Заметки с 135 по 136:"Откровения".

Что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени? (с) Мастер и Маргарита (М. Булгаков).

А по небу бегут, видишь, чьи-то следы. Это может быть ты. Это может быть я. (с) Молодые ветра. 7Б.

Мы все потеряли что-то на этой безумной войне. (с) Крылья. Наутилус Помпилиус.

Ада сидела в небольшом уютном кафе в центре города. Мягкое освещение внутри и красиво оформленная веранда снаружи, обвитая плющом, совсем как дома. Буквально через несколько часов она вернётся в родной Лондон. Она уже заказала билет на ближайший рейс. Помощь Лермонтову в этом его предприятии помогла Аде наконец отпустить события прошлого. Михаил ни капли не изменился с того времени, когда они только познакомились, но, чего скрывать, Ада была рада увидеть его после стольких лет. Даже несмотря на то, как он поступил с ней, просто-напросто сбежав от неё обратно в Россию. Она поставила чашку кофе на блюдце и задумчиво уставилась в даль. Она сидела на улице.Вдруг, она услышала шаги и тихий чуть хриплый голос:- Здравствуйте, миссис Лавлейс. Она обернулась, столкнувшись со взглядом холодных фиалковых глаз, который, казалось, пробирал до костей, смотрел прямо в душу. - Я весьма рад встрече с вами. - С этими словами Фёдор — а это был именно он — с лёгкой улыбкой дотронулся до её щеки и провёл по ней кончиками пальцев,- И прощайте. Способность: "Преступление и наказание", - прошептал он.В тот же миг Ада почувствовала невероятную лёгкость, она будто бы разом освободилась от всего. Будто бы сейчас она взмахнёт крыльями и скроется в облаках.С ощущением лёгкости мир начала наполнять тьма, и теперь Лавлейс думала, что захлёбывается в ней. Что-то не давало ей взлететь и утягивало в эту чёрную бездну всё глубже и глубже, пока она совсем не перестала различать свет.Она оказалась в кромешной тьме, где не было абсолютно ничего. Последнее, что она увидела — тонкое серебряное кольцо на руке Фёдора. Ада не паниковала.Она всегда мечтала уйти тихо и безболезненно. - - -Лермонтов покачал головой, всё ещё не до конца осознавая произошедшее. Вчера, буквально только вчера всё было в полном порядке. "Как?" - единственный вопрос, крутящийся в его голове, сводил с ума, и не помогало даже излюбленное, но успевшее остыть какао в большой белой кружке с изображением корабля.На секунду всё, что он делал, чем жил до этого момента, показалось ему совершенно неважным. Он, привыкший играть чужими судьбами, выстраивая для них своеобразные испытания и подталкивая к ним разные события, делая из всего этого замысловатые спектакли и отсекая ниточки провинившимся куклам, сейчас более всего чувствовал себя последней мразью, ведь всё это произошло из-за него.Чехов подошёл сзади. Тихо, как умел, пожалуй, только он, аккуратно положил руку на плечо блондина, чья пепельная чёлка сейчас почти что полностью скрывала потухшие зелёные глаза. Они всё сделали, всё успели. Оставался только сам Демон, который… не преминул сделать ответный ход конём, стоило распустить их всех.Михаил просчитывал различные вероятные варианты, но такой он увидеть не смог. Это было неправильно, совершенно неправильно, так определённо не должно было случиться. Ни по какому из сценариев. Он ещё раз посмотрел на фотографии, пришедшие ему на e-mail с скрытого адреса. Он даже не попытался его разблокировать — смысла всё равно не было, ведь он прекрасно знал, кто их прислал. Ада выглядела умиротворенной, будто бы сейчас откроет глаза и вновь потянется к чашке кофе, стоящей на столике рядом с ней, и вновь начнёт что-то печатать на компьютере, экран которого уже успел погаснуть. Вот только… Достоевский имел поистине гуманную способность и применял её совсем нечасто, предпочитая более жестокие и изощрённые способы убийства. Дар разрывать связь души и тела, одновременно с этим разом убивая все клетки организма. Все жертвы его способности всегда абсолютно здоровы, не считая того, что мертвы.Пожалуй, в этом даже можно было найти определённую красоту. Лермонтов на самом деле понимал, что так было даже лучше для Ады, ведь из-за болезни её смерть была бы намного более мучительной. Но у неё ещё было два года. Два года, которые она могла бы жить. Михаил прекрасно знал, что души не исчезают. Но он ничего не мог сделать — его способность позволяла лишь притягивать случайную душу из общего потока, а не выбирать кого-то определённого. Вдохнув и выдохнув, он закрыл вкладку с письмом, едва взглянув на изображение обгоревшего тела Брэдбери. Поздно было что-то менять. Зелёные глаза вспыхнули холодной решимостью. ***На корпоративе, устроенном Агентством, мы долго не задержались и Дазай утащил меня оттуда.Мы прогулялись по парку, но было видно, что Осаму ведёт меня куда-то целенаправленно, хотя и не слишком навязчиво.- Куда мы идём? - спросила я как-то странно-серьёзного Дазая, ведущего меня куда-то в сторону реки.Солнце постепенно клонилось к закату, одаряя улицы по-весеннему тёплыми оранжево-малиновыми уютными лучами, создавая невоспроизводимую никаким искусственным образом атмосферу.- Увидишь. Я же говорил, что хочу тебя кое с кем познакомить.Мы довольно продолжительное время петляли по улицам и, в конце концов, оказались на набережной. Здесь, на удивление, почти не было людей.Я никогда не была конкретно в этом месте, всё же, несмотря на то, что я жила в Йокогаме уже около полугода, я всё ещё плохо знала город.Дазай всё не останавливался, таща меня за собой за руку, пока наконец мы не дошли до… кладбища? Дазай так же уверенно шел мимо могильных камней. Какие-то из них были совсем свежими, другие же выглядели совсем не ухоженными и явно давно заброшенными.Я повела плечами, удерживая болезненные воспоминания о прошлой жизни внутри себя, не давая им выплыть наружу. Наконец, пройдя по импровизированной гравийной дорожке, мы оказались под большой раскидистой сливой, сезон цветения которых уже прошел. Под деревом было одно-единственное надгробие. Камень был чистым, но простым, без изысков. Он не выглядел новым, но ему явно было меньше десяти лет.

                        "S. Oda"

- Здравствуй, Одасаку… - на грани слышимости прошептал Осаму.Я не хотела лезть. Это было настолько личным, что меня невольно кольнула совесть — Осаму доверил мне что-то настолько важное, а мне даже нечего отдать взамен.Наконец, когда Дазай, кажется, пришёл в себя, я осмелилась нарушить тишину.- Кто это? - тихо спросила я, уже догадываясь, каким будет ответ. Однажды, при уборке, я наткнулась на фотографию. Она была явно старой, а судя по дате — сделана около четырёх лет назад. На фотографии, сделанной в каком-то баре, был Дазай с двумя какими-то людьми. Один из них был одет в классический деловой костюм-тройку и носил круглые очки.Это был Сакагучи Анго из Департамента, как позже пояснил мне Осаму.Но второго человека он так и не назвал. Похоже, это и был он.- Это мой лучший друг. - Наконец отозвался Дазай, - Именно из-за него я ушёл из Портовой Мафии и попал в ВДА. А сегодня… Сегодня, на самом деле, тот самый день, когда всё произошло, - он кивнул на дату смерти, указанную на могильном камне, - Знаешь, иногда я думаю: что было бы, будь он жив? Работал бы я всё ещё на Мафию? Что было бы с тобой?- Мы не можем знать, что было бы, - покачала я головой, - и знаешь, я думаю, это к лучшему. Помолчали. Я не знала, что говорить в подобных ситуациях, а Дазай собирался с мыслями, чтобы затем сказать:- Я хотел вас познакомить. Мне казалось это… важным? Пожалуй. - Пожал плечами Дазай и обернулся в сторону могилы. Я не имела ничего против — Осаму было это нужно, а я понимала всё, что он делал.Первое время, когда в той, прошлой, жизни, умерла мама, мы с братом часто ходили к ней на могилу на кладбище и рассказывали о нашей жизни. Нам казалось, что она точно нас слышит и ей приятно, что мы навещаем её. Это сейчас я знала, что там нет ничего. Только тьма и ты один, наедине со своими воспоминаниями, преисполненный сожалений.- Знаешь, Одасаку, у меня появился самый важный для меня человек. Ацу-чан тебе непременно понравится! - тон Дазая был наигранно-радостным, но именно сейчас эта маска трещала по всем швам, буквально дышала фальшью, а сквозь неё пробивалась вся та грусть и боль потери, которая, пусть и улеглась за четыре-то года, но периодически напоминала о себе так же, как моя напоминала мне о смерти мамы.- Я рада познакомиться, - охрипшим голосом произнесла я. Раньше, до того, как Дазай стал для меня самым близким человеком в этом мире я думала, что, будучи в мафии, он был чудовищем, совсем как Акутагава. Но это было не так, и то, что сейчас происходило, было лишним доказательством этого. Осаму никогда не переставал быть человеком. Мы какое-то время молча постояли. Хоть я и вполне осознавала, что являюсь для Дазая кем-то важным, я предпочла тихо дойти до ближайшей лавочки, которая находилась в метрах в двадцати от дерева.Осаму нужно побыть там одному. Впрочем, он пришел спустя примерно полчаса, и, не проронив ни слова, мы пошли в сторону набережной, а оттуда — домой.- Ацуши, - нарушил тишину голос Осаму, когда мы уже были дома. Мы сидели на диване в гостиной — есть всё равно не хотелось, а так хотя бы было мягко.Впрочем, Осаму улёгся головой на мои колени, а ноги перебросил через подлокотник — диван был ему далеко не по росту. Дазай тем временем продолжил. - Я как-то раз сказал Одасаку, что… что бы человек ни делал — всё самое ужасное и самое жестокое — он всё равно это оправдывает. Встречала ли ты кого-нибудь, кто действительно считал себя плохим или злым?- Как однажды было сказано, злых людей нет на свете, есть только люди несчастливые*. - Я пожала плечами.- Он всегда не соглашался со мной — ведь совесть всё равно будет преследовать, разве нет? Иначе и быть не может, — говорил он.- Но, разве ты не стараешься запереть своё прошлое в тёмном подвале, чтобы никогда больше туда не заглядывать? - тихо спросила я. - Правда, в моём случае это, наверное, целый особняк, а не подвал. Знаешь, мне всё время хочется попробовать открыть его, пустить свет и туда тоже, чтобы выжечь эту заразу, дать кому-нибудь ключ от этого… этого. Но только вот там темно и всюду демоны. И я боюсь, что кто-то увидит, насколько всё это ужасно. Я задумалась, потому что действительно не знала, что ответить. Но, наконец, собралась с мыслями и произнесла:- Ты всегда можешь рассказать мне. Дазай благодарно ёрзнул головой, и, спустя некоторое время, начал говорить.

- - -

Ацуши молчала, и Дазай наверное впервые не мог сказать, о чём думает человек прямо напротив. Её выражение лица сделалось растерянным, она сама будто бы находилась мыслями где-то далеко. Но она не оттолкнула. Наконец, девушка выдавила: - Я… Если быть честной, не знаю, как я должна отреагировать. С точки зрения здравого смысла я должна бы испугаться, но… Я не чувствую страха, - Ацуши покачала головой и ненадолго замолчала. Дазай выжидающе на неё смотрел, чувствуя, как сердце падает куда-то вниз.Он всё испортил. А всё было так хорошо. Но он всё же решил дослушать, хотя уже подозревал, что ему скажут. Скорее всего, Ацуши сейчас думает, как бы помягче сказать, что он полнейшее чудовище и что она больше не желает иметь с ним ничего общего. - Осаму… Я думаю… Вернее, - поправила себя Ацуши, - я знаю, что ты, несмотря на всё, что рассказал, сейчас стараешься измениться к лучшему.Не знаю, что послужило толчком для этого, хотя и догадываюсь, но, знаешь, у тебя получилось.По крайней мере, я бы хотела в это верить. Я знаю тебя таким, какой ты сейчас. Ты всегда заботишься обо мне. Ты был добр ко мне, дав шанс попробовать работать в Агентстве, хотя, если быть честной, в тот момент я паниковала и не особо горела желанием этим заниматься.Но… Я рада, что ты здесь. Я правда рада. Дазай буквально расцвёл. Всё было в порядке. Всё было лучше, чем просто в порядке. Ацуши… Она была удивительной. Зная обо всём, она всё ещё продолжала сидеть рядом, улыбаться ему… Его губы сами дрогнули в улыбке.- И… Если уж сегодня мы раскрываем все карты, - девушка замялась на секунду, но продолжила, впрочем, куда менее уверенно, чем говорила до этого, - то, мне, наверное, стоит рассказать взамен что-то, что никто обо мне не знает. - Она подняла глаза и уставилась на Дазая, выжидающе смотревшего на неё. Он невольно задался вопросом, что такого она скрывала, что собиралась рассказать сейчас? Может, это было как-то связано с её знанием русского? Или тем человеком, Яном? - Я... Дазай, прежде чем я начну... Знай, я буду говорить только правду.

***

- В общем... Дело в том, что... - я зажмурилась. Ладно, в конце концов, я сама начала говорить, так что... Я резко выпалила, - я не совсем Ацуши.Дазай удивлённо на меня посмотрел, а затем прищурился.- И прежде чем ты что-то сделаешь... - продолжила я, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее, а мой запас уверенности постепенно иссякает, - Это произошло ещё до того, как мы встретились. - Я опять сделала паузу, обдумывая, что говорить. Наконец, я сказала, - Ты много раз пытался умереть. Что же, ты живёшь бок о бок с той, кто уже однажды умер. Когда-то меня звали Яна. Я родилась и выросла в Санкт-Петербурге, в России. У меня было не самое лучшее детство и подростковый возраст, которые пришлись на девяностые годы и развал Советского Союза. Впрочем, все было в порядке, пока от рака не умерла мама. Наверное, именно в этот момент моя жизнь пошла под откос. После того, как мама умерла, отцу было не до нас с братом. Ян, мой старший брат, попал не в самую хорошую компанию, а за собой утянул и меня. Хотя, не сказать, что я сильно сопротивлялась. Главным в той компании был Жека - он-то и научил меня всяким трюкам, вроде паркура или воровства. Не сказать, что мы нуждались, просто были малолетними идиотами. Конечно, это время не обошлось без кучи драк. И драться тоже научил меня Жека. Может, я ему нравилась, а может потому что я была самой слабой в компании. Конец такой жизни пришел в мои семнадцать. Брату тогда было двадцать два, а Жека к тому времени умер от передоза. Я, несмотря на все это, смогла поступить в институт и съехала в общагу. Я навсегда оставила ту жизнь в прошлом. Устроилась на работу, в турфирму, как востоковед. И один корпоратив для меня закончился неудачно. Может это карма, а может просто так сложилось, но в возрасте двадцати пяти лет я поскользнулась и разбила голову об обледеневший асфальт.

Что я говорю? И почему не могу остановиться? Я… Боже, я сейчас испорчу всё, что у меня есть…

Дазай в удивлении вскинул брови, он явно не верил мне, но я продолжала говорить.- После этого я... оказалась в пустоте. Там не было ничего. Нет никакого загробного мира, только тьма и ты один, наедине со своими воспоминаниями, что постепенно стираются по мере того, как ты сходишь с ума. Потому что человек может жить без всего — без еды, без общения... но без света он просто ложится и умирает. Я не знаю, как я вырвалась оттуда. Меня ослепила яркая вспышка, а потом словно чья-то рука потянула меня будто бы из-под воды на поверхность. Я очнулась в этом теле посреди улицы в Йокогаме. Рядом со мной был какой-то человек, он помог мне подняться. У него ещё были такие пронзительные зелёные глаза и пепельная чёлка... Неважно. Я оказалась здесь и... как только я поняла, что всё ещё жива, я решила, что свой второй шанс я не упущу. Я буквально начала всё заново. И на второй день моего пребывания здесь я встретила тебя. Вот и вся история…- я поджала колени к себе и обняла их руками, стараясь стать как можно меньше. Я окончательно потеряла всю уверенность. Навалилась какая-то странная апатия, но…Я вдруг испугалась.Я не могла представить свою жизнь без Дазая. Он стал некоторой постоянной, и я действительно сейчас ощутила ужас от вероятности того, что эта постоянная вдруг исчезнет. Перестанет говорить со мной. Дазай, сначала настороженно смотревший на меня, вдруг кивнул сам себе, впрочем не отводя от меня взгляда. Я опустила глаза. Раньше, чем я успела об этом подумать, из горла начали вырываться какие-то слова оправдания. Я плохо помню, что я говорила, кажется, что-то вроде "Я пойму, если ты больше не захочешь меня видеть, ведь я фальшивка…" Я действительно очень сильно волновалась и потеряла абсолютно всю свою уверенность. Было непривычно чувствовать себя настолько слабой, но сейчас я ничего не могла с собой сделать. Я начала тихо всхлипывать, уткнувшись носом в колени.Похоже, я всё испортила. - Ацу-чан, - теплая забинтованная рука приобняла меня за плечи, - успокойся. Твоя история… Она совсем не так уж ужасна по сравнению с моей, не так ли? Если уж ты приняла меня, то почему бы и мне не поступить так же? В конце концов, я люблю тебя такой, какая ты сейчас и не знаю, какие бы отношения у меня были с... м-м-м... твоей предшественницей. Да, пожалуй, это самое верное слово. У каждого из нас своя история, Ацу-чан. Хотя, может, мне стоит звать тебя тем именем? Яна... мне нравится! Яна-чан! - Дазай закончил всю фразу уже в своей обычной манере.Я подняла голову и глупо улыбнулась.- Не стоит... Я уже привыкла к "Ацуши". Да и... Знаешь, я оставила всё в прошлом. В конце концов, как я сказала, я начала свою жизнь заново. Так что... Давай просто оставим всё как есть.Дазай кивнул и хитро прищурился. А в следующий момент утянул меня в поцелуй. Иные слова были излишни.

--------

*Цитата из книги "Мастер и Маргарита" (М. Булгаков)