Глава 26. Ниточка оборвалась

Варнинг: Мэри Сью поющая. Глава содержит слишком много боли.

Сириус уехал.Тридцатого июля.Прямо перед моим днём рождением.Это было донельзя обидно.И поэтому я сбежала из дома.Мы шли по улице, шёл сильный дождь и вода уже была у меня за шиворотом, заставляя меня мёрзнуть и злиться вдвое больше, чем было. Мы — это я и Том. Больше на улице никого не было, видимо, только мы, двое придурков, решили погулять под ливнем в три часа ночи. — Надо вернуться обратно, Эмили, — нервировал меня Том, которому вся эта ситуация не нравилась. — Тебя потеряют, Эмили. — Заткнись, — рявкнула я и резко повернула голову. Перед глазами всё мутнело из-за слёз и я не могла его хорошо разглядеть. — Просто помолчи, пожалуйста, — уже тише добавила я, всхлипывая.Том молча посмотрел на меня, практически рыдающую под оглушительным ливнем, и просто вздохнул, понимая, что ничем мне не поможет. И я была благодарна ему за это молчание. Я просто молча шла по улице, мечтая наконец куда-нибудь придти. Хоть куда-нибудь.Пожалуйста, можно я просто куда-нибудь приду? Хоть куда-нибудь…Мои ноги не выдержали длительной ходьбы и я просто села на ближайшую скамейку. А потом разрыдалась. — Не плачь, — попытался успокоить меня Том, с ужасом наблюдавший мои получасовые рыдания. — Пожалуйста, не плачь. — он обнял меня и попытался успокоить, но я только сильнее разрыдалась, уткнувшись ему в грудь. — Это… было… слишком… подло!.. — всхлипывая и рыдая, проговорила я. — Это… же нечестно!.. Это мой день… рождение!..Я рыдала Тому в грудь, а он пытался меня успокоить — то скажет что-нибудь ободрительное или смешное, то применит успокаивающие чары. И я постепенно успокоилась, периодически всхлипывая. Том заботливо вытер мои щеки от слёз, по-доброму назвал дурочкой и наложил кучу согревающих чар, потому что я начинала мёрзнуть. — Это правда было подло, — сказал он, приобнимая меня, я положила голову ему на плечо. — Я почти уверен, что это приказал Дамблдор.Я шмыгнула носом, посмотрела на табличку «Карлингфорд-роуд» и очень сильно удивилась. Фигасе сколько я прошла. Это же от площади Гриммо до Карлингфорда около ста с лишним километров… Я зажмурилась, пытаясь забыть про Карлингфорд, площадь Гриммо и всё, что было по дороге. — А почему почти? — придирчиво спросила я, поудобнее устраиваясь на его плече, и возмущенно добавила: — Сириус ни за какие бабосики не стал бы сбегать от меня к какой-то Делакур или к тому испанцу.Том многозначительно фыркнул, но спорить со мной не стал.Мы молча сидели на скамейке, дождь лил, заливая улицы Лондона и планируя потом дня на три. Мои кроссовки, да и я сама, если честно, здорово промокли. Я стучала зубами от холода, от которого меня не спасали даже согревающие чары Тома вместе с ним самим. Я уже хотела пойти в местный мотель или гостиницу, но вспомнила, что сейчас три ночи и я несовершеннолетний ребёнок. Проблем для Сириуса я ни в коем случае не хотела, даже когда я была страшно на него обижена и зла.Я выпрямилась, когда услышала звук апарации недалеко от облюбованной нами с Томом скамейки. Том с прищуром посмотрел на силуэт, не особо видимый из-за сильного ливня и не пойми откуда взявшегося тумана. Вздохнул. — Это Гриндевальд, — успел сказать он, прежде чем на меня налетел вихрь золотых волос. — Эмили! — Гелла схватил меня и начал осматривать сверху донизу своими разномастными глазами. Потом сильно обнял. — Ты так всех напугала!Я хмыкнула и заскрипела от злости зубами. — Что случилось? Зачем ты тут сидишь? — начал ежесекундно задавать вопросы Гелла, но я молчала, не желая на них отвечать. Он серьёзно на меня посмотрел. — Мы идём на площадь Гриммо. Немедленно.Я начала так яростно мотать головой, что у меня аж зарябило в глазах и я чуть не свернула себе шею. — Нет, нет, нет, — яростно сказала я, смотря на Геллу исподлобья. — Я не пойду на площадь Гриммо. — Но там Сириус. Он очень волнуется, — спустя мгновение придумал Гриндевальд, пытаясь поймать меня и трансгрессировать. Я вовремя от него отскакнула и надула губы. — Сириус уехал два часа назад во Францию, — раскусила я его уловку и зло на него посмотрела. — Тогда давай пойдём ко мне домой, — предложил он и озабоченно добавил: — Ты вся синяя и если ты умрёшь от переохлаждения, простуды, бронхита или всё вместе взятое — Сириус меня укокошит.Я застучала зубами и хотела отказаться, но Том посмотрел на меня, как на дуру. — Если ты сейчас умрёшь я тебя из-под земли достану, — сказал он, прекрасно зная о том, что я не соглашусь.Мне пришлось согласиться и протянуть Гелле руку.

 — Что сподвигло тебя сбежать из дому и броситься в бега? — спросил Гелла, давая мне кружку горячего шоколада и урывая пятым пледом. — Любовь? Дамби? Или что-то похуже?Я фыркнула, поражённая его бурной фантазией. — Сириус уехал, оставил меня одну, — сказала я, отпивая горячего шоколада. — И всё? — выгул Гелла бровь. — У меня завтра день рождение, а Сириус оставил меня одну, — призналась я под его взглядом и добавила: — он всё делает по дамблдоровой указке, у них там типа клуб по поимке Пожирателей. Они у нас дома практически живут. Я и так-то не рада видеть преподов в школе, но лицезреть рожу Снейпа еще и дома уже перебор как-никак.Гриндевальд согласно кивал и под конец даже хохотнул. — Я тебя понимаю, принцесса, — по-доброму усмехнулся он. — Моя сестра тоже была бунтаркой. Постоянно где-то моталась, а мне приходилось её вылавливать, чтобы maman ничего не узнала — у нас тогда очень жестоко наказывали непослушных детей… В общем, я тебя понимаю и ты можешь оставаться в моём доме хоть навсегда, — подвёл он итог. Я довольно кивнула. — Я напишу пару песен о несчастной себе, — сказала я, доставая гитару из рюкзака и пару раз тренькая, Гелла кивнул и ушёл. Я посмотрела на свой рюкзак и мои губы растянулись в лёгкой улыбке. Этот рюкзак был всегда со мной и я была уверена, что он будет со мной вечность. Он прямо как мой вечный спутник жизни.Я заиграла первые ноты и у меня нифига не получалось — то ноты не подходили, то рифма не находилась. Под конец я просто убрала гитару и со злостью взглянула на незавершенные тексты. Чёрт. — Тебе нужно успокоиться, — сказал Том и сел рядом. Погладил по волосам, потом вздохнул и слегка улыбнулся. — Ремус с твоими профессорами с ума сойдут. — Так им и надо, — безжалостно сказала я, хмыкая. — Будут знать, как отнимать моего крёстного перед моим днём рождением.Том хохотнул. — Они запомнят это надолго.Я улыбнулась ему. — Это то-о-очно, — протянула я, представляя их недоуменные лица и страх, когда вернётся Сириус и не найдёт меня.Мы с Томом захохотали и я, чтобы доказать свою гриффиндорскую сущность, начала писать письмо Ремусу. Для этого пришлось вылезти из одеяльного кокона и, кряхтя, дотопать до стола с пергаментом и чернилами. Я села и стала придумывать письмо Ремусу.

Ремус,Я сейчас в гостях у Геллы и не приеду до возвращения Сириуса. Я страшно на вас двоих обиделась, поэтому проведу своё день рождение в компании Гриндевальда. Надеюсь, что поездка Сириуса пройдёт удачно.Пока-пока.Эмили.P.s. Покорми мою кошечку и сову, а то Кикимер и Квини иногда забывают.

Письмо было коротким и по делу. Я хлопнула в ладоши и предо мной появился обеспокоенный Кикимер. — Хозяйка Эмилия! — воскликнул он, глядя на меня своими искрящимися глазами. — Кикимер потерял вас, юная хозяйка! Кикимер очень провинился перед хозяином Сириусом! Кикимер очень-очень плохой!Он хотел уже начать биться головой об кровать, но я его оборвала. — Кикимер! Не сметь бить себя! — приказала я и, когда он остановился, протянула ему письмо. — Отдай это письмо Ремусу Люпину и никому не говори, где находится этот дом. Понял?Кикимер закивал, взял письмо и хотел уже трансгрессировать, но Гелла пинком открыл дверь, стоя в проёме с каким-то зельем. — Стоп! — сказал он, подлетел ко мне и сунул в руку зелье. — Это зелье против Империуса, дай его своему эльфу.Мои брови поцеловались с потолком, а я с интересом посмотрела на склянку с желтоватым зельем. — Такое зелье бывает? — с удивлением спросила я, искоса посмотрев на Тома. — Конечно, — одновременно произнесли Том и Гелла.И мне никто об этом не сказал. Зашибись. — Это зелье слишком сложное и мне казалось, что ты просто-напросто не сможешь его сварить, — серьёзно сказал Том. — Но это было, когда ты еще училась. А сейчас я об этом еще раздумываю, — добавил Том.Я вздохнула, покосилась на Геллу и дала зелье Кикимеру. Была ни была. — Пей, — приказала я и, когда эльф всё выпил, сказала вернуться в дом и отдать письмо.Гелла ушёл, пожелав мне спокойной ночи. Я полежала, повертелась. Не могла заснуть. Пришлось сесть и пялиться в стенку. — Ты так и будешь пялиться в стенку? — спросил Том после пятнадцатиминутного наблюдения за покрытой обоями стеной. — Ага. — Давай поиграем на гитаре. — Неа. — Тебе просто слабо сочинить новую песню, — с усмешкой сказал Том и я зло на него посмотрела. — Мне? Слабо? — прищурилась я, чувствуя, что еще немного и я ему врежу. — Ага.Я резко встала с кровати, включила свет и схватила гитару. Села. Вздохнула. Потренькала. Закрыла глаза. О чём там я писала? О мечтах. О фантазиях. О снах.Руки сами собой начали играть мелодию, родившуюся в голове. Я тихо запела: — Вот я снова здесьПотеряна, но здесь и сейчасЯ делаю вдох, чтобы расслабитьсяИ ты не знаешь,Где ты сейчасИ чем это обернется,Если бы кто-нибудь услышал,Когда ты пытаешься понять какТы упустил шанс.Ты исчезаешьТебе не стоит боятьсяПретворить мечту в жизньТы никогда не погаснешьТы будешь главным притяжениемА не фантазиейПросто помни обо мнеКогда все оказывается именно такПотому что ты знаешьЧто если ты живешь воображением,Назавтра ты станешь всеобщим любимчикомВ моей победеПросто помни обо мнеКогда я зажигаю!Достигая высотЧувствуя подавленностьЯ держусь и оставляю все как естьЯ люблю сиятьЯ буду сиять для тебяВремя показать миру чтоВсе гораздо прощеПокуда я готова идти впередВсе что у нас есть это «здесь и сейчас»Пока ты это чувствуешь, ты знаешь что…Тебе не стоит боятьсяПретворить мечту в жизньТы никогда не погаснешьТы будешь главным притяжениемА не фантазиейПросто помни обо мнеКогда все оказывается именно такПотому что ты знаешьЧто если ты живешь воображением,Назавтра ты станешь всеобщим любимчикомВ моей победеПросто помни обо мнеКогда я зажигаю!Любой может сказать тебе,Как уже было сказано и сделано,Что трудности заставят тебя изменить свое решениеИ заставят тебя бежатьНо ты ведь хочешь этогоТебе это необходимоТак же, как и дышать воздухомЕсли они заставляют тебя сомневатьсяПросто верьЧтобы достичь целиТебе не стоит боятьсяПретворить мечту в жизньТы никогда не погаснешьТы будешь главным притяжениемА не фантазиейПросто помни обо мнеКогда все оказывается именно такПотому что ты знаешьЧто если ты живешь воображением,Назавтра ты станешь всеобщим любимчикомВ моей победеПросто помни обо мнеКогда я зажигаю! *

 — А ты говорила, что не хочешь петь, — фыркнул Том. — Смотри какая замечательная песня!Я кивнула, стараясь побыстрее записать песню в свою тетрадку с придуманными письмами.Может, не всё еще потеряно.

 — Потрясные песни, Эмили! — одобрила Феникс. Она поменяла своё имя на Феникс и просила называть её только Феникс. — Я забуду свою прошлую жизнь, избавившись от своего имени и фамилии, — объяснила она тогда. — Я возрождаюсь из пепла, аки огненный феникс! — Рада стараться, — улыбнулась я ей. — Отрепетируем их? — предложила я.Феникс помотала головой. — У тебя сегодня день рождение, — напомнила она и вытащила красиво упакованную коробочку. — Это тебе, милая!Она всучила мне коробку и стала наблюдать, как я её открываю. — Вау, — одновременно сказали мы с Томом. Это был новенький плеер с огромными наушниками красного цвета. — Там записаны почти все песни известных групп, — сказала Феникс. — Там есть и магловские группы, и группы волшебного мира. — Там есть «AC/DC»? — спросила я, напяливая наушники. — Конечно! Я же приличный человек! — возмутилась она, поражённая моим вопросом. — Первым делом я загрузила все песни «AC/DC»!Я уставилась на неё. — Прям все? — Все, — подтвердила она.Круто.Очень круто.

Рон подарил мне огромный плакат моей любимой команды — «Холихедских Гарпий». Я решила повесить его вместо старых плакатов. Старые я повешу в спальне Сириуса, пока тот будет спать… Чёрт. Я же на него смертельно обижена. Пришлось с горем отказаться от идеи вешать плакаты в комнате Сириуса. На дне коробки обнаружилось куча конфет, чему я была очень-очень рада.Гермиона подарила мне красно-золотые часы с надписью «Гриффиндорцы лучшие, а ты особенно». Также там обнаружились куча вещей: акварель, карандаши и большой альбом для рисования. Я аж прослезилась от такого подарка. Лучшая подруга, что я могу еще сказать.От близнецов я получила кучу хлопушек, смешную открытку, конфеты производства близнецов, которые я пробовать пока не буду — попозже попробую. Большой плакат с красивым золотым львом на красном поле производства всеми тремя Уизли согрел мне сердце. Он будет украшать мою комнату и греть моё сердце.Я даже получила подарок от миссис Уизли — матери Рона и близнецов. Домашние булочки с шоколадом, вязанный зелёный шарф, вязанный красный свитер с золотым снитчем и милыеносочки с рыжими котятами.Ремус написал мне письмо, где просил вернуться обратно на родину, то есть в Блэк-мэнор. Уж я-то точно знала, что сие письмо писал Ремус под указку Дамблдора — Ремус прекрасно знает, что я приду домой только с Сириусом и я не стану слушать никого, кроме Сириуса. Письмо я сожгла и просто-напросто решила о нём забыть. Ремус, кстати, прислал мне маленькие африканские барабаны с жирафиками. Я обрадовалась сему подарку, а у Тома, как я думаю, скоро будет мигрень, потому что он со стоном скатился по стеночке, едва завидев барабаны.Хагрид подарил мне флейту ручной работы. Звуки из неё излагались специфичные, но приятные. У меня есть целый оркестр, если так подумать. Пианино в Блэк-мэноре, гитара, барабаны, флейта, старая скрипка Сириуса… Устрою в Хогвартсе концерт, когда приеду. А то всё жабы да жабы.От Сириуса я получила письмо, которое открывать не стала. Не буду портить себе день рождение из-за него. Положила его на тумбочку у кровати и решила почитать когда вернусь. Том назвал это безответственностью и сказал, что нужно прочитать его сейчас. Я показала ему язык и сказала, что это мой день. Развернулась и гордо ушла. Том закатил глаза и что-то пробормотал себе под нос.

Я не знала, что мне подарит Гелла. Я нашла у себя в комнате годовой запас конфет всех видов и подтипов, а потом я нашла в своем новом (хрен откуда взявшимся) сундуке целую магловскую библиотеку. Там была и магловская литература, и учебники химии, физики и других магловских наук, и много-много других книг. — Что он подарит мне сейчас? — озадаченно спросила я под вечер у Тома.Реддл пожал плечами. — Остров? Машину? Ядерную ракету? — вслух предполагала я. — Надеюсь, голову Дамблдора или Снейпа, — замечтался вслух Том, блаженно прикрывая глаза.Я посмотрела на него и кивнула. — Тоже можно.Но ничего из этого списка не подходило. Как оказалось.Мы сидели в гостиной и пожирали большой шоколадный торт. Когда мы поели, Гелла вручил мне медальончик. Я удивилась. Слишком просто для Тёмного Лорда. — Это что? — не поняла я, крутя в руках какой-то медальончик. Медальончик с треугольником с опущенным перпендикуляром и вписанной окружностью. Где-то я уже его видела…Гелла посмотрел на меня, как на дурочку. — Это портал, принцесса, — пояснил он и сел в кресло, наливая себе вина. — Кстати, это не обычный портал, а особенный. — И чем же он особенный? — Ты можешь оказаться рядом со мной, если захочешь, а не только прикоснувшись к нему, — начал перечислять Гелла. — Ты можешь позвать меня, когда захочешь, и я приду, не сомневайся. А еще этот знак наводит ужас на Дамби.Я покрутила треугольничек и скептически посмотрела на Геллу. — И чем же он его пугает? — спросила я. — Это, моя милая принцесса, знак Даров Смерти, — триумфально сказал он и выжидающе посмотрел на меня. — Даров чего? — в недоумении переспросила я, сморщив нос. — Это что, шутка такая?Гелла театрально схватился за сердце и чуть не грохнулся с кресла, на котором сидел. — Дары Смерти, — повторил он и я пожала плечами, мол, я ничего не понимаю. — Ты что, не знаешь?! — Нет.Он сел прямо и начал рассказывать мне сказку Барда Бидля про трёх братьев. Я со скептицизмом слушала его историю, точнее сказку, а потом вздохнула. А вот Тому понравилось. Он сел рядом со мной на диванчик и с интересом, подперев кулаком щеку, слушал Гриндевальда. Гелла размахивал руками, менял тембр голоса и всё в таком духе. — Это правда было или ты меня дуришь? — спросила я, когда он закончил рассказывать.Гелла оскорблённо на меня посмотрел. — Это правда! — возмущенно воскликнул он и повертел свой треугольник в руке. Достал откуда-то бумажку, перо, чернила и начал рисовать.Я со скептицизмом посмотрела на него и подумала, что его никакая психиатрическая больница не спасёт. — Между прочим, это правда! — возмущенно сказал Том, с возмущением посмотрев на меня.«И тебя тоже Мунго не спасёт», — печально сказала я. — Бузиная палочка — самая могущественная палочка в мире, — сказал Гелла, нарисовав прямую линию. — Дар Смерти для старшего Перевелла. — И кому она потом принадлежала? — спросила я, смотря на линию.Гелла с силой сжал перо и сквозь зубы сказал: — Когда-то принадлежала мне, но сейчас принадлежит Дамблдору.Мы с Томом подскочили. — Чего?! — в изумлении воскликнули мы одновременно. — Дамблдору?!Гелла вздохнул. — Он победил и палочка стала принадлежать ему, — объяснил он. — Палочка верна только тому, кто победил её прежнего хозяина.Я открыла рот. Закрыла.Гелла успокоился и нарисовал кружок на прямой линии. — Это Воскрешающий камень, — сказал Гелла. — Оно принадлежало семейству Мраксов, но он исчез полтос лет назад.Что?Я подавилась вздохом. Это что, кольцо с этим самым камнем? Кольцо, которое валяется в моём рюкзаке, является чудо-артефактом?! Чёрт. — Похоже, что это так, — задумчиво сказал Реддл. — Я думаю, что он до сих пор работает, только если понять как…Я промолчала.Гелла тем временем продолжил рисовать картинку. Теперь он поместил всё это в треугольник. — Мантия-невидимка, — с улыбкой сказал он. — Наследство семьи Поттер, — добавил он и лукаво на меня посмотрел.Я мигом подобралась. — Я тебе её не дам, — мигом сказала я, а он рассмеялся. Я посмотрела на него и хмыкнула. Точно крыша поехала. — Мне больше это не нужно, принцесса, — сказал он, отсмеявшись. — Я же обещал быть хорошим, так я и буду.Я удовлетворённо вздохнула. — Так ты веришь в Дары Смерти? — с энтузиазмом спросил он. — Кстати, тот, кто владеет всеми Дарами станет Повелителем Смерти. То есть не сможет умереть.Я фыркнула и рассмеялась. Он с обидой посмотрел на меня. Том закатил глаза и назвал дурочкой. — Давай представим, что у тебя все эти Дары и ты стал Повелителем Смерти, — предположила я, отсмеявшись. — Тебе отрубили голову. У меня вопрос: у тебя новая вырастит или обратно пришьёшь отрубленную?Гелла посмотрел на меня с обидой и ушёл. — Ну и ладно, — фыркнула я.Я всё равно права.

Я пришла в свою спальню и увидела письмо Сириуса. Что он мне написал? Извинения? Обвинения?Я дрожащими руками взяла конверт и спустя мгновение открыла его. Закрыла глаза, глубоко вздохнула, открыла глаза и начала читать.

Милая Эмили, у меня нет оправдания насчёт того, что произошло. Я бросил тебя в твой день рождения и это чувство стыда преследует меня здесь, в Париже. Я представляю твои слёзы, обвинения и мне от этого становиться очень плохо. Я чувствую себя предателем и хочу, чтобы ты знала причину моего отъезда.В нашем доме уже на протяжении года проходят собрания Ордена Феникса. Орден Феникса был создан для борьбы с Волдемортом и его сторонниками, то есть Пожирателями Смерти. На тебя многократно пытались напасть и я просто не мог оставить всё как есть. Я боялся за тебя. Я люблю тебя, моя милая. Мне нужно было уехать, чтобы попасть к мадам Делакур. Она стала бы шпионом во Франции. Нам нужны опытные маги, которые помогут нам в борьбе с Пожирателями. И мне нужно было поехать во Францию для этого. Теперь ты всё знаешь. Я пишу это письмо в кофейне, руки мои дрожат при мысли о том, что мы больше не увидимся, но это так.Меня подставили. Через несколько минут приедут авроры Франции и Англии, чтобы арестовать меня. Меня обвинят в убийстве двадцати трёх маглов, пятерых волшебников и я ничего не смогу сделать.Прости меня, Эмилия. Боже мой, прости меня. За всё прости. Мне нужно было остаться в Англии. Мне не нужно было ехать в чёртову Францию, но Дамблдор попросил и я не смог отказаться.Единственное о чём я думаю — это о тебе. Надеюсь, что ты в безопасности, что ты жива и здорова, что ты счастлива.Не смей плакать, Эмили. Не плачь, прошу тебя. Я не выдержу, если узнаю, что ты плакала. Я и так держусь из последних сил. Ты должна помнить, что ты — сильная. Эмили, ты самое лучшее, что случилось в моей жизни. Я думал, что не смогу жить дальше после убийства Джеймса и Лили, но ты стала лучом света в моей жизни. Я живу ради тебя. Я не выдержу, если ты умрёшь. Я боюсь только за тебя. Я люблю только тебя. Всегда любил, люблю и буду любить.Все воспоминания о тебе будут в моей памяти. Никакой дементор не отнимет из моей памяти твои первые шаги, слова… Я буду помнить, как мы пели «Маленькую звёздочку», учились играть на пианино и гитаре. Я буду помнить, как ты впервые смогла сыграть свою первую песню. Я буду помнить наши походы в аквапарки, походы в развлекательные парки и наши походы в горы. Я буду всё это помнить, Эмили. Я помню всё, что связано с тобой. Я не посмею забыть твой смех и улыбку. Я буду с улыбкой вспоминать блеск твоиз зелёных глаз после просмотра «Красавицы и Чудовища». Они не посмеют забрать ту радость, что ты мне дарила одним своим присутствием. Я буду помнить тебя всегда. Моя милая, маленькая принцесса.Я вспоминаю тебя маленькую, такую маленькую и крохотную, и мне хочется плакать при мысли о том, что я потерял тебя. Потерял из-за глупой ошибки. Из-за того, что не смог отказать. Я доверял Дамблдору. Доверял. Но сейчас я проклинаю и ненавижу его. Возможно, что это просто мои внутренние порывы чувств, но я говорю тебе - не доверяй Альбусу Дамблдору. Он чёртов шахматист и он может пожертвовать всем, ради выигрыша в партию, название которой война. Волдеморт, как я и думал, жив. Дамблдор мне всё рассказал. Про Квиррелла и про Волдеморта. И я не виню тебя. Я верю в тебя. Но я отказался пускать тебя во взрослую жизнь, где ты должна была сразиться с Волдемортом. Ты должна понять, что люди не делятся на хороших и Пожирателей смерти, и то, что ты сделала не было правильным, но было необходимым. В каждом из нас есть и светлая, и тёмная сторона. Вопрос лишь в том, какую сторону выберешь ты. Это главное.Моя последняя просьба.Не смей плакать.Даже и не думай плакать из-за своего идиота-крёстного.Не смей плакать. Не вини себя за обиду, которую чувствовала, когда я уехал. Ты должна ненавидеть меня за это. Я бы себя точно ненавидел. Еще в самом начале, когда я только удочерил тебя, я составил завещание, потому что знал, что не смогу жить спокойно. Через месяц ты получишь письмо от банка «Григоттс», где будет написано, что ты получаешь наш дом и все деньги из хранилища Блэков. Это мой прощальный подарок. Последнее, что я могу тебе подарить.Не плачь, Эмили.Всё пройдёт.Я уже слышу хлопки апарации и думаю, что больше тебя не увижу, Эмили. Меня, скорее всего, посадят в Азкабан или применят Поцелуй дементора. Если меня посадят в Азкабан, то я непременно сбегу оттуда. Не сомневайся. Я найду способ. Я же не какой-то тупой пуффендуец. Я — гриффиндорец. Я — Мародёр. Я найду выход из положения.Еще раз прости меня, Эмилия.Помни, что я всем сердцем буду скучать по тебе.Я люблю тебя, Эмилия.Сириус Орион Блэк.Твой Бродяга.Твой Сириус.

Письмо выпало из моих рук и я чуть не упала на пол, но меня вовремя подхватил Том. Я села на пол и рыдала. Я рыдала и кричала. Я не верила в то, что написано. Я не верила.Пожалуйста, скажите мне, что это всё ложь. Я думала, что это сон. Тогда это мой самый наихудший кошмар.Пожалуйста, можно я проснусь.На мои рыдания и крики прибежал Гриндевальд. Он прочитал письмо и пытался меня успокоить. Но я продолжала кричать, вырываться и рыдать. Слёзы текли по щекам, руки дрожали, а голос сорвался. Я не хотела верить в это.Я не хотела верить в то, что мне придётся жить без Сириуса. Гелла что-то кричал мне, но я не хотела слушать. Я не понимала, что он говорит. Во мне будто что-то сломалось. То, что починить никто уже не в силах.Гриндевальд куда-то убежал, а я осталась сидеть на полу, рыдая и крича. И вдруг я услышала мелодию. Знакомую мелодию. — Мерцай, звездочка, мерцай!Как хочу я знать тебя,Так над миром высокоБриллиантом в небесахМерцай, звездочка, мерцай!Как хочу я знать тебя!Это пел Том. Он пел ту самую песенку, которую пели мы с Сириусом. Я немного успокоилась и посмотрела на него. — Пожалуйста, скажи, что это всё неправда, — прошептала я сорвавшимся голосом. — Скажи, что это просто сон.Том с болью посмотрел на меня. На его щеках были дорожки от слёз. — Прости, — тихо-тихо прошептал он. — Я не могу врать тебе.Ниточка оборвалась.Тоненькая ниточка оборвалась, когда я поняла, что это правда.Гелла появился в дверях со склянкой в руке и я, не успев ничего сделать и даже подумав, почувствовала противное зелье у себя во рту.И через пару секунд я заснула.

Примечания:

* - Make it shine (Victoria Justice). Когда я зажигаю (Виктория Дастис). Саундрек из сериала «Виктория - победительница»