Глава 29. Нужно жить дальше

Жизнь с Гриндевальдом была насыщена и весела. Мы посетили почти все магические музеи Лондона, где Гелла рассказал мне очень много интересного. Особенные моменты очень понравились Тому. Наверное, они понравились ему потому, что они были о Темной магии.В один прекрасный вечер, когда мы сидели в ресторане, который находился в отеле, где мы остановились, Гелла сообщил мне одну новость. — Я хочу открыть свою школу Тёмных искусств на территории развалившегося Советского Союза, — обыденным тоном сказал он, уминая огромный кусок шоколадного торта. — Что ты думаешь? — спросил у меня.Я никогда бы не подумала, что столетний старик способен на такое неожиданное решение. Он решил открыть школу. Школу, изучающую Тёмные искусства. Школа должна быть на территории развалившегося в прошлом году СССР. Сейчас эта страна, кажется, называется Россией. От его заявления я была, мягко говоря, в шоке.И в шоке я была не от безумства этой идеи, а от того, что он думает совсем о другом. Он должен думать о деле Сириуса, а не о построении собственной школы! — Какую школу? — переспросила я, отодвигая от себя тортик. Есть совсем не хотелось. — Ты о чём вообще думаешь?! Скоро будет судебное разбирательство на счёт Сириуса, а ты думаешь о какой-то школе! — возмущенно сказала, смотря на него разгневанным взглядом.Гелла оскорблённо на меня посмотрел и закинул в рот виноградинку. — Я думаю о Сириусе, — сказал он. — Но я не могу думать только о нём. Нужно же, в конце концов, разнообразие.Я подавилась воздухом от его заявления и закашляла. Гриндевальд заботливо подал мне стакан воды. — Ты думаешь только о себе, Гелла! — сказала я, откашлявшись и выпив воды. — Ты не думаешь о других!Хорошо, что в сейчас в ресторане никого не было, а то на нас бы все смотрели. Ну, на нас и сейчас смотрят. Официанты поглядывали на нас, молча слушая нашу перепалку.Я глубоко вздохнула, вспоминая ту книжку по психологии, которую мне дала Вайолет перед тем, как я ушла. Там писали, что при повышенном волнении нужно применять специальную технику дыхании. Глубокий вдох, долгий выдох — и так множество раз. — Я пошла спать, — сказала я, вставая. — Спокойной ночи.Гелла промолчал, только взглянул на меня своими разномастными глазами, в которых нельзя было узнать о чём он думает или чувствует. Сразу видно — опытный Тёмный Лорд.Я зашла в позолоченный лифт и с раздражением поправила дорогое красное платье. Его мне подарил Гелла. Он считал своим святым долгом дарить мне подарки, прикрываясь заявлением «Я же твой опекун, принцесса!» и многими другими того же типа. Я глубоко вздохнула. Лифт открылся и я, пройдя по коридору, зашла в свой номер. Обвела его глазами. Сразу видно, что он очень дорогой. Позолоченная мебель в королевском стиле, фарфоровая посуда, стоящая в дорогом стеклянном шкафу, бархатные покрывала и огромные картины на всю стену. А еще были большие окна. И единственное, что мне здесь нравилось — это окна. Иногда я смотрела на звёзды, лежа в кровати. Смотрела я прямо на созвездие Большого Пса. Точнее, на одну звезду. Самую яркую звезду ночного неба. Я смотрела на звезду Сириус и не могла сдержать слёз, вспоминая разговор, произошедший очень-очень давно.Сириус сажает меня к себе на коленки в ночном парке. Я, не смотря на позднее время, была очень весела и мне хотелось поискать приключений, как в мультике «Великий мышиный сыщик». Мне совсем недавно исполнилось пять лет и я получила в подарок самую настоящую метлу для детей. Сидя на коленках у Сириуса, я смотрела в большое ночное небо. — А почему ночь красивее, чем день? Почему ночное небо тёмное, а дневное светлое? Почему звёзды такие яркие? — начала я терроризировать вопросами Сириуса.Он заботливо провёл по моим волосам. И грустным голосом начал рассказывать историю: — Я расскажу тебе одну историю. Когда-то давным-давно у одной девушки были очень длинные черные волосы. Она очень сильно любила их и каждый день расчёсывала их по нескольку часов. Но её сестра была не так красива, как она. Её волосы были золотыми, как золото, а глаза голубые, как небо. Но все любили больше черноволосую, темноглазую сестру, а её не замечали. Поэтому ночью она отрезала чёрные волосы сестры. Утром черноволосая красавица, увидев, что её волосы отрезаны, горько расплакалась. Её слёзы превратились в яркие бриллианты. Боги, увидев слёзы прекрасной девы, решили пожалеть её и поместили её длинные черные волосы с яркими бриллиантами на небо, а саму деву превратили в луну. Сестру же решили наказать и поселили её на солнце, её волосы стали лучами солнца, а глаза сделали небо ещё ярче. Но все любили больше красивую и тихую ночь, чем день — в этом и было наказание богов для златовласой девы. Её сестру, ставшую луной, всегда любили бы больше, чем её.Я захлопала глазами. — То есть они обе никогда не будут счастливы? — Конечно будут!Я молча смотрела на него, а потом посмотрела на небо. Звёзды сияли очень-очень ярко. Особенно одна. — Смотри! — я указала на самую яркую звезду. — Она такая яркая!Сириус посмотрел туда, куда я указывала. Тихо рассмеялся. — Знаешь, Эмили, у каждой звезды есть имя, — сказал он. — Эту звезду зовут Сириус.Я удивлённо посмотрела на улыбающегося крёстного. — В честь тебя назвали звезду?! — взбудоражено спросила я, а он расхохотался.Я надула губы, не понимая почему он смеется. — Нет, Эмили, — отсмеявшись, покачал он головой. -Меня назвали в честь звезды. — Почему?Он пожал плечами. — У нас в семье такая традиция.Я молча посмотрела на небо. Сириус наклонился к моему уху и тихо-тихо сказал: — Когда будешь смотреть на эту звезду — вспоминай меня и этот вечер. — А если я забуду? — Поверь мне, ты никогда его не забудешь, — улыбнулся он и заправил выбившуюся прядь мне за ухо.Я, прижавшись к двери спиной, медленно оседала на пол. Я плакала, вспоминая ту чудесную ночь. Тогда я ничего не понимала. Тогда я была так счастлива. Я думала, что уже перешла этот этап. о крайней мере, когда решали дело по моей опеке, я даже и не думала о Сириусе и ни разу не заплакала. Я думала, что слёзы ушли. Но нет. — Я запуталась, Том, — всхлипнув, сказала я дрожащим голосом, притянула колени к себе. — Я очень сильно запуталась.Том сел рядом со мной и смотрел на меня нежным взглядом. Я посмотрела на него. — Что мне делать? — спросила я. — Что делать дальше, Том?Он стёр слезинку с моей щеки. Заботливо улыбнулся. — Будь сильной, Эмили, скоро всё пройдёт, — просто сказал он. — Скоро всё это закончится. Ты научишься не показывать свои слёзы и боль. Рано или поздно ты научишься. — Но я не хочу, чтобы мне было больно, — прошептала я.Том вздохнул. — У тебя нет выбора, Эмили.Я расплакалась и он притянул меня к себе, обнимая. — Почему? Почему это всё происходит со мной? — рыдала я ему в грудь. — Почему, Том?Он молчал.И это молчание, доказывало одно.У меня опять не было выбора.

 — Ты уже решил, когда поедешь? — спросила я на следующий день у Геллы за завтраком.Он ел яичницу с беконом и чуть ей не подавился, когда я спросила его об отъезде. — В сентябре, — ответил он, отпив кофе.Я начала кромсать омлет. Есть совершенно не хотелось. Настроения вообще не было. Разговор с Геллой не клеился, Том молчал и пребывал в каком-то медитирующем состоянии. — Как там Феникс? — спросила я спустя вечность молчания. — Начала записывать песни?Гелла доел последний кусок омлета и допил кофе. — Уже почти закончила, но выпустят их только через две недели. — Почему?Он пожал плечами. — Такие правила.Мы молчали. Я отодвинула от себя тарелку с раскромсанным омлетом и залпом выпила свой апельсиновый сок. Молча сидела и рассматривала найковские кеды. Я хотела сегодня прогуляться по парку, но настроения не было. — Феникс о тебе спрашивала, — нарушил тишину Гриндевальд. — Она сказала, что соскучилась. Предложила встретиться. — Она сейчас в Лондоне? — равнодушно спросила я, отрывая свой взор от кед и в упор смотря на Гриндевальда. Идти никуда не хотелось, но сидеть вечность в отеле я не могла из принципа. Нужно хотя бы прогуляться. Ради здоровья. — Да, — кивнул он. — Я сказал, что ты только за.Я кивнула. Мне было всё равно. — И куда она меня зовёт? — В какую-то кафешку на Монмаут-стрит, — равнодушно ответил Гелла. — Думаю, тебе понравится. — Наверное.Он вышел из-за стола и ушел. Я смотрела ему в спину и закусила губу.Как всё сложно.

 — Приве-ет, — протянула Феникс, садясь напротив меня. — Как поживаешь?Я пожала плечами и отпила свой капучино. Поморщилась. Он был немного горьковат. — Нормально.Она заказала себе фирменный кофе с клубникой и посмотрела на меня, положив руки на стол. Осмотрела его. Взяла салфетку и начала её рвать. — Я видела статью о тебе. Рита Скитер написала, что тебя удочерил Гриндевальд, — поделилась она, продолжая рвать салфетку. — И как тебе жизнь с внуком Тёмного Лорда?Я усмехнулась. Она-то не знает, что это и есть тот самый Тёмный Лорд. — Он немного придурковат, но это лучше, чем чокнутые родственники-маглы, — сказала я. — Он и вправду немного чокнутый, — не стала спорить Феникс.Ей принесли огромную кружку кофе со сливками, шоколадом и клубникой. — Как ты это пьёшь? — удивилась я, наблюдая за ней. — Это же ужасно. — Живём один раз, Эмс, — сказала Феникс. — Нужно брать от жизни всё. Выжимать из каждого мгновения по максимум эмоций, чувств и приключений.Она с упоением начала пить эту гадость, а я задумалась над её словами.Брать от жизни всё. Так жил Сириус. Так жил мой отец. Так жила я до всего этого. Нужно ли продолжать так жить или стать расчётливой и холодной, забыв о прошлом? Я вздохнула, раздумывая над этим. Как всё сложно. — Она права, нужно жить каждым мгновением и брать от жизни всё, — сообщил о своей точки зрения Том.«Может ты и прав».Я потом над этим подумаю. — Как там твой альбом? — спросила я, чтобы узнать что-нибудь новое о Феникс и её альбоме. — Я слышала, что он выйдет через две недели.Она с упоением рассказывала о песнях, о записях и о многом другом. Я внимательно слушала её. Мне нужно было знать хотя бы что-то. Скоро мы перешли на обсуждение новых песен магического и магловского мира, потом на одежду и так далее.Когда мы расходились, я чувствовала себя очень приободрённой и почему-то счастливой. Я бодро шагала по улице и решила сходить в книжный, чтобы посмотреть что-нибудь интересное. Деньги у меня были и если вдруг что-то понравится — я это куплю. Том шёл рядом и предлагал различные книги, о которых слышал, когда мы были в книжном где-то с месяц назад.Жизнь налаживается.Всё будет хорошо.

«Как думаешь, мне понадобится всё это?», — спросила я у Тома, смотря на покупки, которые засовывала в рюкзак. Я только что купила кучу разных книг и теперь сидела в уголочке — засовывала их в свой бездонный рюкзак. — Понадобится, — кивнул Том, который уговаривал меня купить эти книги. — Несомненно понадобится.«Мне или тебе?», — язвительно спросила я, засовывая очередную книгу в рюкзак. — Нам обоим, — мудрым голосом сказал Том, изображая старого мудреца. — Мы оба познаем мудрость, находящуюся в этих фолиантах.Я прыснула, а потом сделала вид, что закашляла.«Ладно. Ты выиграл».

Я читала анатомию человека и поражалась тому, что находилось внутри человеческого тела. В магических учебниках такого не узнаешь. Оказывается, волос может выдержать вес яблока. А язык — самая сильная мышца всего человеческого тела.Магловские науки оказались интереснее, чем магические.Вот это да, вот это да. — Я тебе говорил! — победно воскликнул Том. — Я тебе говорил, что это интересно! — Тихо, Том, я читаю, — шикнула я на него.В дверь постучали. Я на автомате разрешила зайти. — Эм… Что здесь происходит? — спросил Гелла, оглядев комнату, заваленную книгами. — Ты скупила весь книжный магазин? — Угу.Он, стараясь не уронить стопки книг, которые стояли везде, подошёл ко мне. Посмотрел на название книги, заглянул внутрь. — Не знал, что глаза могут различать до 10 миллионов различных цветов, — с нотками удивления сказал Гелла. Тряхнул головой. — Интересно…Мы втроём: я, Том и Гелла — читали атлас по анатомии и поражались многими фактами. Когда атлас закончился, а это случилось только через пару часов, Гелла опомнился. — Я же пришёл, чтобы сказать, что завтра будет премьера альбома Феникс, — стукнул он себя по лбу.Я удивлённо на него посмотрела. Том смотрел на Геллу, как на душевнобольного и покрутил пальцем у виска. — Премьера же через две недели, — засомневалась я в правдивости его слов. — Ты сам сказал. И Феникс сказала.Он потупил глаза и сделал невинное лицо. — Я поговорил с кем надо.Ясно.Тёмный Лорд в своём репертуаре. — Будет концерт? — спросила я. — Или мы будем пялиться на то, как люди будут покупать книги?Гелла фыркнул. — Принцесса, не говори глупостей, — отмахнулся он. — Будет концерт, у нас вип-зона и проход за кулисы. — Ну кто бы сомневался, — проворчала я. — Помоги положить книги в твой чудо-сундук.Гелла помог переложить книги с пола в сундук и умотал куда-то по делам. Я прыгнула на огромную кровать и, распластавшись по ней, глубоко вздохнула. — Завтра же начну изучать магловские науки, — решила я и залезла под одеяло. Зевнула. — Напомнишь мне, ладно? — обратилась я к Тому.Реддл закатил глаза. — Обязательно, — пообещал он, вздохнув. — Ты такая безответственная.Скажи уже что-нибудь новенькое.Последней моей мыслью было одно.Нужно жить дальше. Нужно жить моментом. Нужно просто жить.