Глава 28. И все идет так, как надо

Я стояла перед своим домом в своей мантии-невидимке. Перед домом, где прошло всё моё детство. Это тот дом, где случилось много всего — и хорошего, и плохого. Я стояла перед Блэк-мэнором и не знала, что мне делать. Это было просто кошмарно, я ощущала себя какой-то… маленькой девочкой. — Открою тебе секрет, Эмили, ты и сейчас маленькая, — с лёгкой улыбкой сказал Том. — Заходи в дом, тебе нужно собрать вещи.«Я не хочу», — упрямо заявила я.Том фыркнул. — Ты кого пытаешься обмануть? — ехидно спросил он. — Уж я-то знаю, что ты хочешь туда зайти, — он подтолкнул меня, заставив идти прямо к дому.«Я передумала», — заявила я и хотела развернуться и уйти, но что-то заставило меня остановиться.Я вспомнила о Регулусе Блэке. Я про него, честно говоря, забыла. Но сейчас почему-то вспомнила. Он ничего не знает о судьбе Сириуса. Он вообще ничего не знает.Черт бы побрал мою доброту.Я вошла в дом и первое, что я услышала — это вопли. Таких воплей не слышала очень давно и, к моему удивлению, я немного соскучилась по ним. Передо мной предстала такая картина: Вальбурга на всех орала, Ремус пытался закрыть её шторками, Грюм пытался её переорать, МакГонагалл его успокаивала, Дамблдор жрал мармелад, смотря на всех своими добрыми и лучистыми глазами, Снейп мрачно стоял в тёмном углу, раздраженно смотря на всех. О, а еще моя милая Марго отчаянно мяукала, пока её расчёсывал Квини. Кикимер мрачно смотрел на всех и бурчал себе под нос проклятия. Я уронила вазу и она сгрохотом упала на пол. Но никто этого не заметил, кроме Кикимера. Я вытащила свою башку из по мантии-невидимки. Он увидел меня и его лицо в один момент просияло. Я сделала страшные глаза и одним взглядом приказала ему молчать. Залезла обратно под мантию-невидимку. В этой неразберихи никто не заметит меня, тем более под мантией-невидимкой. Да они и так меня не заметили. Я пробралась мимо Грюма, который крутил своим глазом с поразительной скоростью и при этом умудрялся орать во всё горло. Ну, он еще матерился трёхэтажным матом, но это уже мелочи.Я начала забираться наверх по ступенькам, уже вздыхая свободно. Здесь никого нет, всё уже позади. И в этот момент ступенька очень громко скрипнула. Я застыла, пытаясь не поддаваться страху. Услышала летящую походку Снейпа. За год обучения в Хогвартсе я успела выучить походку всех преподавателей. И походка Снейпа, приближающегося ко мне, мне совсем не нравилась. Я не знала, что делать. Бежать или сдаться? — Ты чего стоишь?! — возмутился Том, который подслушивал баттл между Грюмом и Вальбургой через стенку. — Беги!Я мигом начала взбираться по ступенькам, не беспокоясь, что меня могут поймать или что-то в этом роде. Грюм со своим глазом-алмазом меня не видит, а дом я знаю лучше всех. Ступеньки скрипели и по ним Снейп смог определять мои шаги. Но ступеньки быстро закончились и я побежала прямо по коридору, направо, налево и открыть ту картину с Дракулой… Всё.Я облегченно выдохнула и опёрлась спиной об стену. — Он ушёл? — отдышавшись, шепотом спросила я Тома. Он засунул голову в стенку и только спустя пару мгновений вытащил её. — Нет, — покачал головой Том. — И что он делает? — тихо спросила я с ужасом. Он что, знает где я? Мне этого только не хватало. Зря я вообще сюда пришла. Надо было идти обратно в отель, а не переться сюда. Какая же я дура. — Пялиться на эту стенку, — голос Тома был полон напряжения. — Тебе лучше идти побыстрее к Регулусу, а то Снейп может догадаться про проход через картину.Точно.Через пять минут я уже была перед закрытым портретом. Я сняла льняное полотно и портрет передо мной начал с прищуром осматривать коридор. — Кто здесь? — с недоверием спросил он, пытаясь что-либо разглядеть. — Кто бы ты ни был — выходи!Я хрипло рассмеялась. Регулус прищурил глаза и стал очень похожим на Сириуса. Я отвела глаза. Мне не хотелось думать о Сириусе. Я думала, что смогу справится с этим, но это оказалось труднее, чем я думала. Я с трудом сглотнула ком в горле. Плакать хотелось невыносимо.Я должна быть сильной. Ради Сириуса. Ради Тома. И ради себя.Я тихо вздохнула и собрала себя в кучу. Мне нельзя быть слабой. Не сейчас. — Тихо, — зашипела я. — Не пали контору.Человек, страшно похожий на Сириуса, скривил губы. — О, это ты Поттер, — сказал он с обидой. — Вернулась? И что на этот раз случилось? Кто-то умер? И почему я тебя не вижу? — Я под мантией-невидимкой, — призналась я и начала против воли рассматривать его. Зря я говорила, что он не похож на Сириуса. Очень даже и похож. — Что-то вроде этого. Сириуса хотят посадить в Азкабан. Или применят к нему Поцелуй дементора, — эти слова вырвались очень легко. Легче, чем я думала. Видимо, я немного смирилась с этим.Лицо Регулуса застыло. — Что? — тупо переспросил он. Его нарисованное лицо было непроницаемым, но глаза… Глаза были наполнены болью и неверием. — Что ты сказала?Я рассказала ему всё, что случилось, ничего не утаивая. Рассказала про письмо, про то, что Дамблдор мне сказал, про Геллерта Гриндевальда. И очень долго рыдала. И каждая слезинка, которая пробежала по моей щеке, делала мне легче. Легче на душе. Даже дневник не мог помочь мне так, как помог мне разговор с Регулусом. В конце мы рыдали вместе. — Я должна идти, — призналась я, вытирая оставшиеся слёзы. — Мне нужно идти обратно, а то Гелла меня потеряет. — Иди, — его голос был очень равнодушным. — Я никому ничего не скажу.Я закрыла его льняным полотном и ушла.Зачем я вообще приходила?Не знаю.

Я смотрела на взволнованного Гриндевальда и мне хотелось смеяться. Тёмный Лорд волнуется перед слушанием над удочерением самой знаменитой девочки магического мира. Смешно же, да? — Не волнуйтесь, мистер Гриндевальд, — осадил его адвокат. — Дело у нас в кармане.Адвоката звали Абигор Хоррибилис. По происхождению он чистокровный волшебник-еврей. Но фамилия у него очень странная. С латинского «хоррибилис» переводится как «ужасный». — Не придирайся к фамилии, — фыркнул Том. — Это неприлично.«О приличиях ты знаешь больше меня, да?», — поддела я его, вспоминая о его приходах в Малфой-мэнор. Том дёрнулся и ничего не ответил.Сны о его бурном прошлом начали снится мне, когда я только вернулась обратно в Лондон. Вернее, после похода в Блэк-мэнор. Мне снилось то, как я, то есть Волдеморт, пытал пытали Пожирателей за всякие проступки. — Мисс Поттер, — милая на вид девушка с пышными шоколадными волосами и большими голубыми глазами подошла ко мне. — Я Вайолет Хиггс, ваш психолог.Оу. — Здравствуйте, — мило улыбнулась я и осмотрела её с ног до головы. — Мы прямо сейчас пойдём… разговаривать?Она пожала плечами. — Если только ты хочешь, — сказала она.«Она мне нравится», — метнула я мысль Тому, который откровенно пялился на неё. — Да, милая девушка, — сказал он, хмыкая, но не отводя взгляда.«Хватит пялиться на неё», — шикнула я, стараясь не коситься на него.Гелла появился рядом и мигом оценил ситуацию. — Принцесса, тебе не нужно сидеть здесь в напряжении и ждать вывод Министерства, — сказал он, рассматривая моего психолога разномастными глазами. — Иди лучше поговори с психологом. Иди, иди. Не нужно тут сидеть.Я посидела еще немного в кресле, но, решив, что он прав, встала и пошла за мисс Хиггс. Она привела меня в милую, разноцветную комнатушку с разноцветными пуфиками, милыми картинками и кучей тарелок с конфетами и печеньками. — Здесь мило, — прокомментировала я, садясь на пуфик. Здесь не было никаких столов, никаких стульев — только пуфики, картинки и другие штуки для психологов. — Раньше здесь было, как в тюрьме. Полным полно всяких разных табличек с запретами, да и обстановка здесь была очень скучная, — сказала она, садясь напротив меня.Я представила эту комнату и рассмеялась. Тогда бы это был кабинет Снейпа. — Вы сейчас описываете кабинет моего препода по зельям, — сказала я. — Он тот еще козёл, поверьте мне.Она рассмеялась. — О, я видела профессора Снейпа, — улыбнулась она. — Моя сестрёнка училась в Хогвартсе. Она окончила его в прошлом году.Я кивнула.С ней было очень легко общаться. Как будто она меня понимает. Мы поболтали еще про Хогвартс и разных преподавателей. Потом она перешла к главному. — Тебя сильно ранило то, что произошло? — осторожно спросила она. — То, что произошло с твоим крёстным сильно повлияло на тебя?Я немного помолчала, обдумывая ответ и рассматривая свои туфельки. Для слушания я надела очень официальную одежду: чёрное платье, чёрные туфли и даже ободок надела, чтобы волосы в глаза не лезли. — Да, меня это сильно ранило — решила ответить я правду. Меня и должно было ранить всё это. — Что конкретно? — уточнила Вайолет, доставая перо и записывая это куда-то.Я смотрела на неё и начала понимать, что это она делает только ради Министерства. Всё это не ради меня. Я просто очередной пациент, с которым ей сказали работать. И это разозлило меня.— Он никогда не уезжал куда-либо, не предупредив меня. Значит, кто-то попросил его уехать. И я злюсь на этого человека.Мисс Хиггс хмыкнула. — Ты так хорошо знаешь своего крестного? — спросила она, разглядывая меня. — Он бы никогда не сделал того, в чём его обвиняют, — продолжала я, не обращая на неё внимания. — Он спотыкается о свою же ногу, мисс, о каком убийстве вы говорите?Она промолчала. — Я не думаю, что Сириус способен на убийства, — уверенно сказала я, смотря прямо в её голубые глаза. — Он слишком сильно любил жить. — Он любил тебя? Или кого-то другого?Я вздохнула. — Он всегда меня любил. Он никогда бы не бросил меня… — я резко замолчала. Говорить уже не было сил.Вайолет встала и принесла раскладной столик. Поставила его между нами. Принесла карандаши, краски, бумагу и всё, что нужно для рисования. — Знаешь, Эмилия, рисование помогает расслабиться, — поделилась она, садясь обратно на пуфик. — Я, конечно, не мастер, но что-то умею, — она взяла простой карандаш, бумагу и начала что-то чертить на своём листочке.Я тупо уставилась на всё это.Я давно не рисовала. Я даже карандаш в руки не брала. Я просто не могла заставить себя что-то нарисовать. — Знаешь, мне кажется, что ты должна порисовать, — сказал Том. Он сидел на зелёном пуфике, стоящем рядом с моим. Том положил руку мне на плечо. — Сириус был бы рад, если бы ты нарисовала хотя бы что-то.Вот это было чистой правдой. Сириус был бы рад любой картинке. Он сохранил все мои рисунки. Один даже стоит у него на столе в рамочке. На той картинке я нарисовала нас в доме. Там были все: я, Сириус, Ремус, Кикимер, Квини и даже Вальбурга.Я взяла в руки карандаш и бумагу. Вздохнула и начала рисовать.Я забыла обо всём. Не было никакого слушания, не было никаких проблем — только я и картина. — У тебя здорово получается, — услышала я похвалу Вайолет. — Что ты хочешь нарисовать? — кажется, она не разглядела мой рисунок, поэтому я показала ей. Она тяжело вздохнула.Я рисовала портрет Сириуса. Я рисовала его таким, каким я его помнила. Улыбающийся, с красивыми чёрными волосами, с самыми добрыми и родными глазами. Я не часто рисовала портреты, предпочитая рисовать пейзажи или натюрморты, но сейчас я решила нарисовать именно Сириуса. — Ты очень сильно любишь его? — тихо спросила мисс Хиггс. — Очень, — тихо прошептала я, вглядываясь в его серые глаза. Когда я успела раскрасить рисунок? Не помню.Она начала переходить от одной темы к другой. Мы уже обсудили и музыку, и живопись, и даже архитектуру. — Ты знаешь своих родственников? — спросила она, как бы между делом, продолжая раскрашивать свой цветочек, который она рисовала очень долго. Получилось красиво. — Дурслей? — уточнила я, она кивнула. — Конечно. Они меня ненавидят.Она оторвалась от своего рисунка и взглянула на меня. — С чего ты взяла? — с интересом спросила она. — Они же твои родственники.Я пожала плечами. Моя тетка меня ненавидит. — Моя мама была волшебницей, а тетка нет. Тетя завидовала маме и очень сильно её возненавидела за её способности. Ну, а дальше вся её нелюбовь к маме перешла ко мне, — коротко рассказала я психологу всю ситуацию. — Тебе кто об этом рассказал? Мистер Блэк? — предположила она.Я покачала головой. — Один раз Сириусу нужно было срочно ехать в Италию по делам банка. Ему было не с кем меня оставить и он попросил тётю Петунью посидеть со мной. Она согласилась скрепя сердцем. Ну и вот.Она кивнула и продолжила рисовать свой цветок.Может она не так уж и плоха. — Смотри, — Том показал мне на какой-то плакат с надписью: «Живи, пока можешь». Интересно.«И зачем ты мне это показал?», — спросила я, начав штриховать лицо Сириуса. — Вспоминай эти слова каждый раз, когда вдруг подумаешь, что не сможешь жить дальше, — серьёзно сказал. — Вспоминай, что у тебя есть друзья. У тебя есть Гриндевальд, который сделает для тебя всё что угодно. У тебя есть я. Я никогда тебя не предам, всегда буду рядом и постараюсь защитить тебя. Запомни это, Эмили. Ты не одна. Все, кто тебя любит всегда рядом с тобой.Я искренне улыбнулась. — Спасибо, — тихим шепотом сказала я со слезами на глазах.Это была первая искренняя и самая настоящая улыбка за последние дни.Спасибо тебе, Том.

 — Я же говорила, что ты выиграешь дело, — сказала я довольному Гриндевальду.Он развёл руками и состроил забавную мордашку. — Если бы не твой психолог, — неожиданно сказал он. — Я бы проиграл.Я резко повернула голову, посмотрев прямо в его разномастные глаза. — Чего? — она что, приходила в зал суда?Том замер рядом и недоуменно смотрел на Гриндевальда. — Она, наверное, зашла туда, когда выходила за новой пачкой бумаги, — рассеянно предположил он. Задумался. — Да, всё верно, — уверенно сказал он. — О, она очень сильно помогла мне, — кивнул Гелла. — Она сказала, что тебе будет лучше с магом, то есть со мной, чем с этими твоими родственниками-маглами. Она разговаривала с ними и была уверена, что они ненавидят магию и все её проявления. Это разгромило слова Дамблдора о том, что они всем сердцем тебя любят и души в тебе не чаят. А еще она сказала, что у твоей тётки была нелюбовь к твоей матери из-за давней зависти. И это может повлиять на тебя. В общем, благодаря ей, мы выиграли дело.Вау. — Вау, — поддакнула я своим мыслям.У меня появился новый друг. — Это же хорошо, — воодушевлённо сказал Том. — Теперь у нас есть человек в Министерстве.«Тебе особенно нравится её фигура, не так ли?», — язвительно зашипела я. — Она чья-то родственница? — спросила я у Геллы. — Ну, к ней так прислушиваются, значит, она чья-то родственница.Он сделал круглые глаза. — Она племянница Фанджа, принцесса! Конечно, её мнение важно, — сказал он обыденным тоном. — Чего?! — громко спросили мы с Томом одновременно. — Фаджа?!Гелла пожал плечами и ушел к себе. Праздновать победу над Дамблдором, наверное.Вот тебе на.Весело же мы, однако, живём.