Глава 27 Новая жизнь

Скоро день рождения моей матери. Она не пьет. Наконец-то. Позвонила мне за неделю до этого узнать, как у меня дела. А потом попросить денег в долг. До пенсии. Как же, я знаю, что она не отдаст, но все равно выручаю ее. Знаю, что ее не интересуют мои дела, что ей просто нужно завязать разговор хоть о чем-то, но все равно перевожу ей эти треклятые две тысячи. У самой остается триста рублей в кармане. До стипендии еще половина месяца. Ладно. Как-нибудь переживу. Сейчас не знаю, что меня волнует больше: безденежье, открытый игнор со стороны Лизки или недельная задержка, которую было бы проще перенести, разделив ее с кем-то. Надо купить тест. Я оттягивала этот момент, как могла. Меня пугала мысль о том, что я на ней увижу. Надо себя пересилить. День тянулся слишком медленно. Ближе к вечеру появились мурашки на коже. Или я замерзла или… Надо еще к Мише заскочить, он позвал. Пары закончились. Выхожу на улицу, вдыхаю морозный воздух. Поднимаю голову на свет фонаря. Первый снег. Ловлю носом снежинку. Улыбаюсь. Слышу позади знакомый смех. Лизка. Она проходит мимо меня, даже не смотрит в мою сторону. С ней под руку идет наша староста. Очкастый низкорослый прыщавый карлик. Таким бы всегда умничать и за всеми следить. Терпеть ее не могу. Не знаю, было ли к ней такое же отношение раньше или дружба с Лизкой меня так разозлила, но мне хочется вбить ей ее очки в ее противную рожу. Наблюдаю за удаляющимися фигурами. Стою еще немного и выдвигаюсь в аптеку. Переоденусь у Миши. Его не оказалось дома. Пришлось два часа ждать у дверей квартиры. Одета я была легко, поэтому замерзла. Звонила я ему каждые пол часа. В ответ слышала одну и ту же фразу: «Скоро буду». Собачья преданность не дала мне вернуться домой. Когда я наала наматывать круги, чтобы согреться, Миша приехал. Выпивший. -Что за такие срочные дела у тебя были? – от злости машу руками. -Не твое дело, - сухо отвечает он, отпирая дверь, заходя внутрь. -В смысле не мое дело? Ты че совсем? – к горлу подкатывает ком. -Хватит ебать мозг. Лучше свари пельмени, - он указывает на пакет с продуктами. -Нет, ты мне скажи. Ты хочешь, чтобы я ушла? – повышаю тон. Он это не любит. -Вали, куда хочешь, тупица. Как же ты меня заебала уже! С другом стоял! Я его сто лет не видел. Потом в магазин пошел, чтобы ты могла пожрать спокойно! Довольна? Или сказать тебе, что я баб ебал?? -Ты почему так со мной разговариваешь? – Мой гнев стихает. Наступает обида. -Потому что могу? – Миша вопросительно смотрит на меня. Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но уходить не хочу. Он подбегает ко мне, обнимает за талию и прижимает к себе. -Прости, - шепчет он мне в ухо, - сегодня был трудный день на работе, я не хотел на тебе срываться. Мир? – Я не хочу на это вестись, но ведусь. Улыбаюсь, слезы, которые хотели вытечь солеными каплями из глаз, сошли на нет. Я поворачиваюсь к нему лицом и целую его в губы. Согрелась после страстного секса в теплой постели. Мне захотелось в туалет. Блаженство и умиротворение быстро погасли во мне, когда я вспомнила, что принесла с собой не только тетради. Пока Миша сидел в телефоне, я пошла в туалет. -Ты куда? - не глядя спрашивает он. -В туалет. -Поставь воду на пельмени. -Хорошо. Я ждала с закрытыми глазами, раскачиваясь на унитазе взад-вперед. Мне не хотелось смотреть, но знать хотелось больше. Сердце ухнуло вниз. Две полоски. Черт, черт, черт! Начинается паника. Я не доучилась, я незамужняя. Что скажет Миша? Он меня убьет, скажет, что я нагуляла. Как ему сказать? Может не говорить? Аборт? Потом детей иметь не смогу, аборт — это грех, аборт может меня убить. Что делать? Что делать? Что делать? Так, спокойно. Спокойно? СПОКОЙНО?! Мне нужна Лизка. Она мне нужна. Хотя… Не нужна мне она, как и я ей. Чтобы она сказала? Отправила бы на аборт. Сказала бы, что лучше родить от обезьяны, чем от Миши. Надо сказать маме. Или сначала Мише? Пока сидела со своими мыслями, не услышала, как дверь туалета открылась. -Ты че так долго-то? – Смотрит на меня, потом на мои руки. Его взор устремляется к тесту в моих дрожащих пальцах. -Это что? –тихо спрашивает он. -Тест на беременность, - говорю еле слышно и с хрипом в голосе. -Объяснишь? -Задержка. -Мы же предохранялись. -Не всегда же, - начинаю напрягаться. -Да? – кажется, он искренне удивлен. И я тоже. -Да. У Александровых в ванной тогда не было никакой защиты. -А ты разве не пьешь ничего? -Нет. И не было об этом речи. -Точно? -Да. Есть кто-то, с кем ты можешь меня перепутать? – Мой голос повышается из-за нарастающей тревоги в груди. -Нет, конечно, нет, - Миша садится на корточки, смотрит мне в глаза. -Что ты решила? -Ннничего. Хотела тебе рассказать. -Это правильно, - его взгляд теплеет, - как назовем? -Назовем? Ты хочешь оставить ребенка? -А ты нет? – его глаза округлились. -Я не знаю, все слишком сложно. -Не все. Тут-то все ясно, малышка. Мы оставим этого ребенка. Я хочу его. Хочу тебя. Хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты выйдешь за меня? – Миша улыбается. Чувствую, как горят мои уши. -А как же учеба? -Доучишься, когда родишь. Уйдешь в академ. В ем проблема. Ты не хочешь быть со мной? -Нет-нет-нет, что ты. Хочу, конечно я хочу быть с тобой. Просто это очень ответственный шаг. Я боюсь, понимаешь? -Не бойся. Все будет хорошо. Просто представь, как мы будем счастливы с нашим малышом. Или малышкой, - его губы растягиваются в нежной улыбке. А я обращаю свое внимание на его зрачки. -Ты снова принял? -Ну да. -Обещай, что больше не будешь. Начнется новая жизнь. Взрослая жизнь. Нам нужны будут деньги, понимаешь? Нам нужны будут деньги. -Я знаю. Я найду новую работу. Снимем другую квартиру. -Обещаешь? -Да, любимая, обещаю. Просто представь: я ты и наш ребенок. Он будет называть тебя мамой, а меня папой. Мы будем постоянно вместе. Понимаешь? Я так тебя люблю, я изменюсь ради тебя, ради вас. Я сделаю все для вас, малышка- его глаза сверкают, голос убаюкивает. Миша обнимает меня за плечи, а потом притягивает к себе. Гладит по спине. Целует в макушку. Я так ему верю, так хочу ему верить. На этой нежной и приятной ноте мы идем готовить. Вместе. В этот раз мы делаем это вдвоем. Миша уже начал меняться. Я это чувствую. Он отдает большую часть пельменей мне, говоря о том, что теперь мне нужно есть за двоих. А я так счастлива. у меня не остается сомнений в том, что все будет иначе. И как же, черт возьми, я была права…