Заметки с 121 по 124:"Планы и поиски".

Лермонтов тяжело вздохнул и уставился на собеседников, сцепив руки в замок и задумчиво рыская зелёными глазами по их лицам. Он вновь выглядел, как подросток в своей излюбленной тёмно-красной толстовке и чёрной шапке. - Ну что, есть идеи? - Никаких, - сразу открестился Чехов, - ты же прекрасно знаешь, что у меня из знакомых только те, с кем знаком ты. - А у тебя, Марк? - Из-за особенностей работы я был знаком с несколькими техниками, но тот, кто вам нужен, должен быть гением, так что я тоже не знаю, - покачал головой Твен. Лермонтов задумался, открестившись от мира. На самом деле, он конечно же знал человека, которому он доверял и который мог бы занять эту роль. И этот человек несомненно был гением в своей области. Была, вернее. - Марк, ты уже связался с Брэдбери? - Да, сейчас он в Лондоне по контракту, но старому другу он не откажет! - Весело, как и всегда, произнёс Твен.- Тогда вот, как мы поступим: Антон, останешься здесь за главного. Я с Марком полечу в Лондон ближайшим рейсом. Достанешь два билета? - Достану, - серьёзно кивнул брюнет, поправив вновь съехавшие очки.

*** - Пора работать, - я присела на диванчик рядом с развалившемся на нём Осаму, что не желал работать от слова совсем. - Н-да? - шатен разлепил глаза и уставился на меня, ожидая продолжения фразы.- Отчёт судмедэкспертов пришёл. Как я и думала, девушка умерла от асфиксии, помнишь тот тонкий след на шее? - Осаму кивнул, не перебивая.- Так вот. Жертва была связана часов десять или двенадцать. Толщина верёвки около сантиметра. Тщательно обмыта, никаких отпечатков на теле не нашли. Не ела примерно день, может, чуть больше. В крови нашли следы метамфитаминов и лсд. Употреблять она начала около двух месяцев назад, как раз, когда пропала. Но сейчас в крови была доза, достаточная, чтобы она находилась на грани комы. - Значит, её накачали, связали, держали где-то около дня, а затем задушили и повесили там? Жуть, - покачал головой Дазай. - Видимо, так. Да… Надо будет попросить Кёку-чан покопаться в архиве. - сказала я. - Такие убийства не происходят из ниоткуда, знаешь ли. Это либо происходило раньше, либо ещё произойдёт в будущем, а может и то, и другое. - Ты права. Информацию о жертве выяснили? - Аоки Мидори только недавно закончила Токийский институт на экономическом. После этого уехала на окраину Йокогамы, обратно к семье. С однокурсниками связи не поддерживала, друзей у неё практически нет. После института устроилась в какую-то малоизвестную фирму, с коллегами отношения нейтральные. Из родителей только мать, но та не видела её уже два месяца. Даже зацепиться особо не за что. Был, правда, бывший… некий Ямада Сеиичи. Сидит за хранение наркотиков уже семь месяцев как, так что он нам ничем не поможет. - А что насчёт символа? - А вот это интересно, - ответила я, собираясь с мыслями, - символ является отсылкой на богиню земли, плодородия и судьбы — Макошь. Говоря о символике, она представлена узором — ромбом, разделенным внутри еще на четыре ромба. Это – поле. Маленькие ромбики — как лунки для семян. Если в маленьких ромбиках изображаются точки, это значит, что поле засеяно — символ плодородия. Если маленькие ромбики пусты, значит поле не засеяно. Символы имеют соответственное магическое значение. В целом, ромб с точкой посередине – это то, что может родить, то, что является источником благополучия и изобилия. Пустой ромб — то же, но не могущее родить. Поэтому знак на ней без точек — жертва ещё не… что ты делаешь? - я почувствовала, как чужие руки обвились вокруг моей талии. - Делаю то, что делают все парочки. - Тебе не кажется, что сейчас немного не… погоди, ты сказал "парочки"? Я что-то не помню, чтобы на что-то соглашалась. - А это разве не было очевидно? - Осаму поднял брови, взглянув на меня. - Ты неисправим, - я вздохнула, но отталкивать не стала.В конце концов, я возмущалась только для протокола, нежели на каких-то реальных основаниях. - Давай сосредоточимся на работе. Нужно будет поговорить с её бывшим, может быть, он что-то подскажет. С чего бы этой Мидори так резко обрывать все связи и пропадать? Посмотрим, где она бывала до того, как всё случилось, поищем знакомых и диллера, который толкал ей дурь. Ещё нужно будет выяснить всё о кинжале. - Ты умничка, - прошелестел Дазай. - Тогда поехали. Начнём с кинжала. Где-то на заднем фоне Куникида уронил кипу бумаг.

***

- Ты уверен, что нам сюда? - я с подозрением посмотрела на обычный сувенирный магазинчик, каких в Йокогаме была тьма тьмущая. - Да. Пойдём. - А нам ничего не будет за это? Ты говорил, их покрывает Портовая Мафия. - Ну… Как-то по долгу службы я уже бывал в этом магазинчике. Хозяин меня знает, мы с ним вроде как даже в неплохих отношениях. - Не льсти себе, - фыркнула я, - пошли. Раньше начнём — раньше закончим. Дазай толкнул стеклянную дверь, которая отчётливо скрипнула от такого действия. Звякнул колокольчик. - Ничего не изменилось, - прокомментировал окружающую обстановку Осаму, настороженно оглядываясь. На шум вышел хозяин магазина — мужчина лет пятидесяти с изрядно поседевшими волосами, остриженными до кончиков ушей. - Чем могу… Дазай?! - Давно не виделись, Мацуда-сан. Как здоровье? - Хуже, чем могло бы быть. Что тебе нужно? - Опознать кое-какую вещицу. Не смотри так, мне прекрасно известно, что ты приторговываешь холодным оружием. - Дазай вынул из кармана фото кинжала с места преступления. И когда успел распечатать? - Твоё? Кто был покупателем? - Ты знаешь правила, Дазай. Я не разглашаю имена клиентов, а ты теперь не так уж высоко летаешь, чтобы спрашивать это без оплаты. - Мне вернуться с полицией и ордером, который они притащат? - выгнул бровь Шпала, приторно улыбнувшись.- Как тебе не стыдно выгонять старого знакомого?! И вообще, по дружбе мог бы и рассказать. - наигранно-обиженно протянул Осаму. - Ага, по дружбе, как же. У тебя нет друзей, это всем известно. - Ну же, Мацуда. - А, ксо, ладно! Но чтоб ко мне не ходили копы потом! - Как скажешь. О тебе даже не упомяну. - Кинжал купил какой-то мужик лет тридцати, здоровый такой шкаф. Сам шатен, чуть светлее тебя. - Имени, ожидаемо, нет?- Конечно, какой дурак будет называться, покупая оружие?

- - -

Лермонтов пытался выкинуть из головы мысли о предстоящей встрече. Она могла всё ещё быть обижена, пусть и прошло пять лет. Или, что было хуже, она могла вернуться к отцу. Такой ценный персонаж ни в коем случае не должен был попасть в руки кому-то ещё, однако, если её всё же затащили под руководство небезызвестной в узких кругах леди Кристи, то шанс на то, что девушка поможет, равнялся нулю, если не уходил в минус. И ещё… Лермонтов не мог не заметить нездоровое внимание одного из участников его шоу. Этот человек, пожалуй, мог бы сравниться по уму с ним и Достоевским, с которым нелёгкая свела давным-давно. Сначала Лермонтов даже испытывал к нему некую дружескую симпатию, пока Фёдор не разрушил его первое шоу.Лермонтов очень не любил, когда что-то или кто-то портит тщательно взращенный спектакль, по части которых он был спецом. Не зря, всё же, учился на режиссёра. Михаил устало выдохнул. Как-то много умников развелось в последнее время. - Что тебя гложет? - сзади подошёл Чехов и опёрся на стену. - Да, вот думаю, что без дураков было бы на свете очень скучно, а умников в последнее время разводится всё больше и больше. Посмотри, вот нас двое умных людей: я и Достоевский. Мы знаем почти все сокровенные мысли друг друга. Он просчитывает меня, я — его. Одно слово в свободной беседе — для нас целая история с двойным, а то и тройным дном. Мы похожи, этого не отнять. Печальное нам смешно, смешное грустно, а вообще, по правде, мы ко всему довольно равнодушны, кроме самих себя. Мы знаем о противнике всё, потому и никак не можем закончить это. Но в этот раз всё будет иначе. Достоевский привык полагаться только на себя, не доверяет даже своим подчинённым и друзьям, если Гоголя вообще можно назвать таковым. А я… Что же, для того мы и собираем команду. Мы уничтожим всё: организацию, подчинённых и самого Фёдора. От него останется только его нелепая шапка. Но, я заболтался. Есть новости о ней? - Всё, что мне удалось выяснить — она не уезжала из Лондона. Слушай, могу я узнать, кто она? - Ада Байрон, лучший техник из существующих. - Я имел ввиду, кто она для тебя? - Это не имеет значения. Если она согласится помочь, будет просто замечательно. С Адой Михаил познакомился ещё до встречи с Чеховым, будучи на первом курсе университета. Тогда по программе обмена он попал в Лондон на два месяца. Ему было девятнадцать, и в эту программу он напросился в поисках новых ощущений и в попытке сбежать из Москвы после провала его первого шоу и ссоры с Фёдором. Буквально на третий день его пребывания в дождливой Англии, гуляя по парку, он увидел на скамейке плачущую девушку лет семнадцати. Как выяснилось из их беседы, девушку звали Ада и она сбежала из дома, не желая идти по стопам отца. Тогда-то Лермонтов и узнал об Ордене Часовой Башни, в котором состоял Лорд Джордж Гордон Байрон, гениальный программист, который обучил дочку всему, что знал сам. Лермонтов тогда ещё не прошел тот период жизни, когда ищут только счастья, сердце чувствует необходимость любить сильно и страстно хоть кого-нибудь, а потому очень скоро с мисс Байрон у него завязался непродолжительный роман. Параллельно с учебой и появившейся девушкой Михаил выяснял подробности об Ордене. Уже тогда он знал, где искать. На второй неделе их знакомства выяснилось, что Ада была тяжело больна, и жить ей оставалось не более семи лет, но девушка обладала необычайно твёрдой волей, казалось, её невозможно было сломить ничем. Лермонтов впоследствии избегал связей с такими сильными личностями, но тогда он ещё мог позволить себе такой роман, ведь он и сам чувствовал к Аде глубокую симпатию. Однако, как говорится, дальше — хуже. В конце концов отношения стали его тяготить, к тому же, Михаил выяснил достаточно об Ордене в общем и о Лорде Байроне в частности, чтобы прекратить всяческие свидания с Адой. Тогда до окончания его учебы в Англии оставалось каких-то три дня, так что он вполне мог себе позволить исчезнуть чуть раньше. Он вернулся в Москву и больше не вспоминал о мисс Байрон, пожалуй, до этого самого момента.

***

- Здравствуйте, Ямада-сан. Мы бы хотели задать пару вопросов о вашей бывшей, Аоки Мидори. - Мидори? - Ямада оказался темноволосым сутулым парнем под два метра ростом. Тяжело ему, наверное, в Японии жить, учитывая, какие здесь низкие потолки. - Да. Мы хотели узнать, чем она сейчас занимается. Где живёт? - Не знаю. Провстречались год, даже пожениться хотели. А потом она увидела у меня траву, устроила скандал, сдала, и я попал сюда. Конечно, мы расстались. И хрен с ней. - Он махнул рукой.- Я не злюсь на неё уже. Переболел в первые несколько недель. - А сама она таким баловалась?- На моей памяти нет. Но, недавно, около двух или трёх недель назад она звонила, спрашивала имя диллера, у которого закупался когда-то я.- Вы так легко об этом говорите, - отметила я.- Раз уж я сюда загремел, скрывать уже всё равно нечего, не так ли? В любом случае, имя я ей назвал, мне-то не жалко. Но лучше б она тогда не звонила. - Почему нет? - удивлённо спросил Дазай. - Её штырило не по-детски. Не как от травы — там явно что-то пожёстче. Всё болтала о каких-то богах в лесу. Не знаю. А что Дори натворила? - Она мертва.

***

- На сегодня, пожалуй, хватит с меня этих душещипательных историй, - Дазай расслабленно потянулся и приобнял меня за плечи. Мы шли от станции домой, на улице постепенно начинало теплеть — близилась весна.- И мы выяснили почти целое нифига. - Ну почему же? Мы узнали, как выглядел преступник. - Так выглядит каждый пятый грузчик в порту Йокогамы. Так что не катит. Меня вот что беспокоит. Почему Мидори так резко изменилась? Судя по тому, что она сдала своего парня за хранение травки, она была противником такого. И вдруг пропадает на два месяца, при этом начиная употреблять и… похоже, она состояла в той самой секте? Но следы борьбы свидетельствуют против того, что это было какое-то добровольное самопожертвование. - Похоже, дело становится всё запутаннее. - Да. Но если это секта, то должны быть ещё подобные убийства. Я уже подключила Кёку-чан. Она сегодня весь день провела в архиве, может, нашла что-нибудь. - Давай оставим это до завтра, Ацу-чан. - Полностью согласна.

- - -

Утром следующего дня белоснежный самолёт приземлился в аэропорту Хитроу. Лермонтова посетило чувство дежавю, потому что за пять лет Лондон совсем не изменился. На двенадцать уже была назначена встреча, так что у Михаила и Марка было два часа, чтобы оставить вещи в гостинице. Лермонтов предпочитал не терять времени.