Глава 32

Николас Оуэн Дивер-Зорро

Я медленно приоткрыл глаза.

Тускнеющее мерцание фар Гелендвагена подсвечивало мутную воду... Они то гасли, то снова появлялись с периодичностью, похожей на сигнал SOS. Капот машины скрипел из-за нарастающего внутри давления... Я застыл на пару секунд, пытаясь определить направление течения, и размял затекшую шею.

От удара меня оглушило. Гребанный Эмерсон! Клянусь, я живьем его освежую, а потом из кожи сделаю милый коврик и повешу на стену, как ебаный сувенир!

Помня, что Вэлери должна быть где-то поблизости, я начал оглядываться.

Крохотные частички песка, поблескивая, вихрились у моего лица. Работая ногами, чтобы не уйти на самое дно, я смотрел то направо, то налево, но везде – абсолютно повсюду – видел лишь бесконечную, непроглядную черноту.

Ее руки в моей больше не было... Она больше не держалась за мою косуху...

Растеряв прежнее хладнокровие, я заметался, нырнул глубже и погреб к тонущей машине. Моргающие фары служили единственным ориентиром. Ледяная вода насквозь пропитала мои джинсы, залилась в кроссовки, и чтобы легче справляться с течением я на ходу избавился от косухи.

Прямо над моей головой, то тут, то там, на волнах раскачивались пришвартованные к причалу катера, загораживая блеклый лунный свет.

Шли секунды. Гребанные секунды. Одна... Другая... От недостатка воздуха легкие горели. Мой взгляд блуждал по корпусу Гелендвагена, через лобовое стекло в салон... Но ее нигде не было.

Вэлери!

Кровь так громко зашумела в моих ушах, что почти затошнило. Перед глазами расплывалось, и я с пару раз усиленно моргнул. Я обещал ей...

ТВОЮ МАТЬ, КУДА ОНА ДЕЛАСЬ!

Держась на безопасном расстоянии от автомобиля, я обогнул его по кругу, устремился вниз и, нырнув под днище, наконец... Заметил тонкие белые всполохи. Платиновые волосы Феи мельтешили у лица, застилая ее глаза и губы. А еще... Она не шевелилась. Такая маленькая и хрупкая, как будто бездыханная, Вэлери медленно уходила на дно вслед за Гелендвагеном.

В голове загудело.

Наверное... Наверное, она потеряла сознание от удара с поверхность озера – в конце концов, мы упали с высоты, примерно, гребанного двухэтажного здания! Даже минуты не прошло. Она не могла утонуть. Не могла...

Неожиданно в груди сжалось нечто, о существовании которого я и не подозревал.

Задыхаясь, я без остановки греб ей навстречу. Еще и еще, ближе, ближе, ближе... Моя вытянутая ладонь практически коснулась ее щеки. Течение уносило Вэлери быстрее, чем я мог доплыть, словно какая-то невидимая сила нарочно тянула нас в разные стороны.

Глубина Мичигана двести семьдесят девять футов! Рык бессилия застрял в моем горле. Я никогда не найду ее!

Иллюминационные огни причала над моей головой постепенно уменьшались, превращаясь в крошечные звезды. Мы погружались все глубже и глубже... Руки и ноги задрожали; я практически терял самообладание. Не обращая внимания на черные мушки в глазах, я плотно сжал губы, оттолкнулся двумя ногами и рывком достиг Вэлери. Ее хрупкое тело обмякло в моих руках, показавшись таким маленьким... Она как будто таяла, просачиваясь сквозь мои пальцы...

Давление в моих легких нарастало. Прижимая Вэлери к себе так крепко, как только мог, я усиленно плыл наверх. Стремительное течение Мичигана утягивало нас на дно – я буквально чувствовал чью-то крепкую хватку на своих ногах, но отчаянно сопротивлялся, чего никогда не делал в детстве. Ни разу.

Я всегда слушал.

Соглашался.

Пытался быть тем, кто однажды заслужит ее похвалы, но так и ни разу не получал ее...

Наконец, над поверхностью воды снова стали различимы иллюминационные огни причала. Вдалеке показались мутные всполохи проблесковых маячок. Одни, другие, третьи... Видимо, ФБР вызвали подкрепление и вскоре сюда подтянуться дайверы, чтобы отыскать нас с Вэлери.

Проклятье. Нужно валить. Мне срочно нужен был план.

Я сделал еще пару рывков и первой над водой приподнял Вэлери. Затем всплыл сразу за ней и, дрожа от пронизывающего холода, спрятал нас за одним из катеров в бухте. Я с жадностью, до распирающей боли, глубоко вздохнул.

С пляжа доносились голоса; доски причала скрипели, пока на них ходили федералы.

Не особо заботясь о том, что происходило на берегу, я переключил все свое внимание на Вэлери. Черт, она не дышала! По ее синим, плотно сжатым губам, стекали ручейки воды. Ресницы трепетали, но девчонка и не думала открывать глаза!

Упрямая идиотка!

Рыча от злости и бессилия, я схватил ртом прохладный воздух и уже почти накрыл ее губы своими. Однако в этот момент Фея закашлялась. Хрипло застонав, она вцепилась в мои плечи двумя руками и начала делать маленькие, осторожные вздохи. Под ее веками блестели хрустальные бусинки то ли воды, то ли слез.

Тугой узел на моих гребанных внутренностях ослаб. Я облегченно прижал малышку к себе и схватился рукой за борта катера, чтобы снова не уйти ко дну. Черт, я так устал. Напряженные мышцы гудели, но я не спешил расслабляться. Только от меня зависело – выберемся мы из этого дерьма или нет.

— Ты как? — шепотом спросил я.

Вэлери уткнулась ледяным носом в мою шею. Постепенно ее дыхание становилось все теплее и теплее, и по моему телу начали пробегать мурашки. Я не хотел отпускать ее. Мы сейчас оба нуждались в горячем душе, паре граммов обжигающего виски и сексе.

Блять, да, я трахну ее, как и обещал.

— Я чувствую себя так будто поцеловалась с русалкой, — ляпнула девчонка, слабо улыбнувшись.

Я хмыкнул и начал осматриваться, пытаясь понять, насколько все хреново.

Пляж находился в десятках футах от нас. Вряд ли легавые поверили в чушь с утоплением, однако хотя бы так у них не останется улик, чтобы связать нас с наркотиками. Точнее меня. Клянусь, я заставлю Эмерсона пожалеть о своем выборе. Но это потом.

Сейчас нам нужно выбраться из воды.

— Мы недалеко от Огден Слип, — вслух произнес я.

Вэлери заглянула мне через плечо; в ее темны глазах отразились огоньки фонариков, бегающие по воде со стороны причала.

— Да...

— Мой корабль стоит там, — кивнул я. — Нам нужно добраться до порта. Сможешь плыть?

Девчонка вернула взгляд на меня и неуверенно кивнула. Ее насквозь пропитанная одежда бесформенным мешком свисала с плеч; светлые волосы липли к вискам и лбу, а губы и подбородок так неистово дрожали. Не особо понимая, что мной движет, я прижался своим ртом к ее и поцеловал.

Вэл со вздохом впустила меня в своей пленительный жар. Только от одной мысли, как тепло будет в ее объятьях, я был готов умереть.

Господи.

— Заберись ко мне на спину, — приказал я спустя мгновение. — Мы должны действовать тихо, чтобы нас не заметили. Я не смогу все время оборачиваться на тебя.

Понимая, что сейчас не самое подходящее время для споров, Вэлери выполнила мою команду. Убедившись, что она крепко держится, я развернулся и, стараясь не издавать всплесков, поплыл на яркое свечение колеса обозрения, вздымающегося над «Navy Pier».

Течение тянуло нас обратно, но я не давал себе слабины, сцепив зубы и работая руками. Не знаю сколько прошло времени. В какой-то момент я перестал видеть что-то еще кроме черной водной глади, и ориентировался лишь на голос Феи, подсказывающий какого курса держаться.

Вскоре вдалеке стал различимы очертания деревянных матч – я даже слышал с каким шорохом колыхали натянутые паруса. Увидев то же, что и я, Вэлери облегченно вскрикнула, и это придало мне больше сил. За пару гребков я достиг высоких бортов.

Ухватившись за канатные веревки, спущенные в воду, Вэлери поднялась, но все никак не могла вскарабкаться по мокрым доскам. Я подсадил ее, дождался, пока девочка поднимется на достаточное расстояние, и полез вслед за ней. Продрогшие, запыхавшиеся и уставшие, мы наконец, ощутили твердый пол под ногами.

Тяжело дыша, я рухнул на палубу. Вэл повалилась рядом со мной.

— Вот это приключение, — слабым голосом протянула она. — Мы продавали наркотики, убегали от федералов, а еще чуть не утонули. Кажется, это много для одной ночи.

В этом и заключалась моя жизнь. Я старался получить как можно больше впечатлений, ведь всегда знал, что рано уйду.

— Эта ночь еще не закончилась, — прошептал я, чувствуя порывы холодного ветра на своей обнаженной коже.

Подняв руку, я стер с лица назойливые капли воды и прислушался к шуму снаружи. Волны стучали о днище корабля. Пару заблудших чаек кружили над грот-мачтой, издавая мерзкие крикливые звуки. Ни погони, ни посторонних голосов... На нетвердых ногах, кое-как выпрямившись, я подошел к левому борту и взглянул на с виду дремлющий Мичиган.

На приличном расстоянии от нас располагался затянутый сумерками берег. А на глубине – где-то там, куда мы только что чуть не угодили – находились десятки жизней, отнятые мною.

Я тусклы улыбнулся, ощущая одно из тех приятных чувств, которые возникали только в тишине. Мне двадцать, я стал мужчиной еще очень давно, но до сих пор любил прятаться. И прежде всего от самого себя.

— Давай спустимся вниз, — обернувшись я посмотрел на Фею. Она лежала с закрытыми глазами на спине и устало улыбалась. — Нам нужно согреться. Кажется, у меня есть что-то из одежды здесь.

По крайней мере, у Дугласа в каюте должно найтись что-то.

Вэл приподняла веки и посмотрела на меня своими убийственно-милыми глазами. Черт, меня едва ли не вывернуло на изнанку! Внезапно разозлившись на самого себя, я протянул ей руку, помог подняться и подтолкнул к трапу. Девчонка, пошатываясь из-за усталости, побрела впереди, а я следом за ней.

Преследуя. Крадясь...

Блять, я до сих пор хотел растерзать ее голыми руками, однако сделать это так, чтобы... нам обоим понравилось. Не знаю. Мои мозги превращались в кашу, когда она находилась рядом.

Спустившись в трюм, первым делом я отыскал спички – все содержимое моих карманов сейчас лежало на дне Мичигана – передал их Вэлери, приказав зажигать керосиновые лампы, а сам отправился в каюту за одеждой и еще чем-то, что помогло бы согреться.

Я выносил и более холодные температуры, но вот Фея могла заболеть. Это беспокоило меня исключительно потому, что могло нарушить ход плана.

Только поэтому.

Пинком распахнув узкую деревянную дверь, я ввалился в свою комнату, отыскал в комоде теплую толстовку и махровое полотенце. Затем нашел в тумбочке письменного стола запасную пачку сигарет и уцелевшую после вечеринки бутылку рома. По пути обратно в трюм, я откупорил ее зубами и сделал несколько щедрых глотков.

Выпивка обожгла мое горло.

Господи, да.

— Переодевайся, — кивнул я и бросил на игральный стол принесенные вещи.

Вэлери поднесла головку спички к единственной оставшейся незажженной лампе, дождалась пока фитилек охватит пламя, и обернулась ко мне. Наши взгляды пересеклись, и она расплылась в благодарной улыбке. Не сводя с нее глаз, я поднял бутылку обратно ко рту и хлебнул рома.

Ощущение жжения в желудке было сродни кайфу.

— Что мы теперь будем делать? — спросила Миллер и начала спешно расстегивать «молнию» на своей куртке.

— Ближе к утру я отгоню корабль в порт, — я, не мигая, с особой жадностью следил за каждым ее движением. — Поймаем такси, и ты поедешь домой. А я – разбираться с Эмерсоном.

Я застыл посреди трюма, околдованный лишь одним ее присутствием.

Оранжево-красное свечение ламп, развешенных на стенах по всему периметру, создавало таинственную атмосферу. Последний раз, когда мы здесь были, корабль заполняли люди, поблизости всегда ошивался Дуглас или притаившийся в темноте Коннор, ожидающий от меня неверного шага... А сейчас – не единой живой души кроме нас. Лишь она и я.

Она и я...

Моя кровь разгорячалась.

— А копы?

Избавившись от косухи, Вэлери расстегнула кожаную юбку и тоже откинула ее в сторону. С хлюпающим звуком вещица приземлилась на деревянный пол. Я уставился на ее длинные ножки, прикрытые черным капроном, и собственнически ухмыльнулся.

Там был и буду только я. Она принадлежала мне еще с детства... Моя маленькая сучка.

— Они будут заняты поисками машины. Когда до них дойдет, что их провели, нас уже здесь не будет, — отмахнулся я.

— Надеюсь, никто и никогда не узнает, что я была с тобой в той машине, — она скрыла волнение за очередным смешком и стянула с себя кофту.

А затем и колготки.

У меня перехватило дыхание. На Вэлери не осталось ничего кроме белья. Не замечая мое гребанное внимание, оно подошла к столу, подняла белое полотенце и начала обтираться им... Везде, где однажды мои руки касались ее славного тела. Везде, где по ее изгибам бежали ручейки воды с волос...

Поток жара хлынул к моему паху. Проклятье, только один вид на ее полупрозрачные трусики доводил меня до исступления. Я застонал, заливая в глотку очередную порцию пиратского пойла, и продолжил наблюдать.

Просушив волосы, Миллер потянулась за моей толстовкой, надела ее и запустила руки к своим стрингам.

— Оставь, — хрипло попросил я.

Вэлери мигом вскинула голову. Поймав мой взгляд, она неожиданно залилась краской и одернула руки от своих бедер. Чтобы не наброситься на нее в эту же минуту, я отвернулся и на пару секунд прикрыл глаза.

Мой уже готовый член упирался в мокрую ткань джинсов.

— Боже мой... — внезапно ошарашенно вздохнула Фея. — Николас, господи... Твоя спина...

Моя спина? А что с ней... И тут я вспомнил о свежих ранах, оставшихся там после цепей.

Я так и не дал Дугласу их обработать. Раз они ее напугали, все, должно быть, обстояло очень и очень скверно.

— Ничего страшного, — безразлично отмахнулся я.

Вэлери ошеломленно вытаращились на меня.

— Ты больной? У тебя кровь идет, — на последнем слове ее губы задрожали. — Николас, боже, что с тобой происходит? То ты ведешь себя как нормальный человек, то превращаешься в... психа!

Проигнорировав ее слова, я сел в одно из кресел за игральным столом и закинул ногу на ногу. Мне было абсолютно безразлично как выглядела моя спина, нужно ли было накладывать швы или еще что. Какая разница? Еще пару дней и там появиться новые. Последнее время Кесседи приходилось все чаще и чаще садить меня на цепь.

Мое взросление она ошибочно воспринимала как знак неповиновения. Я же лишь пытался заслужить ее уважение. Доказать, что достоин имени отца. Достоин стоять рядом с ней вместо гребанного Коннора и управлять нарядом, как и Оуэн.

Я делал все, чтобы хоть раз в жизни она посмотрела на меня как на сына.

— Николас? — повысила голос Вэлери.

Я сосредоточил на ней усталый взгляд – девчонка выжидающе вскинула бровь – и потер ладонью пыльную бутылку с ромом.

— Откуда эти раны?

— От цепей... — прошептал я.

— Ты не мог получить их, когда мы упали в Мичиган, — покачала она головой. — Но они... свежие. Господи, это произошло недавно, да? Тебе больно?

Больше никогда.

Мама закалила меня. Солдаты не чувствуют боли. Они не останавливаются, даже когда их кишки выворачиваются наружу. На моем теле достаточно шрамов, чтобы оно огрубело и перестало испытывать то, что ужасало мальчишку.

Глядя в ее опечаленные глаза, я медленно пожал плечами и отпил выпивки.

— Хорошо... — с опаской кивнула Вэлери. Она начала осматриваться. — На корабле есть аптечка? Я обработаю твои раны, Ник?

— В каюте Дугласа, — апатично ответил я.

Посмотрев на меня с несколько секунду, Миллер развернулась и юркнула в темный коридор. Я прислушивался к звуку ее шагов до тех пор, пока они не стихли. До тех пор, пока я снова не остался один. Поставив бутылку на стол, я потянулся к пачке сигарет и прикурил.

Струйки воды стекали по моим вискам.

Черт, я и не мешкал. Я даже на секунду не допустил мысли, чтобы бросить ее там... Почему? Я не питал надежд, что моя черная душа, наконец, избавилась от скверны. Мне никогда не стать хорошим человеком. Я совершал слишком много дерьма, чтобы обрести раскаяние, так почему же, мать твою, я даже не допустил мысли бросить ее?

Это бы все решило.

Дьявол бы стал уязвим. Он бы оступился... Стал бы легкой добычей.

Мне бы не пришлось дожидаться Кровавой ночи. Она бы не ощутила тех страданий, через которые ей предстоит пройти.

Все закончилось бы сегодня.

Я подался вперед и, уперевшись локтями в колени, стиснул двумя пальцами переносицу. Голова раскалывалась.

Все бы закончилось сегодня... Прямо сейчас...

Горький дым клубился во рту. Живот мгновенно скрутило, как только я ощутил вкус никотина. Меня как будто вверх тормашками перевернули – настолько потерянным я себя ощущал.

— Дуглас такой свинья, — сквозь густой туман моих размышлений послышался возмущенный голос. — Я чуть не заблудилась среди куч грязной одежды и использованных презервативов. Фу-у-у-у! Вы, парни, настоящие животные. Только пьете и трахаетесь!

Выпустив через нос струю дыма, я отклонился обратно на кресло и посмотрел на Вэлери. С забавным выражением лица – как будто она здесь чертов коп – девчонка подошла ко мне, отобрала бутылку рома и наперевес с аптечкой заняла противоположный стол.

Пока она была в каюте, расплела хвостик – теперь ее волосы водопадом струились по спине.

— И сколько денег ты спустил в Мичиган? — поинтересовалась Вэлери, глянув на меня через плечо.

— Четыре миллиона...

— Четыре миллиона, — ошарашенно пробормотала Фея. — Обалдеть.

Я молча курил, наблюдая за ней. Растрепанная, с мокрыми волосами и в моей мешковатой толстовке Вэл сидела на краю игрального стола и перебирала хирургические инструменты. На ее впалых щеках красовался милый румянец, с пухлых губ стекали капельки воды...

Черт.

Я проглотил жгучую порцию никотина.

— Почему ты вернулась за мной?

Вэлери вскинула голову.

— Почему ты был готов рискнуть жизнью ради меня? — в ответ задала она.

Рискнуть жизнью...

Я не моргал, всматриваясь в ее невинные карие глаза. Сигарета дымилась у моего лица.

Не знаю. Как и того, почему, мать твою, не позволил ей утонуть. Почему защищал перед Кесседи, и даже не мог допустить мысли, чтобы отдать ее прекрасное тело в руки Коннора.

Не знаю. Не могу понять.

Молчание между нами затянулось. Найдя в аптечке все необходимые инструменты – спиртовые салфетки, бинты, иголки и хирургическую нить – Вэлери обработала свои руки ромом, после чего обратилась ко мне:

— Мне нужно, чтобы ты сел вот сюда, — Фея указала на край стола. — Так будет легче накладывать швы.

Черт возьми, она серьезно?

Я поразмыслил с пару секунд и, в конце концов, решил послушать ее... просто из любопытства. Интересно, к чему это приведет и на она способна. Поднявшись с кресла, я приблизился к столу, присел на самый его край и выпрямил спину, чтобы Вэл было проще сшивать края ран.

Я услышал всплеск рома в бутылке, а потом Миллер, морщась, всучила мне ее обратно.

— Так ты у нас и биолог, и хирург, — ухмыльнулся я, оставив выпивку на столе.

— Харли Квинн была доктором, забыл? — самонадеянно вскинула бровь Миллер.

— Психологом, — напомнил я, в очередной раз затянувшись.

Миллер стрельнула в меня кокетливым взглядом и подобрала из красного ящика одну из спиртовых салфеток.

— Одно и тоже, — затем девчонка сдвинула губы вбок и сочувственно произнесла: — Постарайся не дергаться?

За кого она меня принимала, а? Я строго прищурился, на что Вэл закатила глаза и зашла ко мне за спину.

Следующие несколько секунд она обрабатывала мои раны. На столе собралась целая гора пропитанных моей кровью салфеток. Я уставился на них, слегка нахмурившись. Дерьмо, я даже и не почувствовал кровотечения. Ссадины на спине вряд ли были смертельными, но в любом другом случае, я мог бы просто... умереть.

Если бы это пугало меня...

— Уже сейчас, — пробормотала Вэлери, зажимая иглу хирургическими щипцами.

Услышав дрожь в ее голосе, я обернулся и встретился с ней взглядом. Фея тяжело дышала; на ее лбу и над верхней губой выступила испарина от волнения. Не знаю, проделывала ли она это когда-то или это был ее первый раз, но Вэлери чертовски сильно переживала.

— Тебе было больно?

Миллер недоуменно прищурилась.

— Наш первый секс, — напомнил я. — Я сделал тебе больно?

— Н-нет, — похоже, она не понимала, к чему я веду.

— И ты мне не сделаешь, — подмигнул я. — Не переживай, Вэлери, я знаю, к чему готовиться.

Фея сердито поджала губу и перевела взгляд на мою спину. Я почувствовал ее пальцы на своей раненной коже, затем последовало легкое давление, и игла с треском пронзила мою плоть. Вэл испустила вздох.

Я лишь безразлично докурил сигарету и затушил ее о поверхность стола.

— Где ты научилась этому? — спросил я, пока она медленно пропускала нить через края моей раны.

Она делала это почти как Дуглас. Только у того не тряслись руки.

— Я люблю биологию, — с нежностью шептала Фея. — В прошлом году я даже подумывала поступить на медицинское дело и ради интереса ходила на курсы. Нас учили многому.

Вэлери затянула стежок, и я почувствовал струйку крови, скатившуюся по моей лопатке.

— У тебя хорошо получается, — прошептал я.

— Но ботаника мне больше нравится, — нервно продолжала Фея. — Цветы. Растения... Деревья. Это мое. Грязь под ногтями и все такое.

Я вспомнил ее цветущую оранжерею, все те зеленые заросли, в которых буквально утопала теплица, и уронил голову. Мне не было стыдно. То есть... я не умел испытывать стыд, жалость. Раскаяние. Но всего на миг, уловив эту теплоту в ее голосе, я захотел попросить прощения. Только не знаю за что.

За то, что я сжег ее детище. Или за то, что лгал все это время?

Вэлери снова проткнула мою кожу иглой, протянула нить, сделала узелок... Мои поры прошибало потом – и это было единственной реакцией на боль, которую испытал бы любой другой человек. Постепенно в голове образовывалась легкость. В желудке пекло от выпитого...

Мне даже нравилось это. Было по-своему приятно.

— А мне нравится все, что меня окружает, — произнес я спустя секунды молчания. — Биология, химия, физика, география... Когда мне было семья неосторожно уснул на крыше, наблюдая за парадом звезд, — вспомнив ту красоту, видимую через крохотное отверстие телескопа, я улыбнулся. — Это похоже на сверкающие украшения за витриной магазина.

Фея опять свела края раны и сделала стежок. Потом отрезала нить маникюрными ножницами и перешла к другой ссадине, ниже этой всего на дюйм. Когда в подвал спускался Коннор, моя спина всегда превращалась в месиво. Мама не была такой жестокой как он.

Я зажмурился, мое дыхание стало поверхностным.

— Где ты вырос, Николас? — прошептала мне на ухо Вэл, едва касаясь пухлыми губами шеи.

— В Лос-Анджелесе, — повторил я, однако теперь уже имея ввиду совсем другое. — Когда мой отец умер, мы остались там... Мне не нравилось в ЛА, — тихо признался я. — И здесь не нравится. Нет места, где я бы я смог прижиться.

Нет места, где бы я перестал быть самим собой – так это должно было прозвучать. И Лос-Анжелес, и Чикаго оба этих города пропитаны худшими воспоминаниями, а новых у меня нет. И не будет, пока ЭТО сидит в моей голове.

Этот голос...

Я застонал, когда Вэл протянула толстую нить через мою кожу, но совсем не от боли.

— Наше истинное место заключается не в конкретном городе или доме, Николас, — покачала головой Миллер. — А в людях. До этого рядом с тобой не было тех, кто смог бы показать это тебе.

— И у тебя есть такие «люди»?

— Да, — выдохнула она за моей спиной. — Мои родители. Мои браться и сестры. Друзья. И пусть я не всегда нахожу со всеми общий язык, особенно с тетей Мери, — добавила девчонка, — но они – и есть то место, понимаешь? Они – те, к кому я всегда смогу вернуться.

У меня тоже есть мама... Не успев закончить мысль, я внезапно осек сам себя. Это не одно и тоже. Я всегда бежал не к ней, а от нее – сюда, на этот корабль, чтобы спрятаться и хоть на мгновение получить передышку.

Миллер заштопала одну мою рану, перешла к другой... Третьей. Четвертой. Постепенно ее движения становились все более ощутимыми. Мое тело начинало гореть, внутренности стягивались в настолько плотный узел, что дышать становилось больно.

Сам не заметив, я начал стонать каждый раз, когда она дырявила меня иглой.

— Дьявол – это мой папа? — неожиданно выпалила Вэлери. — Это о нем говорил Эмерсон? Он тоже торгует наркотиками?

— Да, — я поймал ртом воздух.

— Ты знаком с ним? — продолжала спрашивать Фея.

— Нет.

И это было правдой. Лишь той ее частью, о которой я мог рассказать ей.

Она в очередной раз проткнула мою кожу иглой – на уровне поясницы – и я, шипя, стиснул зубы. Это было похоже... на укусы змей, чей яд медленно просачивался в мою плоть, отравляя кровь. И постепенно в моей голове как будто наступала тишина.

Ни шепота Кесседи. Ни звона цепей...

Ни мыслей.

Бушующий шторм, наконец, затихал, и вместо него приходило блаженное молчание.

Штиль.

Одна боль вытесняла другую, но этот ее вид был так сладок.

Не знаю, в какой момент Вэлери отложила хирургические приборы, но очнулся я, только ощутив ее поцелуи на своей спине. Она касалась губами каждой новой ссадины, подхватывала языком каждую каплю моей крови... И жар ее рта оставлял самое настоящее клеймо.

Мой пах пылал, в считанные секунды придя в полную готовность.

— Почему рядом с тобой я как будто схожу с ума? — прошептала Вэлери.

Обернувшись, я поймал ртом ее окровавленные губы.

У меня не было ответа на этот вопрос. Как и на многие другие, которые беспокоили рядом с ней...