бессловесного разговора глазами.

— Да, пришёл. Как себя чувствуешь?

— Я... отлично, отлично.

— Это супер, супер. Я принёс тебе шоколадку, тебе можно сладкое?

— Да, можно, спасибо огромное.

Оба смущённо покраснели.

— А когда покупал, думал: вдруг нельзя?

— Спасибо за шоколадку, я с удовольствием съем её.

Пауза повисла в воздухе, и наступила гробовая тишина. Оба стояли как вкопанные и не могли вымолвить ни слова, ведь каждый не знал, что дальше сказать.

Тогда неожиданно для всех появилась Изабелла с парочкой журналов, пачкой туалетной бумаги в руках, новой зубной щёткой и небольшой сумкой, в которой были спрятаны, в особенности от мужских глаз, несколько вещей для дочери.

— Мам, что ты тут делаешь? — удивлённо и боязливо спросила Вонни.

— Я занесла тебе ещё пару вещей, — ответила Изи.

Тем временем Дерек стоял всё так же, как вкопанный, надеясь на то, что его не заметят. Однако способность внезапно становиться невидимкой он, к его сожалению, не приобрёл.

— О, Дерек, здравствуй, — приветливо поздоровалась Изи с парнем.

— Добрый день, миссис Миллер, как Ваши дела?

— Отлично, спасибо, а у тебя?

— Хорошо, спасибо.

— А ты что, пришёл проведать Вонни?

— Вообще да.

— Как мило с твоей стороны. Никто, кроме меня, к ней не приходит. Позавчера только бабушка приходила, в день, когда у неё случился приступ, на большее её не хватило, всё-таки не молода. А ты очень любезен.

— Спасибо, миссис Миллер.

— А, да, Вонни, — обратилась к дочери Изабелла, — мне доктор Рейзен сказал, что тебя уже оповестил о том, что ты остаешься здесь на неопределённый срок.

— Да, ужас, — с отчаянием ответила Ви.

После тёплой лаконичной беседы с детьми «строгая мама» Вонни, которая день ото дня становилась всё добрее и милее, удалилась по делам.

— Ты дружишь с моей мамой?

— Да, конечно, я же заносил ей пирог, как только мы въехали, а после мы стали хорошо ладить, она часто здоровается со мной, когда видит меня по дороге в школу и из.

— Ты не ездишь на автобусе?

— Да тут два шага, зачем автобус? Легче пешком пройтись.

— Ну да.

После вновь возникшей паузы Ивон не стала медлить и взяла свою сумку, которую ей принесла мама, чтобы разложить оставшиеся вещи по местам. Но внезапно оттуда вывалилось то, что мужскому взору, особенно молодому, видеть совершенно не следует. Стопка прокладок распласталась по периметру комнаты так несуразно, что Ви превратилась в помидор от смущения и в тот же момент начала собирать средства гигиены по всей комнате.

— Извини, пожалуйста, это случайно вышло, не знаю даже, как мама умудрилась положить их туда и зачем, они мне не нужны, я ими даже не пользуюсь, нет, то есть, ну, я... ну... я... впрочем, это не важно, но, в конце концов, это же не тампоны, а даже если бы были тампоны, ну какая разница, мне уже 16, а, Боже, что я несу, бред какой-то... Извини.

— Нет, не извиняйся, всё хорошо, я понимаю, давай я помогу.

Дерек наклонился, и они вместе собирали прокладки в сумку Ивон. И тогда Ви не поняла, почему так испугалась того, что Дерек лицезрел щепотку из женской бытовой жизни, ведь это естественный процесс, а в таком возрасте можно проявить уважение. Тем более он джентльмен. И чего она боялась?

— Спасибо, — слегка смущённо поблагодарила Ивон своего спасителя.

— Всегда к твоим услугам, — ответил её герой.

И это идеальный момент. Двое смотрят друг другу в глаза, дверь заперта, сквозь неё едва слышны голоса людей по ту сторону. Дерек сделал шаг вперёд, наклонился. Ивон встала на носочки, закрыла свои чудесные зелёные глаза, но в эту же секунду остановилась и не могла приблизиться ещё на сантиметр.

— Что-то не так?

— Всё в порядке, я просто...

— Что? — явно обеспокоенным голосом спросил Дерек.

— Мне немного страшно, и я немного взволнована.

— О, правда? Это твой первый поцелуй? — поинтересовался влюблённый.

— Первый? А, прости, нет, если честно, не первый, — трясясь, пробормотала Ви.

— Да? Просто если бы был первый, то тогда было бы чудесно, потому что мой тоже был бы первый, — немного стыдясь, но искренне ответил Дерек.

— Серьёзно? — с нескрываемым удивлением спросила девушка.

— Да... — опустив взгляд в пол, расстроенно сказал парнишка.

— Тогда надо это срочно исправлять, — настойчиво и с улыбкой проявила инициативу Ви.

Дерек снова поднял глаза, приблизился к Ви и обнял её за талию. Ивон положила руки парню на шею.

— Давай ты лучше пригласишь меня на настоящее свидание.

— Свидание?

— Да. А что? Ты не был на таких?

— Нет, ты, наверное, была.

— Нет, я тоже не была.

— Тогда, Ивон... я не знаю твоего второго имени... Миллер, я приглашаю тебя на официальное свидание.

— Официальное? Надо приходить в пиджаке с юбкой и папкой в руке, а при встрече жать руку?

Дерек смеётся.

— Нет, но шутка удалась. На пикник в парк. Когда выйдешь из больницы.

— Хорошо. Тогда, судя по моим прогнозам, долго ждать своего первого поцелуя.

— Я подожду. Ты того стоишь.

Ви не могла сдержать улыбки.

— Ладно, мне пора. Я, конечно, представился твоим братом, но всё же даже твоя мама слиняла давным-давно, думаю, они могут заподозрить.

Теперь Ви смеётся.

— Хорошо, увидимся.

— Я приду завтра.

Ви улыбнулась во все зубы. Она сияла, как звезда на небе. Она ещё долго будет вспоминать перед сном эту фразу: «Я приду завтра», а потом она эхом будет звучать в её голове до тех пор, пока она не заснёт.

На следующее утро доктор Рейзен со своим постоянным осмотром и одним и тем же вопросом, вспомнила ли она ощущения перед приступом, начал разговор в этот раз иначе:

— Ивон, доброе утро!

— Доброе! Я хорошо себя чувствую и физически, и ментально. Нет, не вспомнила ничего, простите, — выстрельнула всё сразу одной пулей Ви, чтобы не растягивать на несколько вопросов-ответов.

— Ивон, я понимаю, что я уже порядком наскучил тебе этими вопросами, но ты должна понимать, что...

— Они крайне важны для моего лечения.

— Именно.

— Я сделала запись в дневник на подоконнике у себя в комнате, потом открыла глаза — ужасно болит голова и ноет тело, незнакомые лица передо мной и некоторые знакомые, вроде моей мамы и бабушки, больше я не могу ничего рассказать.

— Я понимаю, но если будут хоть какие-то мельчайшие проблески деталей того дня, то расскажи мне, хорошо?

— Непременно, доктор, — с лёгким сарказмом ответила девушка.

— Ладно, я не хотел тебе говорить, тем более мы с твоей мамой договорились, что пока ты не вспомнишь хоть какие-то фрагменты, то я не скажу, но мне очень нужно, чтобы ты относилась к этому ответственно.

Доктор Рейзен заинтриговал Ивон. Она не знала, что у них с её мамой есть тайная информация, судя по всему, о ней, которую они скрывают от Ви. Конечно, она заинтересована.

— Твой случай необычный. Ты же понимаешь, что пролетела 2 этажа, но у тебя не было обнаружено ни переломов, ни ушибов. Когда мы извлекали стекло из твоей кожи на теле и на лице, то порезы были совсем не глубокими, а раны быстро зажили. Даже слишком быстро. Но это не самое странное. Чудом было то, что, когда ты к нам поступила, мы сделали рентген мозга. И после долгих бесед с коллегами мы предположили, что нейроны в твоём мозгу увеличились, а связь между ними стала в 2 раза крепче. Ты настоящий гений. Возможно, это и послужило причиной твоего приступа.

Такие новости маленькая Ви явно не готова была услышать. Ошарашенная словами доктора, она не могла вымолвить ни слова. Единственное, на что она была способна в тот момент, — смотреть широко открытыми глазами на вестника и молчать. Сидя на кровати, Ивон ничего не осознавала, она лишь изредка моргала и иногда поглядывала на свои полуоголённые ноги, прикрытые тапочками.

— Дам тебе время на переваривание этой информации. Мы сами были в шоке. Но мы не хотим медлить. Нужно сделать несколько, а лучше — множество тестов, чтобы выявить, как такое произошло.

— Извините, тесты? Много тестов?

— Да, надеюсь, ты не будешь возражать. Это для исследования. Ты поможешь многим людям, целый прорыв в науке.

— Вы опять говорит не как доктор.

— Я доктор, но у тебя невероятный дар. Никого такого или даже похожего нет. Кто-то умный, кто — очень умный, но они прикладывают усилия, чтобы быть таковыми, хотя некоторые рождаются таковыми. Но у тебя интеллектуальные способности появились после приступа. Хотя мы, конечно, еще не проверяли, но это уже видно по рентгену. Ты почувствовала это хоть как-то?

— Нет, никак.

— Это странно. В любом случае мы дадим тебе тест на IQ. Тем более раны зажили космически быстро. За несколько часов. Сидни приходила, чтобы сменить повязки, но на месте кровавых открытых ран была здоровая кожа. А что не было ни ушибов, ни переломов, лишь пара синяков — это просто невероятно.

— Да, Вы правы.

— Так что нужны тесты. Надеюсь, твоя мама даст согласие.

Ви не особо была рада этой идее, но она хотела выяснить, что с ней происходит. И почему ей раньше не приходило в голову, что ситуация с приступом чересчур сомнительная? Но она пыталась себя оправдать занятостью размышлениями о Дереке, мистере Никлсоне, значении того сна.

Доктор Рейзен удалился вместе с медсестрой.

Тем временем Ви пребывала в состоянии лёгкого шока, но была в состоянии здраво и логически рассуждать. Тем более вечером должна была заехать Изи после долгого дня в салоне. Вместе им было бы легче решить насущные проблемы.

Абсолютно истощённая Ви решила немного вздремнуть. Засыпая под тихую успокаивающую музыку, вдруг оглушающе зазвонил телефон. Высвечивается до боли в груди знакомое имя. Она взяла трубку, но в ответ молчание.

Тогда Ивон сама начала разговор со слов:

— Алло! — казалось бы, на грани нервного срыва сорвалось с уст девушки.

— Алло, ты как?

— Я нормально, спасибо, что в кои-то веки душа хладнокровной ящерицы воспылала интересом.

— Красиво, всегда чувствовал талант.

— Талант? Да какой талант?! Или, как ты говоришь, литературный потенциал? Ладно, понимаю, не пришёл, но позвонить ты мог, даже мелочь была слишком затруднительна для слишком занятого учителя литературы?

— Нет, слушай, я хотел, но я не знал, где ты, с кем ты, никто не знал, только сегодня директор проинформировал меня, что ты в больнице, до этого я просто думал, что испугал тебя поцелуем, поэтому ты не ходишь.

— Вот это оправдание, молодец, умеешь, хотя я не удивлена.

— Правда, Ивон.

— Но другие же узнали, даже навещали меня.

— Кто?

— Неважно.

— Для меня — очень.

— Мы разве до сих пор вместе?

— А разве нет?

— А разве да?

— Если тебе кажется, что это повод для расставания, то я сделал ошибку, посчитав тебя достаточно зрелой для человека моего возраста.

— Теперь это я не подхожу под твои стандарты? Тебе было ни холодно ни жарко от моего отсутствия в твоей жизни, даже несколько дней. От твоего звонка мне не стало бы хуже, даже если ты думал, что я испугалась поцелуя с таким «зрелым» мужчиной.

— Мой промах, прости.

— Я могу простить, но дело в том, что я поняла, что значит по-настоящему хорошее отношение. И это, как тебе кажется, не зависит от возраста. По этой причине я говорю нам, как паре, «нет». Но буду рада, если мы будем взаимодействовать на уровне учитель — ученица.

— Я понимаю. Если честно, расстроен, но вынужден принять твоё решение. Выздоравливай, чем бы ты ни болела. И я всё ещё жду твои намётки.

— Намётки?

— Ну, я же давно просил тебя принести мне свои произведения, ты хотя бы необработанный материал написала?

— Ну, я думала, ты просил, чтобы со мной...

— Хах, не только поэтому, я действительно вижу в тебе искорку и задатки писателя.

— Мне будет не хватать твоих постоянных комплиментов.

— Я буду тебе их делать, но только как мистер Никлсон.

Ивон рассмеялась, и тогда к ней закралась одна мысль, которую она обязана была запечатлеть на страницах дневника.