§1. Новостной канал сообщил предсказание?

Конец осени.Ноябрь. Прохладный ветер бьёт в лицо, пробирается под воротник, будто хочет напомнить о чём-то важном, забытом. Я бегу к автобусу, который вот-вот прибудет, чтобы отвезти меня со стоянки к аэропорту. Сердце бьётся чаще обычного, но не от усталости. От предвкушения. От тревоги. От того странного чувства, когда радость и беспокойство переплетаются так тесно, что невозможно понять, чего больше. Так как я впервые лечу ней.

Через несколько часов я окажусь на другом конце света, у своей лучшей подруги Габи. Два года прошло с тех пор, как она уехала в Малибу, маленький город рядом с океаном, недалеко от Лос-Анджелеса. Тогда её приняли в университет Пеппердайн со стипендией, и она, сияя от счастья, уехала навстречу мечте. А я осталась в своём крошечном немецком городке, где родилась и выросла. С тех пор мы ни разу не виделись. Всё время находились причины: у неё учёба, у меня работа, больная бабушка, вечная спешка, усталость, обещания, которые постоянно откладывались на потом. Но, несмотря на расстояние, мы не потеряли связи. Мы всё так же делились тайнами, смеялись и поддерживали друг друга, будто нас и не разделяли тысячи километров.

Теперь приближался её день рождения. Двадцать лет. Целая эпоха, если подумать. Я решила сделать ей подарок не вещь, не письмо, а себя. Мой приезд, моё присутствие, тот самый сюрприз, который нельзя купить, но это не значило , что я еду с пустыми руками.

Две недели вместе, две недели, чтобы вернуть то, что время у нас отняло.

Я выбрала момент идеально. Проверила расписание её занятий, каникулы, даже время, когда она обычно бывает дома. Всё узнала, не выдав ни единой мелочи. Мы продолжали общаться как всегда, и я старалась звучать привычно, легко, без намёков. Хотелось, чтобы сюрприз был настоящим, чтобы, когда я появлюсь на пороге, у неё дрогнули губы и на глаза навернулись слёзы счастья . Чтобы она почувствовала , что я действительно рядом.

Перед поездкой я предупредила бабушку, что уезжаю к подруге на пару недель. Она улыбнулась, как-то слишком спокойно, будто знала больше, чем сказала. В её взгляде было что-то тревожное, будто не отпускала она меня до конца. Я старалась не задумываться, просто собрала вещи и организовала всё до мелочей. Нашла женщину, которая будет присматривать за бабушкой, оставила все инструкции, лекарства, телефоны. Всё под контролем. Всё должно было быть спокойно.

Чуть ли не опоздав на автобус, я, запыхавшись, вбежала внутрь и почти сразу опустилась на свободное сиденье. Сердце стучало в висках, дыхание сбивалось, а легкие будто протестовали против такой внезапной нагрузки. Автобус уже тронулся, двери закрылись с тихим шипением, и город остался за окном . Весь серый, влажный, замирающий в осеннем ветре.

В салоне было тепло, даже душно. Люди сидели вразнобой: кто-то разговаривал вполголоса, кто-то, уткнувшись в телефон, листал ленту новостей, кто-то просто смотрел в окно, словно в никуда. Я закрыла глаза, надела наушники и позволила себе раствориться в звуках музыки. Хотелось отбросить все лишнюю тревогу, усталость и сомнения. Они крутились в голове, как старая пластинка, повторяя одни и те же слова, одни и те же мысли. Но я заставила себя отпустить их, хоть и ненадолго.

Дорога до аэропорта заняла около двадцати минут, хотя казалось, будто время растянулось. Чем ближе я становилась к пункту отправления, тем сильнее чувствовала адреналин перед перелетом , так как с самого детства боялась высоты.

Еще через полчаса я уже сидела в самолете. Окно рядом со мной отражало красивый закат, и где-то вдали проблескивали крылья, готовые оторваться от земли. В ряду было три места. Одно занимала я, второе с краю у прохода женщина средних лет в бежевом пальто, пахнущем лавандой, а третье пока оставалось пустым. Я даже успела порадоваться, что смогу лететь с небольшим комфортом, когда в проходе появился мужчина и направился прямо к нашему ряду.

Он был лет тридцати , в темном пальто, с усталым лицом и внимательным взглядом. Сел рядом со мной, аккуратно положил сумку под сиденье и почти сразу отвернулся к иллюминатору.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.

С самого детства мне было трудно находиться рядом с мужчинами. Не из-за каприза или выдуманной боязни, а из-за того, что когда-то, еще в школе, слухи, насмешки, тяжелые взгляды  и домогательства оставили след, который не исчезает просто так. Даже когда разум говорит, что всё в порядке, тело всё равно напрягается.

Этот мужчина не сделал ничего плохого. Его присутствие не несло угрозы. Но холодок под кожей не проходил. Чтобы отвлечься, я включила телефон и погрузилась в экран.

Новостная лента мигала заголовками. Я всегда следила за новостями , это как привычка, оставшаяся с тех пор, как мечтала стать журналистом. Когда-то мне казалось, что рассказывать о мире значит быть частью чего-то важного. Потом жизнь выбрала за меня другой путь, но такой момент остался.

В верхней части экрана мигнуло уведомление от одного из новостных каналов.

«Срочные новости. Жителей Лос-Анджелеса и прилегающих районов потрясло сообщение о...»

Я не успела прочитать дальше. Голос стюардессы мягко, но настойчиво попросил пассажиров перевести телефоны в режим полета. Люди начали послушно отключать устройства. Я замерла, держа телефон в руке. Сердце забилось быстрее не от страха, а от внезапного предчувствия, будто сообщение, пришедшее на мой экран, было не просто очередной новостью.

Это было как старая поговорка: предупрежден - значит вооружен.

В моих жилах закипала кровь с первых строк сообщения.

«В Лос-Анджелесе произошел переворот», — начиналось уведомление, и мои глаза будто расплылись, оставляя контроль над мыслями посторонним силам.

— Так... ну подождите, — выдохнула я, не решаясь думать дальше, просто продолжая читать.

Текст сообщал о внезапном перевороте на окраине города, в том самом районе, который всегда считался самым спокойным. Там произошел теракт . Взрыв, оставивший пустую, выжженную землю на месте, где ещё недавно жили люди.

В остатках находили тела, обугленные до неузнаваемости, с множественными выстрелами в головы. Полиция пыталась распознать жертв, но это была нелегкая работа. От вида тел многие теряли сознание прямо на месте. На некоторых участках тела ещё сохранялись остатки органов, куски плоти, сцены, от которых мороз шёл по спине.

Волна пота подскочила к лицу, смешанная с тяжёлым и холодным ощущением. Как мне теперь поступить? Я была благодарна только за то, что туда не добавили фотографии или видео с места происшествия.

Я не могла оторвать взгляд от телефона. Он оставался у меня в руках, взгляд застрял на экране, когда я перечитывала строки . Разве никто из пассажиров не знает об этом?

Капля пота упала на экран, когда я наконец ощутила, как немного покалывает тело.

Тело прогнулось под тяжестью шока, руки дрожали, большие пальцы упёрлись в экран, словно пытаясь удержать себя хотя бы в этом единственном жесте. Я слышала едва заметные, расплывчатые звуки голосов вокруг, когда полностью погрузилась в обсуждения ситуации.

«Девушка!»

Но что мне оставалось делать?

Чужая тёплая рука коснулась моей спины, перенесла часть веса, и я мгновенно пришла в себя.

— Девушка, вы в порядке? — стревоженный голос мужчины рядом заставил меня дернуться.

Я подпрыгнула, заметив его обеспокоенное лицо и стюардессу, торопливо направлявшуюся к кому-то.

Я сама устроила этот цирк, — пронеслось в голове.

Я приподнялась, сделав глубокий вдох, закрыла глаза. Чувствовала, как напряжение спускается по горлу, как стресс постепенно уходит. Не это ли магия умение вернуть себя к себе самой?

Мужская рука мягко коснулась моей спины, словно передавая поддержку.

— Да... я в порядке. Извините за беспокойство, — выдохнула я, сделав ещё один глубокий вдох и улыбнувшись. Неловко заиграла с одной из своих светлых прядей, крутя её между пальцев.

Стюардесса отошла, улыбаясь, протянув мне стакан воды и тихо добавив, что если что-то будет не так, я могу обратиться. Я кивнула и сделала маленький глоток ,он был настоящим раем для немного пересохшего горла.

— Спасибо вам, — произнесла я, глядя на мужчину.

— Не благодарите, — ответил он, заметив лёгкое напряжение и осторожность в моих словах, словно угадавший страх, который я ещё не могла полностью отбросить к нему.*** Время прибытия: 22:30

Самолет приземлился всего три минуты назад, и пассажиры потихоньку направлялись к выходу, включая меня. Мужчина который был рядом со мной привстал и спросил, не нужна ли мне помощь с багажом. Я попыталась отказаться, но он не послушал. С лёгким движением он достал мой чемодан и протянул руку, чтобы помочь мне привстать с сиденья , после чего мы вместе отправились наружу. Сейчас я больше испытывала смущение, чем какие-либо иные чувства к нему.

Вскоре подъехали четыре автобуса, чтобы доставить пассажиров на площадку и пройти проверку документов.

Мы зашли внутрь вместе. Так получилось, что сидячих мест оставалось совсем немного и нам стоило поскорей занимать их , пока не подступила новая волна людей.

— Спасибо вам огромное за помощь, — неловко протянула я руки к своему багажу, чуть подталкивая его к себе. — Вам стоит найти себе место, пока все не заняли, стоять всю дорогу трудно.

Я ожидала, что после этих слов он отступит, но он лишь сильнее сжал хватку на чемодане и спокойно произнес:

— Ничего страшного, не беспокойтесь за меня. Садитесь, я постою рядом.

Меня выбило из мыслей этой фразой, но устраивать сцену прямо здесь не хотелось, поэтому я просто села и уставилась в окно.

— Меня зовут Ноа. Не соизволите сказать своё имя, девушка? — произнёс он, и от его голоса я отвлеклась от мелькающих фонарей и вечернего города.

— Нэн, —вкратце промолвила я .—Простите, что не представилась раньше, — ответила я тихо.

Ноа слегка улыбнулся, и тогда я впервые заметила его глаза глубокие, изумрудные, будто отражавшие чужое, непонятное спокойствие. Никогда раньше не видела такого оттенка. Существуют ли вообще такие глаза?

На секунду повисла тишина, и я уже решила, что разговор исчерпан. Но он вновь заговорил:

— Могу ли я попросить ваш номер? — произнёс он спокойно, будто между прочим.

Я вздрогнула и машинально подняла взгляд.

— Я ездил в Германию, чтобы навестить семью, а так живу здесь уже несколько лет. Если вдруг у вас возникнут трудности, я мог бы помочь, — продолжил он.

— Хорошо... — коротко выдохнула я, прежде чем успела осознать сказанное.

В тот момент я уже пожалела о своём решении. Но будет ли это чувство таким же в будущем? Точно не знаю.

Проверка документов прошла быстро, и вскоре я уже без задержек стояла с чемоданом на площадке. Такси прибыло почти сразу. Несмотря на то что Ноа предлагал подвезти, я отказалась. Не из вежливости, а из осторожности.

Я не доверяла ему.

А Габи...Габи, наверное, если бы знала, уже не могла дождаться.

В тёплом салоне машины я откинулась на спинку, чувствуя, как усталость постепенно заполняет тело. За окном мелькали огни, асфальт блестел после недавнего дождя, и мысли снова потекли в привычном направлении.

Стоило ли мне вообще ехать?

Правильно ли я поступила, отправившись в такую поездку именно сегодня?

Ведь всё это случилось не месяц назад, не на прошлой неделе , а вчера. Мысли о новостях, о взрыве, о телах, о панике не выходили из головы.

Обратного пути не было. И, возможно, это и есть моя судьба.

Я ничего не могла бы изменить, даже если бы захотела. Мне оставалось только принять всё, как есть.

К моему счастью, водитель оказался неразговорчивым, и мне не пришлось вступать с ним в диалог в отличие от того парня, которому в итоге пришлось дать свой номер.

— Я сама виновата... — пробормотала я с недовольным лицом, едва слышно, почти беззвучно.

Мы ехали по центру города , это был самый быстрый путь к моему месту назначения. Я подняла взгляд, чтобы увидеть дорогу впереди, следила за тем, куда мы поворачиваем, куда несёт нас поток ночного движения.

И вдруг . Резко. Без предупреждения, без очевидной причины машина остановилась.

Моё тело дёрнулось вперёд. Не удержавшись за заднее сиденье, я ударилась о кресло перед собой. Руки расставились в стороны, а лицо прилипло к обивке, как отпечаток мгновенной растерянности.

Когда я подняла голову, перед глазами всё ещё плавали светящиеся пятна, словно крошечные звёзды. Зрение не фокусировалось, пространство двигалось, как будто я была под водой.

Я со всей силы оперлась рукой о дверь, пытаясь удержать равновесие, чтобы не упасть.

— Что произошло? — проговорила я, голос срывался, почти не слышно.

Водитель молчал. Его тишина давила сильнее любых слов, приближая к сердцу странное, ледяное чувство тревоги.

— Мужчина?

После этих слов я наконец смогла выровнять голову и, осторожно выглянув за переднее сиденье, поняла, что совершила роковую ошибку.

Спереди хлынули огни. Две машины горели. Пламя с одной перекинулось на другую, и уже почти охватило всё вокруг. На заднем сиденье одной из машин сидел ребёнок в детском кресле. Девочке было около пяти лет. Я видела её слёзы на щеках, слышала её крики, панические удары по стеклам. Она билась без возможности выбраться наружу.

Женщина на переднем сиденье не двигалась. Девочка пыталась дергать мать, но та словно исчезла, оставив ребёнка наедине с огнём. Пламя приближалось, металл машины раскалялся, двери уже начинали деформироваться. Дергая ручку, девочка лишь ощущала сопротивление. Её глаза были полны страха. Машины вокруг разъезжались, никто не подходил, никто не помогал.

Ещё немного  и дым заполнит салон, дыхание станет невозможным.

Я увидела все событие лишь мельком , как вторая , явно дорогая машина , влетает на бешеной скорости в машину проезжающую спереди за остальными машинами . Скорость была сумасшедшей, правила нарушены полностью. Мужчина внутри выпрыгнул перед столкновением, ударившись головой об асфальт. Я знала , скорее всего, теперь его череп повреждён, движения ограничены.

Я ожидала, что он поможет когда увидела как он с энтузиазмом встает с дороги . Хоть кому-то. Ведь все произошло по его вине. Разобьёт стекло, вытащит ребёнка, сделает хоть что-то, чтобы жизнь не закончилась здесь.

Но нет.

Он обернулся в сторону от куда выехал , где уже было уйма машин. Глаза были полны паники, будто он увидел кого-то или что-то, чего не должен был видеть. И он ринулся прочь, растворился в толпе машин. Больше его не было.

Но от кого он бежал?

Мужчина рядом уже набирал пожарных и спасателей. Но даже если помощь придёт через минуту, ребёнку уже не хватит воздуха. Она будет мертва, прежде чем кто-либо успеет дотронуться.

«Извини...»

— Прошу, ждите! Я оплачу весь ущерб! — крикнула я, резко открывая дверь и с силой вырывая подголовник от сиденья. Он не поддавался так, как я рассчитывала, но адреналин уже пульсировал по всему телу. Я не могла оставить её там. Она была всего лишь ребёнком.

Я подбежала к машине. Девочка рыдала, вытирая слёзы, покашливая, а в нос ударил резкий запах гари и чего-то металлического.

Времени не было.

Я размахнулась подголовником и ударила металлическим стержнем в правый нижний угол стекла. Оно треснуло, но осколки рвали ладони, кровь вспыхивала ярко-красным, боль делала каждый удар почти невыносимым. Я перекладывала подголовник, пытаясь найти лучший угол, чтобы продолжать.

Девочка закрыла лицо маленькими опухшими ладошками от жара в кабине.

Второй удар. Третий. Четвёртый.

Стекло становилось уязвимым, но сил оставалось всё меньше. Я тяжело дышала, а люди вокруг лишь наблюдали, как будто это спектакль, чужие жизни не их забота.

А ведь там было достаточное количество мужчин сильнее и выносливее меня.Если бы они собрались вместе они бы быстро вытащили ребенка и девушку.

Пламя уже достаточно расползлось по  машине, и вспыхнул небольшой взрыв внутри салона. Я не успела полностью закрыть лицо рукой, и огонь обжёг щёку. Это был приговор, время уходило с каждой секундой.

Я бросила подголовник в сторону и, замахнувшись локтем, выбила оставшееся стекло. Оно хрустело и резало кожу, оставляя синяки и кровавые следы на теле.

Тело девочки оказалось у меня в руках. Я сквозь дыру в стекле пролезла сама, остатки стекла рвали одежду и теребили плоть. В слезах я осторожно отстегнула ребёнка и услышала её пронзительный крик:

— Мама!

Я перевела взгляд на женщину. Она всё ещё лежала на переднем сиденье, неподвижно, как кукла, мирно, без признаков жизни.

— Извини ... — почти шепотом произнесла я, сама себе и девочке, которая, вероятно, ещё не осознавала происходящего.

Я осторожно отступила от машины, держа ребёнка на руках, и опустила её на землю. Села рядом, обхватила маленькое тело и со всей силы прижала к себе. Она билась, пыталась вырваться, крикнула: «Мама!» и слёзы снова потекли по её щекам.

Вдруг раздалась сирена.

— Наконец... — выдохнула я, ощущая, как напряжение медленно покидает грудь. — Малышка, всё будет хорошо. Пожарные уже приехали, они спасут твою маму.

Я сжала её за плечи, улыбка вырвалась сквозь усталость и страх, натянутая, но полная облегчения.

К нам подбежал мужчина, с вопросом, всё ли в порядке и можем ли мы двигаться. Я лишь кивнула, стараясь отгородиться от лишних слов. Здесь мне не следовало быть.

Он присел на корточки, глядя на девочку.— Солнце, т... — начал он, но не успел договорить.

Сильные руки охватили нас обоих. Мы оказались в едином узле, словно одно тело, соединённое страхом и мимолетным облегчением.

Взрыв.

Машина, из которой я только что вытащила живую душу, взорвалась на месте, после чего пошла цыпочка. Пламя поднималось в ночное небо, раскрашивая всё вокруг огнём.***

Время событий: 23:40.

Дверь распахнулась, когда доктор продолжал объяснять, как обрабатывать раны, повторяя, что мне повезло, что я не задела артерию на руке. Женский голос прорезал мои мысли, после чего доктор поднялся и направился к выходу, произнеся:

— Вы можете отправляться домой, о дальнейших осмотрах вам сообщат.

Я перекрутилась на крутящемся стуле, глядя на вход.

— Габи...

— Ненормальная! — вскрикнула она, подскочив, слёзы струились по её лицу. — А если бы машина взорвалась раньше?! Ты вообще головой поехала...

Она бросилась на меня, обнимая так, будто могла удержать меня от падения, и мы вместе рухнули на пол.

Она сжимала меня, как будто это был последний раз, а я ответила тем же, закапывая лицо в её волосы, ощущая каждую дрожь, каждое биение сердца, каждый испуганный вдох.

В тот момент весь мир вокруг исчез. Были только мы, запах её волос, тепло и чувство, что всё ещё можно спасти.

— Ну всё же по итогу хорошо? — выдохнула я, будто пытаясь убедить не только её, но и саму себя. — Если бы я не успела, девочка была бы тоже мертва как ее.. . Слова звучали облегчённо, но где-то внутри всё ещё пульсировала тревога. Картины пожара, детский крик, запах гари. Они не хотели отпускать, будто оставили след не на коже, а в душе.— Там ведь не было людей, — продолжила я, и голос стал жёстче. — Никто даже не попытался помочь, пока огонь был ещё слабым. Разве так можно? Как после этого они вообще смеют называться людьми? Я понимаю , что своя безопасность прежде всего, но... Даже так , ребенок разве заслужил такой конец? А если бы они все оказались на ее месте!

Габи не отвечала. Она только хныкала, и я не могла понять есть ли это слёзы счастья или страха, того самого, что едва не лишил её меня.

Я рассказала ей обо всём ещё после взрыва, когда меня везли в больницу. Решила, что лучше она узнает сразу, чем потом, когда я появлюсь вся в бинтах. Хотела избежать её слёз, не омрачать встречу, но, видимо, не вышло.

Она помогла мне вынести вещи, потому что рука всё ещё не слушалась , от неё тянуло тупой болью, а временами словно проходил электрический разряд.С полицейскими я поговорила коротко: описала мужчину, того, кто сбежал, оставив за собой огонь, крики и смерть. Они поблагодарили, что не растерялась и так же упомянули ,что государство оплатит весь ущерб водителю и мое лечение на что я лишь кивнула и всё.

Мы уехали из больницы.Больше к этой теме не возвращались. И, честно говоря, меня это устраивало.

Оставшуюся дорогу мы провели в разговорах о новостях, обсуждали какие‑то скандалы и глупые драмы из жизней других людей, словно пытаясь вычеркнуть из памяти то, что произошло со мной.А когда добрались домой, Габи первой потянулась за бутылкой вина.И впервые за день я улыбнулась по‑настоящему.

⸻

— А ведь ты говорила, что бросила с этим, — сказала она с лукавой улыбкой, наполняя бокалы уже в третий раз.

Мы не были пьяны, но лёгкая весёлость уже пробиралась между словами. Воздух стал мягче, теплее, будто стены дома тоже оттаивали.

— Только при тебе я позволяю себе пить, — ответила я, мягко потянув её за щёку в шутливом порыве. — Всё же ты единственная, кому я доверяю.

Габи тихо рассмеялась, звонко, как раньше.Я поймала себя на мысли, что скучала по этому звуку.

— Знаешь, я реально поражена, какое у тебя здесь пространство, — сказала я, окидывая взглядом гостевую комнату. — Столько комнат, как целый мир внутри одного дома.

— Это ты ещё задний двор не видела! — оживилась она, резко схватила меня за левую руку и потащила за собой, босыми ступнями легко скользя по полу.

Я не сопротивлялась.Только смеялась, пока где‑то глубоко под кожей всё ещё шевелился холодный отголосок недавнего ужаса.Он не уходил.Просто затаился.

Я обула пару обуви и последовала за ней, ожидая, что задний двор может преподнести ещё один сюрприз.

На газоне стояли шезлонги под солнцезащитным зонтом. Я медленно прошла мимо, останавливаясь, чтобы рассмотреть вид: небо рассыпалось звёздами, как блестки на черном бархате. Я могла бы стоять здесь часами, наблюдая за ними, погружаясь в собственные мысли.

— Видимо, я теперь буду проводить здесь всё своё время... — почти шепотом произнесла я, отдавая себе отчёт, что эти мысли приходят впервые.

Когда я закончила наблюдать, перевела взгляд и заметила её у забора. Она стояла, подзывая меня жестом подойти. В её взгляде было что-то, словно там, за этим забором, скрывалось нечто особенное.

— Позади дома у меня есть небольшой бар, — сказала она, переводя на меня мягкий, почти щенячий взгляд , когда я смотрела на ее карие глаза. — Почти круглосуточный, и вряд ли сейчас там кто-либо будет.

Я нашла глазами то место, которое она имела в виду, и нехотя кивнула.

После всего, что случилось, покидать дом не хотелось. Словно давящий отпечаток страха и тревоги всё ещё оставался внутри, напоминая о том ужасе. Но я знала, что она поймёт, если я не захочу.

Вместо этого я решила , пока у меня есть время с ней, я проведу его вместе. Посмотрю разные места, сделаю этот вечер и остальные дни особенными.

— Пошли.

_________________________________Теперь в конце каждых глав я буду прикладывать вопрос на который вы можете ответить в комментариях:

Что же мог увидеть тот мужчина бежавший словно от неизбежного в толпу машин?