2-глава. Шаг в неизвестность

Субботний вечер.Все четыре родителя — Чанбин, т/и, Леонель и Сора — общаются в уютной гостиной в особняке Чанбина. Камин потрескивает, вино налито, на столе — фотографии с академии. Счастливые лица Ханми и Хёну.

— Наши дети, — Сора с нежной улыбкой гладит живот. — Такие взрослые уже…

Леонель смотрит на фото, где Хёну на руках несёт Ханми после победы на турнире по фехтованию.

— Ты видел, как он на неё смотрит? — говорит он, слегка усмехаясь. — Прям как я когда-то на тебя, — обращается к Соре.

Чанбин тоже смеётся, но вдруг взгляд его падает на небольшой конверт, оставленный в пакете с продуктами, что привезли из академии. Он поднимает его, открывает…И внутри — карточка.

"Они не вернутся домой, если вы продолжите вмешиваться."

Он резко встаёт.

— Это что за...?!

Т/и берёт у него открытку, глаза расширяются. Внутри второй — с фото академического корпуса… и Ханми с Хёну в прицеле камеры.

— Нет… нет-нет-нет…

Леонель вскочил с кресла, в его глазах снова загорелось то, что он давно пытался унять. Инстинкт. Агрессия. Защита.

— Это уже не просто угроза. Это прямая атака.

Сора, дрожащими руками касаясь живота, прошептала:

— Они в опасности…

---

В это же время — в академии.

Ханми снова получает анонимку. На этот раз в шкафчике с одеждой для тренировок.На белом листе крупно написано:

"Ты победила не честно. Плати за это."

Хёну не было рядом. Он был на утренней пробежке, а когда вернулся — нашёл Ханми сидящей на скамье в душевой, сжав бумажку в кулаке.

— Что случилось?

— Ничего, — она резко поднялась. — Всё нормально.

— Не ври мне, — он мягко, но твёрдо взял её за запястье. — Ханми. Ты боишься. Что случилось?

Она протянула записку. Хёну прочёл… и сжал её в кулак. Без слов. Без эмоций. Только бешено бьющееся сердце.

— Это уже не первая, — тихо сказала она.

Он подошёл ближе. Очень близко. Его дыхание касалось её лба.

— Ты будешь в безопасности. Я клянусь. Если придётся — я уйду с тобой из академии. Но я никому не позволю даже прикоснуться к тебе.

Она подняла глаза — и увидела в них всё. Ревность. Злость. Тревогу. И любовь.

---

Параллельно — действия родителей.

На следующее утро Чанбин и Леонель без колебаний отправляются в академию. Официальный предлог — встреча с тренерами. Настоящий — взять ситуацию под контроль.

Сора и т/и остаются дома, звонят директорам, вызывают охрану, настраивают видеонаблюдение.Им больше не до отдыха.Это война за безопасность детей.

---

Ночью, в общежитии.Ханми не спится. Она сидит у окна. Вдруг — тихий стук. Хёну.

— Я знал, что ты не спишь, — прошептал он. — Можешь… выйти на минуту?

Она выходит, закутавшись в худи. Хёну стоит под фонарём, в руках — горячий какао и бутерброды.

— У тебя не было ужина, — он протягивает ей стакан.

— Ты всегда такой? — усмехается она.

— Только для тебя.

Они садятся на лавку. Молчат. Только редкий звук ветра.

— Я... — начинает Хёну, глядя на неё. — ...Я не просто волнуюсь за тебя. Ты для меня больше, чем друг. Гораздо больше. И если честно… я влюблён в тебя с того самого дня, когда ты впервые победила парня на фехтовании и послала всех в задницу.

Ханми замирает. А потом тихо улыбается.

— Ты дурак.

— Что?

— А я думала, ты влюбился, когда я случайно уронила тебе на голову сумку в коридоре.

Они оба рассмеялись. И в этот момент он потянулся вперёд и поцеловал её — не резко, не с напором. А тихо. Почти нежно. И впервые в жизни Ханми не отстранилась.

...

Июньское солнце мягко ложилось на бледную кожу. Сквозь ветви вишнёвых деревьев пробивался рассеянный свет, тихо играя бликами на каменной дорожке, ведущей вдоль сада академии. День был тёплый, но не жаркий — идеально подходящий для прогулки.

Ханми шла медленно. Слишком медленно — для себя. Её левая ладонь крепко сжимала тёплую руку Хёну, будто только эта опора удерживала её на ногах.

— Всё нормально? — тихо спросил он, чуть обернувшись.

Ханми едва заметно улыбнулась, но в её глазах плескалось раздражение. — Угу... Наверное. Просто... живот как будто тянет... и спина ноет. Странно.

Она остановилась, отпуская его руку и садясь на скамейку под кипарисом. Прижала ладонь к животу и скривилась.

— Эй... — Хёну присел на корточки перед ней, заглядывая в лицо. — Это началось сегодня? Или ещё со вчера?

— Со вчера немного, — прошептала она. — Но сегодня прям... как будто кто-то кирпич положил внутрь.

Он нахмурился. Его брови сдвинулись, губы дрогнули от тревоги. Он был ещё ребёнком, но в глазах отражалась взрослая забота.

— Надо к медсестре.

— Нет. Не надо. — Ханми резко тряхнула головой. — Все сразу начнут спрашивать, а потом маме расскажут. А она... она и так меня как в клетке держит.

Хёну на секунду опустил глаза, будто не знал, что сказать. Потом осторожно взял её ладонь, переплёл пальцы.

— Тогда я хотя бы не отойду от тебя, ладно?

— Не отходи. — Голос Ханми стал почти детским. — Мне сейчас очень страшно. Не знаю почему…

Сильная, острая волна боли пронеслась по пояснице, и она тихо вскрикнула. Хёну тут же сел рядом, обняв её за плечи.

— Эй, эй, я с тобой… — он гладил её по волосам. — Просто дыши. Всё будет хорошо. Я тут.

Она прижалась к нему щекой, закрыла глаза. Воздух пах травой, влажной землёй и чем-то сладким, что шло от сада. Всё казалось нереальным — шум, дети на тренировках вдали, крики учителей, звонкий смех.

— Хёну... — она прошептала. — А если я заболею? Если умру?

— Не говори так, — прошептал он резко. — Ты не умрёшь. Потому что я не позволю. Потому что я буду с тобой всегда.

Ханми повернула голову, заглянула ему в глаза.

— Всегда?..

— Да. Даже когда нам будет сто лет, — Хёну выпрямился, прижав её к себе крепче. — Я буду держать тебя за руку и охранять твой сон. Даже если вокруг будет война.

Она чуть дрогнула от этих слов. Он был ребёнком. Но говорил как воин. Как её отец. Или, может быть… даже сильнее.

— Ты смешной, — тихо усмехнулась она, чуть покраснев. — Но… ты мне нужен. Очень.

Он ответил без слов. Просто наклонился и лёгким движением губ коснулся её виска. Не как взрослый мужчина. А как мальчик, который в первый раз понимает, что значит «любить».

В этот момент налетевший ветер растрепал ей волосы. Она снова сжала его руку. Боль отступила — ненадолго. Но рядом был он.

— Пойдём? — Хёну встал и подал ей руку.

Ханми кивнула.И они пошли дальше по саду. Шаг за шагом. Всё медленнее.Но вместе.

...

Они шли по тропинке вглубь сада, и шаги Ханми становились всё неувереннее.Мир будто плыл.

Тошнота, боль внизу живота, пульсирующая тяжесть в пояснице. И вдруг — холодный, липкий шок. Она остановилась резко, сдавленно ахнув.

— Ханми? — Хёну обернулся. — Что?..

Девочка медленно опустила взгляд.Что-то потекло. Влага. Тепло.Сердце ударило резко, будто её кто-то швырнул в воду.

— Мне... мне нужно в душ. Прямо сейчас… — прошептала она, и голос дрогнул.

— Что случилось? — Хёну подошёл, сжимая её плечи. И тут заметил её глаза — огромные, влажные, полные паники. Она была белая как стена.

Он опустил взгляд ниже. Замер.Незаметное тёмное пятнышко на внутренней стороне её формы.

— Это... — он замолчал.Он знал.Не от страха. А потому что мама и старшая сестра рассказывали.

Он медленно, осторожно наклонился ближе к ней.— Ханми... всё нормально. Это просто... началось. Первая.

— Что?! — она резко отшатнулась, голос дрожал. — Нет! Я... Я не хочу... Это не может быть! Мы же дети… Я… я… — она прижала руки к лицу, плечи задрожали.

Хёну не сказал ни слова. Только подошёл и аккуратно, нежно, будто она из стекла, обнял её.

— Слушай, всё нормально, правда. Это не страшно. Это просто... значит, ты взрослеешь.

— Я не хочу взрослеть! — выпали слова сквозь слёзы. — Я просто хочу, чтобы ты держал меня за руку. Чтобы мама не ругалась. Чтобы… чтобы у меня не болело всё…

— И я буду держать, — прошептал он, касаясь её волос. — Всегда. Даже если тебе станет хуже, даже если ты будешь кричать — я не уйду. Обещаю.

Она крепко вцепилась в него, уже не скрывая слёз. Её губы дрожали, лицо горело от стыда.

— Все увидят… все узнают…

— Нет. — Он отстранился и спокойно, твёрдо сказал:— Пошли. В здание, тихо. Я прикрою сзади. Никто ничего не заметит. А потом я сам схожу к куратору и попрошу всё, что тебе нужно. Никто не будет смеяться. Потому что я не дам.

Ханми смотрела на него, как будто впервые.Он был выше неё почти на голову.Сильный. Надёжный. Глаза — как у взрослого мужчины.Но рядом — её Хёну. Только её.

— Спасибо, — прошептала она, взяв его руку.

— Пошли, моя фехтовальщица, — слабо улыбнулся он. — Идём победим эту "битву". А потом я утащу тебя в библиотеку, и мы будем читать мангу до отбоя.

— Только не романтику… — буркнула она.

— Тогда ужастики. Или футбольные комиксы.

И они пошли. Он шёл чуть позади, рукой прикрывая спину.Никто их не видел. Никто не смеялся.А Ханми чувствовала: стыд уходит. Осталась только благодарность.

И где-то внутри уже теплилась новая мысль:Может быть, быть женщиной — не так страшно, если рядом он.