Глава 17

Вэлери Барбара Миллер

Над моей головой мерцали фонари, наполняя округу блеклым, желтоватым светом. Тихий ветер блуждал по улочкам коммуны, раскачивал подвесные корзины с цветами у крыльца, трепал мои волосы; и уплывал куда-то вдаль, где слышалось его едва различимое завывание... Я брела в сторону дома, не в силах прекратить бесконечно оглядываться в поисках тени Николаса за высоким забором.

Господи, он...

Затаив дыхание, я улыбнулась и провела кончиком языка по своим губам. Они все еще были влажными, неприлично оттекшими и на вкус ощущались, как самый лучший поцелуй в моей жизни! Николас определенно точно знал, что нужно делать со своим языком.

Засунув правую руку в карман, я нащупала бумажную обертку от печений Thin Mint. На меня лавиной нахлынули воспоминания о заправке, нашем побеге под вой полицейских сирен, поцелуи под возбужденный смех друг друга...

Кому-то, кража из автомата покажется преступлением, а бабочка на голое тело – отвратительной вульгарностью. Николас – не для всех. Я – не для обычных парней. Но мы вместе – идеальное сочетания друг для друга. Как Бонни и Клайд. Харли и Джокер. Как Памела Андерсон и Томми Ли. Как...

Я закусила уголок рта и, сворачивая у громадного особняка Блейков на свою улицу, едва слышно прошептала:

— Как Вэлери Миллер и Николас Дивер... — мой голос утонул среди шелеста десятков синих кипарисов, растущих вдоль обочины.

Одернув ладонь, я запахнула кожанку и замаршировала вниз по склону мимо темных подъездных дорожек соседей. Свет не горел уже ни в одном окне. Я не следила за часами, но, судя по ощущениям, время перевалило далеко за полночь. Родители ждали меня к двумя.

Завтра первым уроком была литература, сочинение по которой я так и не закончила. Мистер Робинсон задавал что-то про социальное неравенство и любовь вопреки – бла, бла, бла...

Но мне было плевать. Ни что сейчас не могло заставить меня перестать улыбаться. Я хорошо училась, и вместо двойки заработаю всего лишь предупреждение принести эссе на следующий урок.

Вскоре впереди показались яркие огни иллюминации нашего дома – по всему периметру, вдоль сикомор и у подножья цветов на лужайке, как маленькие звезды, горели уличные светильники. Родители не выключали их до моего возращения. Это своего рода было нашей традицией... Как и ужасы в День Благодарения под ароматную индейку из ресторана.

Уже практически достигнув границ семейного участка, я заметила очертания отцовского Гелендвагена вдалеке. Это была одна из его рабочих машин. На выходных он использовал красную Альфа-Ромео, но в «Shame» ездил на этой.

Черный Мерседес неспешно притормозил у почтового ящика, из него вышел водитель и почтительно распахнул пассажирскую дверь. Дожидаясь кого-то, он просто стоял на месте, придерживая полы своего офисного костюма, чтобы они не развеивались.

Я остановилась в паре шагов от кирпичных сводов гаража и невольно замерла, не осмеливаясь выдать свое присутствие. Мой силуэт скрывали тени возвышающихся крон деревьев, увившие эту сторону улицы паутиной.

— И куда ты собрался? — послышался голос матери.

Спрятавшись за живой изгородью, я навострила уши. В просвете между ветками показалось лишь крыльцо и папа, одетый в черный официальный костюм с алой рубашкой. Он кокетливо улыбался маме, видимо находившийся все еще в прихожей.

— Игра в казино, принцесса. Меня ждут к четырем.

— Мне стоит поехать с тобой?

Если казино требовало присутствия хозяина клуба, значит игра стоила огромных денег или в ней участвовали огромные люди. В любом из этих случаев мама всегда сопровождала его. Всегда. Отец не принимал серьезных решений без ее совета, ведь бизнес и, в какой-то степени его жизнь, принадлежали ей.

— Нет, любимая, — он покачал голой такой ласковый и трепетный, что мое сердце защемило. — Мне сегодня нужна трезвая голова в партии с гребанными итальяшками. Ты же знаешь, я не смогу держать себя в руках, если Марко Де Рицци будет прожигать тебя похотливыми взглядами.

Мама сделала шаг из дома. В темной ночи ее светлые волосы заблестели точно нимб над головой. Дьявольской головой, потому что в ней, как и в отце, не было ничего от Ангела.

— Ты прав, в свои сорок три я выгляжу так же потрясающе, как и в двадцать, — она положила руки ему на плечи.

— Еще лучше, принцесса, — прошептал папа в ее губы, а затем, наклонившись, поцеловал. — Еще лучше.

По моей шее расползся неловкий румянец.

Отвернувшись, я снова посмотрела на Гелендваген и с такого ракурса узнала в водителе Войта – начальника безопасности «Shame». До появления Уилла он сопровождал маленькую меня. От него единственного у меня так и ни разу не получилось сбежать... Этот тип напоминал мне американского бандога.

И выглядел он так же с его жуткими стеклянными глазами.

— Позвони мне как игра закончится, — окликнула мама, когда папа соскочил с крылечных степеней.

Широко улыбаясь, он обернулся и послал ей милый воздушный поцелуй. Уличная иллюминация подсвечивала его черную фигуру, отчего отец казался еще внушительнее, еще выше, еще страшнее. Действительно Дьявол. Папа приблизился к Мерседесу.

Войт отступил в сторону, пропуская его в салон.

А моя мама, посмотрев еще немного на своего мужа, скрылась в доме.

— Расставь охрану на каждых десяти ярдах по всей коммуне, — внезапно металлическим голосом приказал отец. — Из дома никого не выпускать. Катрина не должна узнать о произошедшем. И да, уволь гребанного Уилла за то, что он опять потерял мою дочь! Уволь всех, Войт, кто работает на меня меньше десяти лет...

— Не думаю, что кто-то из них смог бы пробраться в наш штат, Босс... — начал Войт, но папа зыркнул на него.

— Когда дело касается безопасности моих девочек, ты не должен думать, — он снова посмотрел на дом; свет, льющийся с окон первого этажа, озарил его лицо. — Ты должен выполнять приказы и делать все, чтобы ни единый волос с их головы не рухнул...

По моим рукам пробежали мурашки. Как будто нам что-то могло угрожать.

Мерседес с рыком сорвался с места. Вздрогнув, я прижалась спиной к изгороди и посмотрела вслед красным противотуманным фарам. Автомобиль пронесся вверх по улице и скрылся за поворотом... Потом и шум его двигателя стих.

Оцепенев, я не могла сдвинуться с места, все еще прокручивая в голове фразы отца. Странные и непонятные они встали комом поперек горла, не вздохнуть, ни выдохнуть...

Не думаю, что кто-то из них смог бы пробраться в наш штат, Босс.

Когда дело касается безопасности моих девочек...

Еще раньше в разговоре с мамой он упоминал о какой-то метке и прошлом, от которого они избавились. У меня не оставалось сомнений, что родители скрывали от меня какую-то правду, но как все это было связано между собой? Какие секреты он хранил от матери?

Какие секреты они вдвоем хранили от меня и почему не рассказывали?

Выбившись из-за уха, прядь с бисером возникла прямо у меня перед глазами. Моргнув, я сосредоточилась на ней и, наконец, выдохнула. В легких уже начинало печь от нехватки воздуха.

Все это казалось очень странным.

Бросив последний взгляд в ту сторону, где исчезли огни Гелендвагена, я заставила себя выйти из тени и направилась к двери через подъездную дорожку. Подошвы моих кроссовок скользили по мокрому газону. Взбежав по ступенькам вверх, я, наконец, зашла в дом и, выключив свет на улице, принялась разуваться.

Бейсмент, как и весь дом, окутывала тишина. В столовой над «островком» горела низкая лампа – и это было единственным источником света, не считая синие огоньки сигнализации. Сомневаюсь, что мама уже спала. Скорее всего она просто отправилась в постель или принимала позднюю ванну с пачулью, запах которой так ненавидел отец.

Я наклонилась, чтобы развязать шнурки своих белых кед... И неожиданно из кармана моей косухи выпало что-то маленькое. Нахмурившись, я протянула руку подобрать находку и, когда подушечки пальцем укололо что-то сухое, воодушевленно улыбнулась.

Роза.

Я и забыла, что забрала ее с собой из парка. Боже, она осталась у меня.

Быстренько сбросив обувь, я прошла на кухню и отыскала на верхних тумбах хрустальный бокал. Наполнив его водой примерно до середины, я отправила внутрь короткий стебелек розы. Конечно, это мало, чем поможет. Она умерла...

Без понятия, где Николас раздобыл цветок; судя по форме соцветия, этот вид относился к английской розе. У меня в теплице росли похожие до того, как начали беспорядочно увядать.

Не оставляя надежд почуять сладкий аромат пыльцы, я наклонилась и зарылась лицом в бутон. Маленькие крошки пыли засвербели в ноздрях; сморщив нос, я от греха подальше отстранилась. Затем подобрала свою импровизированную вазу и попятилась из кухни к лестнице.

Пусть цветок побудет со мной еще немного. Роза напоминала ту, которую родители подкладывали в колбу в моем детстве. Они перестали это делать несколько лет назад, однако моя душа все еще требовала чего-то сказочного. И вот появился Николас.

Парень, скорее похожий на чудовище, чем на принца.

Я всегда в мультиках делала ставки на «злодеев», просто чтобы «добро» не расслаблялось, одерживая бесконечные победы.

На втором этаже я свернула в сторону своей комнаты. Деревянный пол окрашивали тени-полоски от жалюзи, прикрывающие окно в конце коридора. На стене часы монотонно тикали... Добравшись до двери, я потянула вниз латуниевую ручку и услышала:

— Милая? — окликнула мама из глубины своей спальни. — Ты вернулась уже, Вэл?

— Ага, — я улыбнулась, пусть она и не видела. — Все прошло замечательно. Спокойной ночи, мама.

— Спокойной...

Все замечательно настолько, что я до сих пор не могу прийти в себя.

Хихикая, я пробралась в комнату, и решив не включать свет, привалилась спиной к двери. Из моих легких вырвался стон... Плечи расслабленно опустились, и вскоре опьяненные адреналином веки проделали тоже самое.

Боже, я была такой сумасшедшей на заправке! А в парке? Мы тако-о-о-о-ое вытворяли, что, увидеть меня отец, мгновенно заработал бы сердечный приступ. Рядом с Николасом я забывала обо всем на свете и была обеспокоена только нашими играми.

Страстью.

Трепетом в груди и бабочками в животе, которые делали мои трусики такими мокрыми.

Прикусив губу, я слегка выгнула спину и переступила с ноги на ноги – таким образом, чтобы бедрами задеть чувствительный бугорок. Мой клитор отозвался сладкой пульсацией... Я снова возбужденно застонала.

Мне срочно нужно было поговорить с кем-нибудь! Разделить эти эмоции, пока они не заставили мое сердце в груди сдетонировать!

Я добрела до комода, распахнула верхний шкафчик с кофтами и, выудив первую попавшуюся толстовку, надела ее вместо косухи. Затем оставив на письменном столе свой цветок, по пути к балконной двери я стянула с постели вязанный плед и выбралась на улицу.

Ночная прохлада тут же охладила мои губы. Ветер ударил по ногам, откинул волосы за спину, и захлопнул балконную дверь прежде, чем это успела сделать я... Ледяной озноб мгновенно пробежал по спине, и я поспешила прикрыть плечи одеялом.

Я взобралась с ногами в маленькое плетенное кресло у стены и выудила свой телефон. Щурясь, я практически по памяти кликнула на иконку контакта и поднесла мобильный к уху.

Господи, я такая жуткая эгоистка.

Перевалило за два ночи – наверняка она спала уже. В отличие от меня Шеррил не позволила себе задерживаться до поздна не только в будние дни, но и в выходные. Она исправно делала домашние задания, не целовалась с мальчиками в свои семнадцать и не будила меня звонками.

Мы были абсолютными противоположностями. Однако это и было той причиной, почему мы и держались друг за друга все эти долгие пять лет. Мне не хватало ее спокойствия, ей – моего напора. Шер тормозила меня – в хорошем смысле. Я, наоборот, подталкивала ее навстречу к приключениям.

Мне так не хватало ее здесь...

В трубке раздались первые два гудка. Закусив губу, я даже затаила дыхание в надежде услышать ее сейчас. И Шеррил ответила. Не прошло и десяти секунд, она подняла трубку и с той стороны раздался ее тоненький голосок:

— Ало? Вэлери, у тебя все хорошо?

— Привет, — глупо разулыбалась я. — Да, у меня все отлично. Я просто... Я...

— Ты только вернулась со свидания? — догадалась она. Я услышала какой-то шорох – наверное, постельного белья – и Шер произнесла чуть громче: — Если ты не расстроена, значит, хочешь поделиться чем-то хорошим?

Я по привычке кивнула, удобнее устраиваясь в кресле – оно слегка заскрипело подо мной.

На мои лицо и руки лился серебристый лунный свет, мерцающий в пространстве из-за влажного воздуха. Потухшие светильники на деревянных свесах раскачивались; скворечник в кронах интсий шуршал о длинные, скрюченные ветки. А мое надсадное дыхание вырывалось рваными стонами.

Смотря вдаль – туда, где чернеющий горизонт украшали маленькие звезды – я прошептала:

— Тревога номер один. Мне кажется, я немного влюбила в него.

— В парня, с которым ты знакома меньше недели? — уточнила Шеррил.

— Ага, в суперкрутого красавчика с татуировками и невероятными зелеными глазами, которые вызывают у Лилианны желание перекреститься, — пошутила я.

В моей голове закружились воспоминания. Наша первая спонтанная встреча, когда меня чуть не переехала черная машина. Потом перепалка на биологии... Кабинет физики полный дыма, из которого Николас героически вызволил меня. Урок физкультуры...

Теперь сегодня.

Он не давал мне передышки. Каждая наша встреча – ураган эмоций, и среди них мне так тяжело было понять собственные чувства. Николас напирал как вагонный состав. Он буквально сбивал меня с ног своим обаянием, а я не могла ничего поделать.

— С ним хорошо, Шеррил, — мои губы едва шевелились. Я обняла себя за ребра. — Он сумасшедший, яркий, веселый... Что-то типо молодого Джуда Лоу, по которому ты сходила с ума в шестнадцать.

Подруга фыркнула.

Жаль, что мы не разговаривали по видеосвязи, потому что я обожала ее красные от смущения щеки. Шер была той еще скромняжкой. Этот актер действительно зацепил ее после просмотрела фильма «Красавчик Альфи», но только некой схожестью с... Адрианом.

У них были похожие улыбки.

— Вэлери Барбара Миллер, вы совершенно невыносимы, — пропыхтела Шерри.

— Смущать тебя – мое хобби, — пропела я. — Николас, правда, более красив, чем Джуд, но если тебе удобно его таким представлять...

— Вэлери! — одернула она, почти умоляя.

Я расхохоталась.

— Ладно, мисс Моррис, — сдалась я, прыская от смеха прямо в трубку. — Но он действительно мне нравится. Николас я имею ввиду. И я не знаю, что с этим делать.

— Иногда проще смириться, чем терзать себя, Вэлери, — неожиданно грустно произнесла она и глубоко вздохнула.

Я не видела ее, но могла представить как одинокая Шеррил сейчас поворачивается к своему окну и, заглядывая в него, переносится в прошлое. Она смирилась. Но я бы, наверное, не смогла. И на самом деле, это в какой-то степени пугало меня. Когда ты видишь плохой опыт любви, невольно начинаешь остерегаться этого.

— Ладно, я уж точно не буду плакать из-за этой горы мышц, как учила тетя Тереза, — закатила я глаза. — Тем более, если он окажется мудаком, я всегда смогу отбить ему яйца. Или сломать нос одной левой по урокам папочки.

Я услышала, как Шеррил улыбнулась.

— Ты неисправима, Боже.

И она рассмеялась так звонко и весело, словно я не разбудила ее минуту назад. Неожиданно меня посетила догадка. Шеррил как-то быстро подняла. Если она спала, должна была потянуться к телефону, пробурчать что-то плохое обо мне и только потом ответить.

И на это ушло бы явно больше двух гудков.

— Шеррил, а у тебя все хорошо? — озвучила я свои мысли. — Почему ты не спишь в два ночи?

Подруга шумно выдохнула.

В который раз жалея, что не вышла с ней по ФейсТайму, я нахмурилась и прикусила большой палец. Мое сердце в груди обеспокоенно сжалось.

— Я сегодня спросила у мамы про отца, — наконец, нашла в себе силы ответить Шер. — Мы... не знаю, наверное, мы поругались. Она сказала, что не хочет говорить о нем, потом расплакалась и не выходила из комнаты около часа, — она замолчала, а я принялась ждать, когда ей станет легче, чтобы вновь продолжить. — Я не давила... Нет, но... Мне просто интересно. Я...

Ее голос сел.

— Шерри, — протянула я, чувствуя, как в мое собственное горло вонзаются острые иглы. — Ты не виновата. Ты имеешь права знать, и мама должна была рассказать тебе хоть что-нибудь. Хотя бы показать фотографию.

В конце концов, это не только на ее ответственности.

Анжела Моррис была замечательной женщиной и еще лучшей матерью. Без какой-либо помощи и поддержки она вырастила чудесную дочку – талантливую, добрую, умную... Ее не в чем было винить, за исключением вороха тайн, которые неразгаданные опасным грузом висели над Шеррил.

Я выросла в полной семье и не могла представить ее боли. Но уж точно понимала ее тягу к откровениям. Замалчивать правду – значит лгать о ее существовании. Правило «меньшего из зол» здесь не работало.

— Все, что она сказала, Вэлери, — сдавленно выдохнула Шер. — Это о том, что он живет в Чикаго, знает о моем существовании и у него есть еще одни ребенок. Старше меня... — она громко всхлипнула. — А это значит, что моя мама...

Уже разбила чью-то семью.

— Шеррил...

— Мне плевать о том, что было между ними, ведь для танго нужны двое, — запнулась она слезами. — Но... он знает обо мне. Он знает, Вэлери. Как так можно? Как так можно?

Мои внутренности перевернулись от того, каким ужасом и мольбой были пропитаны ее слова. Так мог говорить только брошенный ребенок. Так могла говорить только та, кто всю жизнь терпел нападки в сторону своей матери и себя из-за отсутствия папы рядом. Только та, у кого не было сильного плеча и заботливого отца-мишки под боком, когда снились кошмары.

Я не могла представить свою жизнь без папочки, и даже одна мысль...

Кончики моих пальцев заныли от сострадания к ней.

— Шеррил, просто помни о том, что в конце тоннеля всегда горит яркий свет. Наши судьбы не могут утопать в непроглядной тьме. Рано или поздно, но ты найдешь свой лучик солнца и улыбнешься. А тайны, отец и все те, кто однажды разбил тебе сердце, станут такими не важными, — намекнула я на Адриана, на чертового Майлза Пресли, постоянно задирающего ее. И на всех, всех, всех, кто не верил в ее талант. — Ты будешь счастлива. За все свои слезы обретешь счастье сполна. А твой отец так никогда и не узнает, какая замечательная девочка у него родилась.

— Возможно, — едва слышно ответила она. — Возможно, Вэлери... Возможно, ты права...

И не успела я еще что-либо сказать, Шеррил положила трубку. Я отвела телефон от уха и, оглушенная ночной тишиной, посмотрел на мигающий экран.

Надеюсь, в Индиане, в милях от Чикаго она все еще чувствовала мои объятья и знала, что была не одинока. Наше счастье – это не люди, не место, не происходящее. А мы сами. И пока она это не поймет, не сможет искренне улыбнуться.

Проблемы Шер заключались в ее страхах. И чертов Адриан заставил ее поверить в том, что они реальны.

Я еще долго просидела на улице. Наблюдала за звездами, скрывающимися в лазурной дымке облаков, слушала шепот ветра и пыталась разобрать мотив собственного неспокойного сердца. Папины слова заставили задуматься и вкупе со всеми тайнами – мамиными шрамами и их странными фразами – мои неспокойные мысли приобрели некий смысл.

Они хранили тайну.

Оставалось что-то еще, о чем я не знала, и, возможно, это что-то вернулось из их прошлого в наше настоящее. Демоны всегда находили тех, кто остерегался их... Проще заглянуть в глаза собственному страху, чем откреститься от него. Дьявол вездесущ и первым он нападает на тех, кто молиться о его несуществовании.

Я покачала головой, по-прежнему глядя на верхушки деревьев. Вдалеке пролегала лишь темнота... Плотная, несформированная, возможно, для кого-то пугающая. Многие в ночи видели опасность. Я же – загадку. Именно поэтому Дивер ассоциировался у меня с ней.

Он был вопросом, ответ на который я все еще не нашла.

Моим чертовым вопросом...

Неожиданно внизу что-то промелькнуло. Кто-то вышел из-за живой изгороди прямо под моим балконом и скрылся вне видимости за стенами гаража. Сначала я подумала, что это птица взмыла откуда-то из кипарисов, но тень от нее была слишком огромной. Высокой как человек, и достаточно плотной, чтобы оказаться призраком.

Свесив ноги с кресла, я поднялась и перегнулась через перила, рассматривая лужайку и часть улицы. Никого не было. Но, клянусь, я кого-то видела в кустах! Человека!

И он...

По моим рукам пробежал холодок. Я резко обернулась, подобрала плед и под стук громыхающего сердца попятилась к себе в комнату.

И он наблюдал за мной.

Оказавшись в спальне, я заперла двери на замок, потом включила свет и принялась рыться в вещах в поисках пижамы. Меня потряхивало. Не знаю, чего я так испугалась, но сама мысль, что кто-то следил за мной в два часа ночи была жуткой.

Уверена, этому странному силуэту найдется вполне разумное объяснение. Папа же сказал своим людям присматривать за домом – это вполне мог быть кто-то из охраны. Или бездомные, которые никак не могли пробраться на территорию коммуны.

Или...

Тяжело дыша, я натянула топ и пижамные шорты, быстро выскользнула из комнаты и чуть ли не бегом домчалась до маминой спальни. Без стука я распахнула ее дверь, на носочках прокралась в темноте и легла на пустующее место рядом.

От подушки запахло терпкими сигаретами и морем... Значит, я легла на ту часть, где спал папа. Только в его объятьях я могла ощутить аромат соленого бриза.

Мама уже дремала, но только я оказалась рядом, он отвернула для меня часть одеяла и прошептала.

— Иди сюда, маленькая, — я удобнее устроилась на матрасе, прижимая голову к ее груди.

— Я кого-то видела в темноте, — пожаловалась я.

— Твои монстры не реальны, Вэлери, — она погладила меня по голове и поцеловала в щеку. — Наш папа страшнее чудовищ из-под кровати, помнишь? Одно твое слово, и он спуститься в Ад, чтобы наказать Дьявола за твой беспокойный сон.

Отцовская хлопчатая рубашка на ней зашуршала. Я уткнулась носом в ее твердый воротник, прикрыла глаза. Постепенно беспокойно отпускало – по крайней мере сейчас я хотя бы могла дышать.

Возможно, Дьявол первым оказался на нашем пороге...

Засыпая в объятьях матери, я подумала о своей розе, оставшейся в спальне на письменном столе. И о том, что ее подарил мне Николас. А еще о наших поцелуях и его безумных зеленых глазах, которые неминуемо, с каждой нашей встречей, пробуждали тьму во мне...

***

— Возьми флаер, чтобы попасть на вечерний отбор! — прокричала Габриэль в громкоговоритель. Она смешно прижимала его к своим накрашенным губам, из-за чего весь корпус был измазан ее карминно-красным. — Лисички объявляют новый сезон!

Я сняла резинку с очередной пачки брошюр, передала часть Лилианне, и принялась раскладывать их вместе с ней. Аманда с Еленой уже достали из коробок запакованные наборы шариковых ручек «Фоксес», и теперь занимались блокнотами. Не прошло и пяти минут, как на столе не осталось чистого места, а рядом с нами собралась стайка из девятиклассниц.

Каждая спешила отхватить себе что-то на память, взамен обещая поучаствовать в кастинге черлидерш.

В воздухе буквально искрилось пятничное воодушевление. Ученики заполонили школьную парковку. Все смеялись, громко болтали, сновали туда-сюда по стриженной лужайке, наслаждаясь последними днями майского солнца.

Протягивая девчонкам флаеры, я не сводила глаз со стоянки, особенно с приезжающих байков. Конечно, Николас вполне мог приехать и на машине. И с кем-то... Дугласом, например.

Или с Мейсоном...

Если он вообще собирался появиться сегодня. За всю неделю Ник побывал только на трех уроках. Разве у него не было проблем с миссис Ван дер Вудсон? Как он собирался получить аттестат и зачем вообще пришел сюда?

М-да.

Я мысленно покачала головой и, заметив на подъезде синюю БМВ Келвина, отвернулась.

— Не упусти свой шанс стать одной из нас! — продолжила Габби корчить Майли Сайрус, сексуально извиваясь в короткой теннисной юбке.

— Что значит: коротай вечера на школьном корте и дели фургончик с потными футболистами по дороге с показательных ма-а-а-атчей, — тихо прокомментировала я, сортируя оставшиеся ручки.

Блейк и остальные девчонки захихикали. Я подмигнула им и мельком посмотрела на лисичек, в паре шагов от нас, на лужайке, танцующих с разноцветными помпонами. Девочки импровизировали без музыки, и в отличие от Габриэль они пытались привлечь внимание к нашей ярмарке, а не своей классной заднице.

Подобные агитации мы проводили два раза за учебный год – в сентябре, когда ряды старшей школы пополнялись «молодой» кровью, и в конце мая перед выпуском, когда двенадцатиклассники уходили от нас.

В поле моего зрения появилась лучезарная улыбка Лили, и я не смогла сдержать разочарованный вздох. Она переняла титул капитана от Марси, теперь мне предстояло заменить ее.

Я сфокусировала взгляд на редеющей стопке красных пригласительных с эмблемой Лис. На них красивым изогнутым шрифтом была написана коронная фраза тети Терезы: «мы, девочки, должны держаться вместе».

— Не знаю, а мне нравятся потные футболисты, — смешно состроила глазки Блейк.

— Они ничего, — поддержала Аманда, кивком указывая куда-то в сторону. — Горячий тестостерон, груда мышц, сильные руки...

Я подняла взгляд и заметила компанию дружков Келвина, столпившихся вокруг его автомобиля. Сам Стилл сидел в салоне и смотрел на нас через высокое лобовое стекло. Даже будь оно тонированным, я бы все равно увидела это похотливое выражение на его лице.

Кстати, он так и не позвонил моему папочке, не пригласил на свидание – не сделал ничего для того, кто хотел прикоснуться к моей красоте. Пусть теперь пускает слюни на то, к чему восемь часов назад притрагивался Николас.

Отложив пригласительные, я подняла руки над головой и сладко потянулась. Мой и без того короткий топ медленно пополз вверх... Сережка в пупке выпятилась, засверкала на солнце.

Мои собранные в хвост волосы коснулись поясницы.

Спустя пару секунд в ответ раздался ожидаемый сигнал БМВ Келвина.

Мстительно хихикая, я поджала губу:

— А еще они очень предсказуемые, — я глянула на Аманду – блондинку с пикантной родинкой на правой скуле – и добавила: — Впрочем, как и все те, кто считает, что красивая черлидерша обязательно должна закрутить с красивым квотербеком.

— Упс, — рассмеялась Елена, передав девятикласснице последний комплект блокнота с ручкой. — Кажется, кое-кто тут не согласится с тобой.

И мы все втроем дружно посмотрели на Лилианну. На ней единственной из нас поверх формы была надета мешковатая белая ветровка с нашивкой лисы на груди.

— Черлидерша и квотербе-е-ек, — задорно пропела я.

— Лилианна и Кристофер... — изобразила Аманда нелепые сердечки.

Блейк залилась густой краской, вытянулась как будто по струнке и продолжила с самым невозмутимым видом раздавать остатки пригласительных. Мы просто шутили. И она прекрасно знала об этом, именно поэтому мне нравилось устраиваться шалости вместе с ней и над ней.

— У-у-у-у-у, стереотипы, — рассмеялась Елена.

Уперевшись руками по сторонам от своих бедер, я игриво подмигнула Лили. Та всучила мне два оставшихся флаера, а затем пнула ногой пустые коробки и указала по очереди на Аманду с Еленой:

— Почему бы вам не отнести их в спортзал? — она прищурилась. — Через пятнадцать минут начнется урок, и я не стану отпрашивать нас у миссис Ван дер Вудсон.

Хихикая, девочки подхватили весь оставшийся после нашей ярмарки инвентарь и ретировались. Аманда напоследок обернулась и послала Лили милый воздушный поцелуй.

Та, растаяв, закатила глаза.

Спрыгнув со столешницы, я поправила сбившуюся форму и шагнула вперед, чтобы предложить кому-то последние брошюры. На самом деле в этом не было необходимости – мы и так раздали даже больше, чем планировали – но это сыграло мне на руку. Пока я блуждала по лужайке, мой взгляд метался то тут, то там...

Учеников становилось все больше, как и байков. Парни размахивали школьными галстуками, следуя к высокому крыльцу. Цокот каблуков старшеклассниц звучал на всю округу... Миссис Ван дер Вудсон подвез на парковку ее муж...

Келвин снова просигналил.

Дважды.

Моя кожа покрылась гусиной коркой от ощущения десятков пристальных взглядов. Голодных и таких осязаемых, что в животе все кувырком обрушилось. Повернувшись вполоборота, я завела руку над головой и показала Стиллу и его компании средний палец.

Кто-то рассмеялся.

Я настороженно проследила, как Келвин потянулся к своей приборной панели – на миг его лицо скрылось за лобовым стекло. А потом из динамик БМВ на всю громкость заиграла So cold в исполнении Breaking Benjamin.

— Ты так холодна... — пел мужской голос.

Закатив глаза, я отвела от него взгляд и продолжила идти дальше.

Вот придурок.

— Надеюсь, вечером придет много народа, — кивнула я Лили, приблизившись к нашему пустому столику. — И, да, надеюсь, все эти флаеры не окажутся в мусорном баке.

Как в сентябре. Почему-то в начале года коротким юбкам все предпочли флейту.

Лили улыбнулась. Она посмотрела куда-то мне за спину – скорее всего, на стоянку, откуда все еще гремела музыка – и состроила глазки. Я приставила ко лбу козырек из ладони и вопросительно вскинула бровь.

— Побьюсь об заклад, если бы Николас был красивым квотербеком, ты бы сейчас так не фыркала, — теперь пришла очередь Блейк меня подкалывать.

Отведя голову назад, я посмотрела на ясное небо, увенчанное белоснежной ватой облаков, и провела кончиком языка по своим губам. От нахлынувших воспоминаний моя грудь быстро опала и поднялась.

Кончики пальцев запульсировали.

— Это он подложил мне билет на концерт, — прошептала я. Лилианна возбужденно ахнула. — Несколько часов нашего безумного свидания вчера сразили мое сердце наповал.

— Тебя подкупила романтика? — Блейк иронично вскинула бровь. — Не ты ли говорила, что вся эта розовая чушь – та еще скука?

Розовая чушь – безусловно, да. Но у нас было свое воображение.

— Ник подарил мне сухую розу, — мои подведенные тушью ресницы затрепетали. — Украл печенья из автомата, а еще мы целовались под звуки полицейских сирен. Так что, да, такая романтика подкупила меня.

— Боже, я надеюсь, хоть что-то из твоих слов было шуткой? — с заминкой протянула Лилианна.

— Ага, — забавляясь, я повернула подбородок в ее сторону. — Полицейская сирена была всего одна, и большую часть времени мы не целовались, а убегали.

Глаза Блейк стали размером с четвертак. Чуть ли не хватаясь за живот со смеху – настолько комично она выглядела – я наклонилась к ее уху, закрыла свой рот ладонью, чтобы нас никто другой не услышал, и заговорщитски прошептала:

— Только не говорю Деймону, что это мы ограбили заправку, ладно? — я договорила практически на выдохе, сотрясаясь от беззвучного хохота: — А то он арестует нас, и я не успею лишиться девственности с Ником.

— Боже, Вэлери, иногда ты ведешь себя как внебрачная близняшка Кристофера, — засопела Блейк, так до конца и не понимая, серьезно я это или нет.

— На то он мой и брат, — фыркнула я, шутливо подталкивая ее бедрами. — У нас с этим засранцем одна кровь.

Лили улыбнулась, два раза качнув головой.

Если я – взрыв, то она – спокойствие. Мне нравилось, что Блейк порой охлаждала мой сумасшедший нрав.

Вскоре к нам подтянулись остальные девчонки черлидерши. Габби прекратила орать на всю округу и, наконец, отлипла от громкоговорителя. Большая часть учеников разбрелась уже по школе – на улице остались только мы и глазеющие на нас все утро футболисты.

А Николас... Я обвела грустным взглядом парковку, забитую крутыми тачками старшеклассников, но так и не увидела ни намека на его черный Харлей. А Николас, видимо, посещал только то, что хотел, когда хотел и где хотел. Честно, я не удивлюсь, если окажется, что он какой-то гребанный вампир, живущий на отшибе с кучей странных родственников.

— О-оу, — неожиданно пропела Габриэль. — Кажется, у нас намечается вторжение. Через... Три... Два...

Озадаченно нахмурив брови, я отвлеклась от сортировки помпонов и посмотрела на нее. Блондинка, держа бутылку СанниДи у лица, стрельнула глазками на парковку. Ее красные губы изобразили что-то вроде улыбки.

— Один... — и она захихикала, делая глоток отвратительной апельсиновой гадости.

Хрупкий гравий затрещал под ботинками трех подошедших парней. Еще не поднимая головы, по фирменным белым кроссовкам я узнала Келвина. Только он водил свою обувь к дантисту на отбеливание чаще, чем любой другой нормальный человек посещал продуктовый магазин.

— Привет, детки, — подмигнул Стилл.

Не глядя на него, я продолжила помогать Лили разбираться с танцевальными помпонами.

— Привет, Ке-е-е-е-ев, — улыбнулась Габби. — Тебя вдохновил наш перфоманс?

— Или ты пришел записаться в ряды черлидерш? — спросила я, невинно хлопая ресницами. — Не думаю, что ты влезешь в танцевальное трико, дружище. Задницу-то отъел что надо.

Лилианна подавилась смехом.

Стилл беззлобно фыркнул и провел рукой по своей белобрысой шевелюре. Не уверена, что он понял мою шутку или хотя бы услышал ее. Этот парень разбирал лишь команды тренера на поле, и визг своих восторженных фанаток во время игры... который смолкал сразу после того, как «ФайерДжек» пропускали первый филд-голл.

— Я просто устал смотреть на вас со стороны и пришел поздороваться, — пожал плечами здоровяк.

— Ой, ну это так мило, — кивнула Габби.

Фу.

Упаковав последние помпоны, я передала их Лилианне и все же нашла в себе силы глянуть на Келвина. Он стоял с другой стороны столика и не стеснялся пялиться одновременно на меня и на Габриэль.

Его волосы, зачесанные гелем, блестели.

— Вэл, а что ты делаешь вечером седьмого июня? — ухмыльнулся Кев.

— Ем пиццу и смотрю «Американский пирог» в обнимку со своим вибратором, — невозмутимо пожала я плечами.

У Келвина отвисла челюсть. Один из его дружков прыснул в кулак.

— А в этом теплой компании найдется местечко для меня? — вскинул бровь Стилл.

— Посмотрим, — игриво прищурилась я.

Я знала, почему он упомянул именно седьмое число и не собиралась обнадеживать его. Хотя и отказывать тоже... Возможно, если мне станет скучно, я все же сопровожу Кева на Выпускной, подарю пару классных фотографий и просто проведу этот вечер с Лили и Крисом.

Возможно, ведь был еще вариант, в котором Ник приглашает меня.

— Я обожаю зеленый, — отсалютовал парень так, словно я уже согласилась.

От шагнул назад от нашего столика и развел руками в сторону. Я проводила его долгой ухмылкой, и, стоило Келвину отвернуться, она превратилась в комичный оскал.

А я обожала красный, и зеленый мне совершенно не шел.

Остаток для я провела, не теряя надежды все-таки увидеть Ника. Ожидаемо мы не встретились ни за ланчем в столовой, ни разу не пересеклись в коридоре... Проводив Лилианну после уроков на парковку, я отправилась в библиотеку и взяла там несколько книг по флористике.

У мистера Райтера тоже не было предположений, и он посоветовал найти что-то в нашем букинистическом отделе. Я прошерстила весь интернет, не думаю, что литература поможет мне узнать что-то новое. Однако в моем положении сейчас было бы глупо отвергать любые доступные варианты.

Учебники, значит, учебники.

Сложив литературу в пакет, я попрощалась с библиотекарем и вышла на улицу. В актовом зале с новенькими мы провозились до шести часов. Пришло больше двадцати человек, поэтому нам с Лили пришлось устроить настоящий отбор, показать несколько танцев...

В итоге мы отобрали шестерых девочек. Они станут Лисичками только в сентябре, когда места для них освободятся.

Я грустно вздохнула, неспешно спрыгивая по ступенькам крыльца.

Еще пару недель – и в коридоре Янг Розмари больше ничто не будет напоминать об эпохе Змеев. А я и мои ровесники станем последними, кто помнил шумные вечеринки Криса на корте и постановки Шеррил, главную роль в которых почти всегда исполнял Адриан.

Аластр, Марселла, Лилианна... Кристофер, Шеррил, Адриан...

И я.

Младшей быть не так уж и круто на самом деле: тебе всегда приходится волочиться где-то позади за теми, кто уже вырос.

Сбежав вниз, я крепче перехватила книги и побрела обратно на стоянку. Уже вечерело: солнце темнело за низкими тучами, ветер гонял по стежкам сорванную зеленую листву. В конце дня пустынная Янг Розмари напоминала мне маленький кусочек апокалипсиса. Бесконечные вереницы окон смотрели на тебя с абсолютной пустотой, и без того темные своды кирпичного здания казались практическими темными из-за наслоения крон деревьев. По огромному двору разгуливал лишь ветер...

А еще чертовы цепи флагштоков раскачивались с тем же звуком, что и двери склепов на кладбище.

Обычно меня не напугать чем-то мистическим – даже в детстве я не боялась темноты – однако после вчерашнего я все еще была на взводе. Та странная тень слишком походила на человека – мужчину – и чем больше я думала об этом, тем страшнее мне становилось.

Наверное, стоило бы рассказать отцу. Но, нет. Я хотела разобраться сама.

Неожиданно мой телефон в переднем кармане теннисной юбки завибрировал. Остановившись посреди дворика, я перенесла вес книг на другую руку, выудила мобильный и уставилась на экран. Дисплей показывал одно непрочитанное уведомление.

Я кликнула на иконку эсемес, и спустя секунду текст прогрузился:

«Ты готова к приключениям, Фея?»

Фея... Николас?

Мои брови недоуменно поползли на лоб. Завертев головой по сторонам, я осмотрела парковку, лужайку для уличных ланчей, импровизированную курилку прямо у калитки на корт – но нигде так и не увидела Дивера. Кроме разгулявшегося ветра и пары бумажных оберток из-под бургеров ничего не было.

В школе остался только охранник, уборщики и девочки-флейтистки.

У меня не было сомнения, что сообщение принадлежало ему. Феей меня называл только папа... и Ник.

О каких приключениях он говорил?

— Николас! — сама не знаю для чего позвала я.

В ответ раздалось лишь мое приглушенное эхо. Со стороны магистрали сигналили десятки машин... На парковке было необычно тихо.

Его здесь нет...

Внезапно слева от меня что-то скрипнуло. Как будто старая веточка. Я насторожилась, попыталась прислушаться к этому шороху, чтобы определить источник звука, и...

К моему рту прижали что-то хлопковое и жутко мокрое.

— М-м-м-м-м-м-м! — замычала я.

Инстинктивно я глубоко вздохнула; от страха легкие как будто увеличились в размерах. Этот запах... В моем носу и горле засвербело что-то приторно сладкое, удушающее...

Такое...Такое...

Ноги подогнулись. Я изо всех сил старалась держать веки открытыми. Крепкие руки перехватили меня поперек талии, не давая упасть.

— Надеюсь, ты готова к приключениям детка, — прохрипел над ухом смутно знакомый голос. — Потому что они начались прямо сейчас!

Когда он подхвати меня на руки, я разобрала только блики его карих глаз под черной пластиковой маской. А потом и они затухли. Все вокруг, в том числе и я сама, погрузилось во тьму.