Глава 36. Поляна разбитых сердец

Чем дольше длился раунд, тем жарче и разъяреннее проходила битва. Сомнений у Эйлерта не было ни в чем. Когда он проиграл поединок с Хасаном, его поставили шестым и снова сформировали в пару. Стефани по «случайности», как и все остальные, выбыла. Орландский король и тельмаринский дофин остались один на один. Они, словно волки, смотрели друг на друга в предвкушении, готовясь по сигналу вцепиться друг другу в глотки, и ходили кругами. Питер и Эдмунд сидели рядом и переговаривались о Хасане. Не только он не внушал доверия, а еще и Люси, которая с замиранием духа наблюдала за поединком. Ее братья не понимали, за кого конкретно она болеет. Пусть Люси и думала, что ей удается тщательно скрывать свое «биполярное расстройство», это было совсем не так.

Переодетая Стефани вышла к Кэрол и Хэлтору, которые о чем-то напряженно разговаривали. Кэмбел-старший в том числе был не в восторге от происходящего, что объяснялось еще и тем, что он жил в Гальме, а у Гальмы с Тельмаром крайне напряженные отношения. Девушки подошли поближе к Люси, чтобы посмотреть на последний, завершающий этап турнира. Ударил гонг, и лезвия тут же издали агрессивный лязг. Хасан сразу, с большим напором, начал прижимать Эйлерта к земле, но тот ответил нижней подсечкой и вскочил с колен на ноги. Дофин слегка улыбнулся и попытался поцарапать сопернику ногу, но у того получилось отбиться.

Не дав Эйлерту нанести еще хоть удар, Хасан встал и замахнулся мечом прямо в шею, что на секунду привело некоторых зрителей в ужас. Для мужчин в особенности стало очевидно, что эта борьба идет не за победу на турнире, а за нечто личное. Люси снова разрывали противоречия. С одной стороны, она боялась за Эйлерта и желала ему удачи, а с другой — к Хасану ее тянуло гораздо большее, чем просто любовь, более глубокое и ей самой неподвластное. Кэрол проследила за взглядом подруги, и ее магическое нутро особо остро почувствовало вмешательство каких-то внешних сил.

Тем временем соперники разыгрались ни на шутку. В процессе боя они то стонали, то кричали, то почти что рычали друг на друга. Эйлерт понемногу начал терять самообладание и зерна воспитанности и разума. Он всегда уважал своих соперников, но не в этом случае, когда у него обещали отобрать любимую девушку. Хорошо еще, что соглашение между Орландией и Гальмой оставалось тайным ото всех, кроме Нарнии. Вот только было невдомек, что Люси уже поведала новому возлюбленному об этих планах.

— Сдавайся уже, — приказал Хасан, положив Эйлерта на лопатки и приближая к нему клинок. — Ты что, не понимаешь? Люси уже моя! — победоносно воскликнул он, а королева Амелия подскочила на месте. Это уже ни в какие рамки!

— Еще увидим! — прохрипел Эйлерт и отбросил Хасана пинком колена в живот. Он одним движением оставил глубокий порез на ребре врага, но лишь разозлил его.

Хасан замахнулся лезвием на плечо Эйлерта, и тот взвизгнул от боли, увернулся и локтем ударил врага в грудь, а потом эфесом меча в шею. Люси зажала рот ладонью и поймала на себе взволнованный взгляд Эйлерта. В его глазах не было ничего, кроме гнева. Таким его еще никто и никогда не видел. Волосы его были растрепаны, по щеке бежала кровь, а челка заслонила половину белого глаза.

«Пожалуйста, остановись», — просила одними губами Люси, но сделала только хуже. Эйлерту удалось уловить ее влюбленный взгляд, брошенный на Хасана, и король мгновенно отреагировал, только вот дофин был быстрее. Хасан мечом ударил соперника по корпусу сзади и выпнул ногой меч. Эйлерт увернулся от еще одного предвещающего боль и кровь ранения и кинул в глаза сопернику песок, а потом откинул его оружие довольно далеко. Дело осталось за малым — дать врагу возможность признаться в проигрыше.

— И что ты хочешь сделать? Кому и что доказать? — рассмеялся Хасан, когда Эйлерт прижал его ногой к земле. Народ начал хором считать до шестидесяти, проверяя, встанет ли дофин. — Знаешь, что мы делали в моих покоях с ней? Она сидела у меня в одном ночном платье и перебирала мои волосы, пока я головой лежал у нее на коленях.

— Ложь! — Эйлерт еще больше надавил сапогом на грудь Хасана и пытался не поддаться желанию проткнуть противника занесенным над ним лезвием. — Она не так могла поступить!

— Еще как могла! Ты же не думал, что она выберет тебя, если у нее появится такой, как я?! Ты же не думал, что в пятнадцать юных лет она останется тебе верной?! Сколько раз она лежала на кровати с тобой? Сколько раз она позволила целовать себя не только в губы? — нижняя губа Эйлерта задрожала, и Хасану ответ стал очевидным. — А мне она позволит всё, как только я попрошу ее руки. Люси Певенси, древняя королева Нарнии, будет только моей! Она уже мне это сказала.

Эйлерт бессильно начал опускать свой меч. Хасан скинул ногу противника с себя, маневренно подобрал свое оружие, ударил эфесом по голове соперника и вышел победителем. Ошарашенный Эйлерт пополз по земле, взглянув на Люси, которая уже спускалась вниз. Сердце бешено застучало от боли и надежды, что она всё-таки спускается к нему. Королева Амелия встала со своего трона и велела принести золотой кубок. Все нарнийцы подавлено переглянулись. Питеру стало особо страшно, потому что Эйлерту надавили на самое слабое место, а его слабое место — это Люси. Верховный король резко подорвался с места и направился к сестре. Кэрол последовала за ним, но в суматохе на трибунах увидеть ристалище уже не представлялось возможным.

— Именем Теревинфии, венчаю тебя, рыцарь, победителем международного турнира этого года! — воскликнула Амелия, беря в руки золотой венец и надевая его на голову Хасана. — Получи же венец и кубок в дар за свои изобретательность и отвагу! У тебя есть, кому ты хотел бы посвятить свою победу?

— Разумеется, — с мерзкой шакальей улыбкой протянул Хасан и обернулся ко всем присутствующим. — Я боролся не просто за честь своего государства, но еще и за даму своего сердца. Королева Люси, не изволите ли вы подняться ко мне? — все трибуны удивленно заохали. Дамы умилились и замахали ладошками. А вот Питер и Эдмунд разгорались гневом. Эйлерт с болью взирал на то, как его любимая поднимается на подиум по ступеням с благодарной улыбкой. — Перед всем миром я хочу поклясться моей королеве в любви и задать ей лишь один вопрос, — Хасан присел на одно колено и взял красную бархатную коробочку, которую ему только что поднес слуга. — Королева Люси, вы готовы стать моей женой?

— Д-да... — неуверенно ответила Люси, хотя всё в душе и теле кричало уверенное и категоричное «нет». — Да, я согласна... — она зажала рот ладонью и подала левую руку, на которую Хасан незамедлительно надел кольцо. Он поцеловал Люси, а она не задумываясь ответила ему.

В душе Эйлерта всё в этот момент перевернулось. Он вспомнил, как собирался сделать Люси предложение в день ее шестнадцатилетия, чтобы она вышла замуж за него, когда они оба станут старше, вспомнил, как они впервые поцеловались в пещере и как она призналась ему в чувствах, как она обнимала и утешала его, когда узнала о проклятии кристаллов, как они готовили и охотились, как она клялась ему в любви и как холодно проводила из Нарнии, как она каждый раз отталкивала его, когда им овладевало желание...

И Эйлерт решился на то, на что никогда бы не решился раньше.

*****

Руки гладили ее талию, а губы всё еще целовали Мерседес, тихо и устало, но не в силах прекратить. Алессандро почувствовал, как Мечи аккуратно отстраняет его от себя. Он, с блаженством от проведенных в поцелуе минут, указательным пальцем приподнял ее за подбородок, чтобы найти в ее глазах любовь. Нежно пригладил ее волосы, думая только о том, что хочет теперь видеть свою Мечи каждый день, каждый час, приходить к ней вечером и целовать, целовать, целовать...

— Это было... — прошептал Алессандро, переведя дух, но не смог подобрать нужных слов. Он только наклонился к Мечи еще раз, чтобы чмокнуть ее в губы.

— Ошибкой, — закончила за него Мерседес и с сожалением опустила его руку от своего лица. — Это было ошибкой... — на глазах начали наворачиваться слезы стыда, а бабочки в животе готовы были разорвать ее изнутри за такие слова. — Прости меня, это правда было ошибкой, я не должна была тебя целовать. Это неправильно.

Поцелуй закончился, на смену зову сердца пришел голос разума. Как она могла подумать, что он в нее... а она в него... нет. Это неправильно. У них есть обязанности. Роберт, Хавва, семьи, королевства... Им нельзя, нельзя, нельзя! Тогда почему в душе такой скрежет? Почему ей хочется плакать, понимая, что они с Алессандро не могут повторить то, что делали сейчас?

— Что именно? Что для тебя было ошибкой? — холодно спросил Алессандро. Нервы в груди свернулись в тугой узел.

— Мы с тобой — это неправильно. Я... пойми меня верно, я не хочу стать еще одной твоей девочкой на время. Я помню, что ты мне сказал про Роберта тогда, что, видимо, я назову тебя его именем. Но у нас с тобой есть обязательства перед другими: у тебя перед Хаввой, а у меня — перед Робертом, — голубые глаза Мерседес еще больше начали наполняться слезами. Она чувствовала, что своими словами предает свои чувства и Алессандро, но ничего не могла с собой поделать.

— М-да уж, всё предельно понятно, — Алессандро слегка поморщился и повернулся спиной. Он взял лошадь за узду и, незримо для глаз Мечи, попытался скрыть боль и разочарование, которые буквально высасывали душу. Любовь — идиотское чувство.

— Эй, постой! — Мерседес со всех ног побежала к нему и заслонила проход. — Всё, что я о тебе сказала, — правда. Я лучше тебя узнала, ты добрый, ты меня спас, ты укрыл меня, когда мне было холодно, защитил, я тебе благодарна. Ты хороший человек.

— Но, видимо, не такой хороший, как твой Роберт, и недостаточно хороший для тебя, — оттолкнув Мерседес за плечо, он пошел вперед, но упорства ей было за занимать. Она снова догнала Алессандро и попыталась тщательно подобрать слова, но они не хотели приходить в голову.

— Мне больно видеть тебя таким, — честно призналась она. — Прости за то, что я сделала. Я сама не знаю, что на меня нашло.

— Зато я знаю, только ты сама себе в этом признаться не хочешь. Пошли уже, дойдем наконец до дворца, узнаем, кто там победил в турнире, и разойдемся.

— Но мы ведь останемся друзьями, верно? — с надеждой спросила Мечи уже совсем недалеко от замка, до которого оставалось несколько метров. — Ты стал мне дорог, и я не хочу забывать ни все эти дни, ни тебя, ни даже наш поцелуй. Пожалуйста, я прошу тебя, не лишай меня себя из-за моей ошибки. Просто будем друзьями, ладно?

— Настолько, насколько это возможно, — выдохнул Алессандро и тут же почувствовал себя в объятьях Мерседес. Она сжала руками его корпус, и ей не хотелось его отпускать. Чем ближе они были к дворцу, тем больше ей хотелось оттягивать время. Алессандро несмело приобнял ее и захотел поцеловать ее волосы, но не стал.

Когда они молча вошли на территорию замка, то услышали крики со стороны ристалища. Алессандро и Мерседес быстро переглянулись и побежали вперед, а потом увидели Хасана, по носу которого бежала кровь. Эйлерта оттаскивала стража, но тот всё больше рвался избить дофина, который на это только смеялся.

— Я убью его! Отпустите! — кричал Эйлерт, пока Люси умоляла его успокоиться. — Ты у меня за всё поплатишься!

— Эйл, спокойно, — к нему подбежал Питер и тоже попытался слегка оттащить друга от Хасана. — Это ничего не даст, дружище! Посмотри же на меня!

— Да, послушай моего будущего шурина, он плохого не посоветует! — воскликнул Хасан, рассмеявшись еще громче, и Питер сам захотел начистить ему морду до перелома челюсти.

— Я своего благословения на брак с моей сестрой тебе не дам никогда! Она не будет женой убийцы! — на этих словах толпа удивленно охнула. Никто не ожидал такого заявления от короля одной из ведущих держав мира.

— Питер! — возмущенно воскликнула Люси. — Это мне решать!

— Пока тебе нет восемнадцати, ты мне подчиняешься! — закричал Питер еще громче. — Кэрол, Эдмунд, отведите ее в покои, с этим я позже разберусь!

— Эйл?.. — Люси с мольбой обратилась именно к нему, потому что он частенько заступался за нее перед старшим братом или старшей сестрой. — Давай поговорим! Прошу тебя, давай поговорим! — Кэрол на это моменте заметила в глазах подруги фиолетовый оттенок. Странно...

— Мы расстаемся, я так понимаю. Не я так решил, — отчеканил каждое слово Эйлерт, оттряхнув одежду. Чем дольше он смотрел на нее, тем противнее ему это становилось. — Простите, друзья, — обратился он к другим членам нарнийской королевской семьи, — у нас с вами всё по-прежнему, к вам это не относится.

С этими словами Эйлерт направился в свои покои, чтобы отплыть сегодня незамедлительно, намереваясь по приезде снять и их с Люси совместный портрет, и кольцо с орлом, подаренное на Рождество, и убрать это всё куда-нибудь подальше от глаз. Кэрол побежала за ним.

— Эйл, стой! Это не она виновата! — королева пробивалась сквозь толпу, смотрящую на прибывших Алессандро и Мерседес, которые уже выдвигали свои обвинения Хасану. — Да погоди ты! Стой, я сказала!

— Да, Кэрол? Я тебя слушаю, — Эйлерт повернулся к Кэрол со слезами на глазах.

— У нее радужка глаз слегка фиолетовая. Не могла Люси вот так поступить по свое воле, видимо, ее опоили любовным зельем, — как на духу сказала Кэрол, совсем запыхавшись.

— Мне всё равно... — тихо протянул Эйлерт.

— Что значит «всё равно»?! Это что еще за новости?!

— Я отдал ей свое сердце давно, и я ей остаюсь верен, но не она. Мне едва-едва удалось отойти от Дерека и того, что они целовались, как я получаю еще один нож в спину. Я устал бороться, Кэрол, пойми... — глаза Эйлерта покраснели еще больше, и он показался самым несчастным человеком на свете. — Я устал. Если бы Питер так поступил, ты бы его простила?

— Нет... — нехотя согласилась Кэрол.

— Вот видишь. Сквозь неуверенность и сомнения я был с ней всегда, и в горе, и в радости, но что получил?.. Хасан прав, она юна, но я надеялся быть с ней всегда. Прости, пожалуйста, вы все — моя семья, но мне нужно время, чтобы снова видеть Люси и проходить мимо нее, будто ничего не было.

— Я понимаю, — кивнула Кэрол и обняла Эйлерта за плечи, и тогда он расплакался, словно маленький ребенок, будто Люси вовсе не предала его, а умерла. А впрочем, для него это так и было. — Тебе дать знать, если это и правда зелье?

— Я сам спрошу, когда буду готов.

*****

Тем временем Алессандро и Мерседес публично излагали всё то, что с ними произошло. Никто из нарнийцев уже не был удивлен. Кажется, Гальма и Нарния на почве общего врага сплотятся еще больше, чем раньше. Алисия уже стояла недалеко от подиума и готова была сделать свой выход. Она видела, как ее любимый то и дело старается встать рядом со своей возлюбленной и как ненавязчиво отталкивает от себя Хавву, которая была до слез рада видеть его.

— Но как вы можете доказать, что вас приказал убить именно принц Хасан? — спросила королева Амелия. Решать такие вопросы на своей территории было в ее компетенции. — Кто-нибудь что-нибудь видел?

— Я видела! — выкрикнула Алисия, и все тут же обратили на нее внимание. Доротея уже рассказала Джил и Юстасу про то, что она пропала, но никак не ожидала того, что она сейчас сделает. — Я не знаю, кто похитил их, но я хочу сделать заявление! — фрейлина поднялась и встала рядом с Алессандро. — Я, фрейлина принцессы Доротеи, заявляю, что видела цесаревича Гальмы вместе с этой девкой вдвоем. Целующимися!

Алессандро развернулся к Алисии и испепелил ее взглядом. Хавва открыла рот от удивления и уставилась на мужа и на, как она считала минутой ранее, подругу. Оба смотрели на тархистанку. Цесаревич с ненавистью, а Мерседес — с чувством вины.

— И да, это не всё! Король Армандо и принц Алессандро отправили принцессу Доротею в Нарнию вовсе не для учебы, а для того, чтобы она совратила короля Эдмунда и таким образом помогла заключить более выгодный союз против Тельмара! — ристалище, на котором было множество знатных особ, не переставало удивляться происходящему. — Юстас, прости, ты ей нравился, но мы с Джил решили, что так быть не должно. Мы с ней несколько раз спланировали, как подставить Доротею, более того, она из-за нас подвернула ногу, да и Джона я для этого поцеловала! Я закончила свою речь.

Алисия спустилась с подиума с царским видом и, кинув презрительную улыбку Доротее, направилась в их совместные покои. Юстас и Эдмунд крайне неоднозначно посмотрели на принцессу, а она готова была со стыда сквозь землю провалиться. Всё это время, с детства, она держала змею на груди и даже не замечала этого! Вред разочаровано плюнул под ноги Джил и своей уже бывшей девушке и поспешил убраться. Доротея лишь выпустила слабый вздох и протянула руку, но за ним не пошла.

— Дороти, прости... — искренне протянула Джил с испуганными, как у лани, взглядом. — Я приревновала, я не хотела...

— Я не лучше, — слабо кивнула Доротея, на глазах которой навернулись слезы. — Мне нужно было догадаться, что ты была влюблена в Юстаса, ты заблудилась, а Алисия тебя надоумила. Не переживай.

— Я так виновата, — Джил разрыдалась еще больше и обняла подругу. Та слабо прижала ее к себе в ответ. Доротея издалека смотрела на Стефани и Эдмунда, которые держались за руки, и для них всё встало на свои места, но они не могли и мысли допустить, что их новая знакомая — какая-то злодейка. Слишком она добра для совратительницы чужих возлюбленных.

Эдмунд слегка улыбнулся Доротее, то же самое сделала Стефани, давая понять, что они ее прощают. Но от этого легче не становилось. Ее предали, прилюдно унизили, подставили перед отцом, которому всё передадут, Юстас ее видеть не захочет... Пришел Джон. Он взял принцессу за руку и повел куда-то далеко, к прибрежным скалам, а там позволил выплакаться ему в плечо.

*****

— Хавва, постой! — кричала Мерседес, догоняя тархистанку, которая безудержно рыдала и не была никем замечена. — Это всё не то, что ты думаешь! Мы не хотели!

— Чего ты не хотела? — резко развернулась Хавва. Мерседес показалось, что она сжала руку в кулак от ненависти. — Я всегда знала, что ты в него влюблена. В такого мужчину, как он, просто невозможно не влюбиться, ты это понимаешь? И ты воспользовалась ситуацией, ты предала меня, мои чувства, свои слова. Ты самая настоящая дрянь! — Мечи показалось, что еще чуть-чуть, и Хавва залепит ей нехилую пощечину.

И услышала оглушающий треск. Мерседес схватилась за щеку, согнувшись в корпусе, и подняла на Хавву ошарашенные глаза. Еще секунда, и тархистанка снова нанесла бы удар, если бы ее руку не перехватил Алессандро.

— Отвяжись от нее, Хавва! — предостерег Алессандро, вмешавшись в разборки. — Ты знаешь меня, это всё наделал я! Можешь орать на меня, сколько хочешь, но не трогай ту, которая просто-напросто поддалась моим чарам. Она просто одна из многих моих девушек, какие у меня были, поняла?

Таких слов Мерседес уж точно услышать не хотела и не ожидала. Ей показалось, что Алессандро ей слегка подмигнул, но не придала этому значения. А что он говорил ей буквально недавно? Он был так обижен и разочарован тем, что она не захотела быть с ним, так что это было? Ложь? Не слушая дальше, Мерседес побежала в замок. Алессандро тяжко вздохнул и пошел на обещанную встречу с Питером. На его удивление, Верховный король и словом не обмолвился о словах Алисии. Сказал лишь только, что династические браки заключают все, и Доротея ни разу не сделала ничего плохого, так что может остаться на дальнейшее обучение, если пожелает. У них было кое-что важнее — это общий враг в лице Тельмара.

Закончив переговоры, Алессандро немедленно пошел к Мечи. Она лежала на кровати и плакала и, когда увидела его, только запустила в него подушкой.

— Убирайся! — приказала она. — Видеть тебя не могу после того, что ты сделал!

— А что я сделал? — искренне поразился Алессандро.

— Не прикидывайся! Решил совратить меня для своей коллекции кукол?! У тебя вышло, поздравляю! А теперь оставь меня в покое!

— Я же тебе дал понять, что это я говорю Хавве, чтобы она тебя не тронула. Или это не было таким очевидным? — Алессандро сел к ней на кровать и посмотрел в ее голубые глаза. — Я соврал, чтобы тебя защитить, ясно?

— Да от кого защитить? — сбавила пыл Мерседес, начав понимать, что снова оказалась неправа.

— От Хаввы. Она могла нажаловаться своим слугам, а те без ее ведома с радостью пошли бы мстить. Твоей крови на моих руках не будет, — четко сказал Алессандро. — Хотя чему я удивляюсь? Ты ведь всегда думаешь обо мне только плохое, правда?

Воцарилось долгое молчание.

— Прости...

— За что? За это? — Алессандро отвернулся и с досадой потер шею. — А разве это не один случай из многих? Помнишь, как я умирал в муках? Что ты подумала? Правильно, что я притворяюсь и хочу тебя изнасиловать. А когда ты спросила про то, бью ли я женщин? Наверняка увидела что-то и повесила это на меня, — чем больше Алессандро говорил, тем больше Мерседес становилось стыдно. — Ну или помнишь, как тебя схватил этот похититель? Ты подумала, что я способен тебя бросить и убежать.

— Я тогда просто плохо тебя знала... — пролепетала Мерседес.

— Да, но сейчас-то ты меня узнала и всё равно подумала, что ты для меня очередная девочка, — Алессандро рывком встал с кровати и направился к выходу, но задержался в проходе и обернулся. — А самое главное — ты делаешь всё это, чтобы не признаться себе, что ты меня любишь.

Мерседес вылупила глаза. Правда, обернутая в слова, в сто крат страшнее.

— Не смотри на меня так, мы оба знаем это. И ты тоже знаешь, что я влюблен в тебя, но тебе на это всё равно, — когда Мечи услышала это, её нижняя губа задрожала. — Ты продолжаешь мне снова и снова говорить про Роберта после того, как я почти что признался тебе в чувствах... Ты предложила остаться друзьями, но я так не могу. После того, что было, после этого поцелуя, нет, не могу. Лучше нам не общаться вовсе. Если увидишь меня, не подходи ко мне и не говори со мной. Так будет лучше для нас обоих. Ты так решила.

— Пожалуйста, не надо... — взмолилась Мерседес, разрыдавшись от его слов. — Не будь ко мне жестоким, прошу тебя. Я больше не смогу без твоего общения. Ты мой лучший друг... Прости... Я не хочу тебя терять...

— Друг... — невесело хмыкнул Алессандро. — Да, конечно, парень у тебя уже есть. Наверняка Роберт отличный, добрый и миленький мальчик, с которым тебе будет хорошо и тепло. А я...

«Недостоин тебя». Глаза Алессандро забегали по комнате, и он вышел, зная, что больше с ней никогда не заговорит. Мерседес разревелась еще больше, упав головой на подушку. Ее сердце сжалось от сожаления и потери кого-то для нее очень важного. Всё, что они с Алессандро пережили за все эти дни, всё, что было с ними до этого, — неужели это всё станет просто воспоминаниями? Губы загорелись от трепетных мыслей от того самого поцелуя и возжелали еще. Вот только было уже поздно.

*****

На следующий день пора была покинуть Теревинфию. Ветер был силен и холоден как никогда, а небо нещадно заволокло тучами. Люси Питер насильно завел в каюту, проведя с ней ночью жесткую беседу. Он строго-настрого запретил сестре встречаться с Хасаном, а тем более выходить за него замуж. Ему не хотелось быть столь жестоким, но пока они не поймут, чем ее опоили, никаких задушевных разговоров и быть не может. Эйлерт, чтобы не было соблазна, вместе со своей командой отплыл еще ночью. Юстас не пожелал видеть ни Доротею, ни Джил. Девушки попрощались друг с другом, как добрые подруги, и принцесса пожелала им с Вредом любви и удачи, поскольку ее чувства, все, кроме стыда, уже умерли. Джон и Алессандро всю ночь утешали ее, так они и познакомились. Матросу было жаль, кажется, навсегда прощаться со своей возлюбленной, но он понимал, что остаться она не может.

— Хочешь поговорить? — пришел он к Мерседес, когда та сидела на траве в ожидании окончания загрузки багажа. Тучи мирно бежали по небу, скоро должен был начаться дождь, а Теревинфия с холма казалось такой красивой. — Ты должна кое-что знать об Алессандро.

— Я. В него. Не. Влюблена, — сквозь зубы Мерседес отчеканила каждое слово. Меньше всего ей сейчас хотелось, чтобы кто-то еще убеждал ее в обратном.

— Мы с тобой в одной и той же ситуации, — Джон сел рядом с Мерседес и тоже посмотрел на тучи. — Влюблены в тех, с кем у нас нет шансов быть, пусть ты это и отрицаешь. Доротея давно мне рассказала правду. Алессандро хочет стать королем, потому что их отец в самом настоящем смысле сходит с ума. Армандо заставил Доротею пытаться понравиться Эдмунду, хотя она этого совсем не хотела.

— И что с того? — грубо спросила Мерседес.

— Думаю, Алессандро нашел в тебе что-то, что ему помогало жить в этой непростой ситуации. Доротея говорит, что после встречи с тобой он сильно изменился. Тебе повезло, ты любишь взаимно... Не проморгай такой шанс, он единственный, другого такого не будет, — Джон похлопал Мерседес по плечу и направился в порт загружать корабль.

Когда все взобрались на палубу, Юстас и Мерседес без лишних слов проводили глазами корабль Гальмы, не догадываясь, что Алессандро и Доротея из трюма тоже наблюдают за ними. Люси сидела, обняв колени и не понимая, что ей делать дальше. Если она любит Хасана, то почему именно сейчас она так беспокоится об Эйлерте?..