Глава 31. Подлость подана, милорд

Чем ближе огромный корабль подплывал к Теревинфии, тем теплее становилось. Даже свежий морской ветер казался менее холодным и более, чем обычно. Эдмунд стоял с трубкой и внимательно рассматривал приближающуюся землю. В такие моменты он начинал понимать, почему Каспиану так нравится плавание, да и вода вообще. Однако ввиду обстоятельств ему пришлось остаться в Нарнии, несмотря на все просьбы поехать.

Каспиан разрывался между семьей и любимым делом, так как Рилиан еще слишком мал для того, чтобы бороздить по морям и океанам, а еще Нарнию оставить было не на кого. Джейсон и Сьюзен уехали, Эдмунд собрался участвовать в турнире, вместе с ним и Стефани, но вот только ей это было делать запрещено правилами. Питер подумал, что уже вырос из этих «детских игр», поэтому поехал прежде всего для того, чтобы познакомиться с нынешней королевой Теревинфии Амелией, так как король недавно скончался от болезни, а Амелия была еще в расцвете сил, народ ее любил и не желал, чтобы она уходила. А еще у Питера был дополнительный мотив, чтобы поехать. Он не спускал глаз с Люси. Хасан тоже должен быть здесь, а сердце чуяло что-то неладное.

Сама Люси объяснила свое желание поехать тем, что очень хочет поболеть на турнире за Эдмунда и Эйлерта, хоть и была натянута, словно струна. Ей казалось, что она любит Хасана, но она никак не могла объяснить себе то, что ее тянуло к нему каким-то колдовством, а не искренним чувством. Она не могла разобраться в себе, и ее это напрягало. Доротея, Стефани и Мерседес давно заметили, что с Люси творится что-то не то, но как бы они ни пытались, они не могли разговорить ее, что было очень и очень печально, потому что основания для подозрений были. Мерседес же поехала в Теревинфию под предлогом для самой себя, что ей хочется изучить новые земли, но на самом деле ей ой как хотелось повидать Алессандро и отдать ему его обручальное кольцо, однако что-то подсказывало, что он уже либо заказал себе новое, либо не особо расстроился из-за пропажи.

Услышав, что ее подруга, скорее всего, влюбилась в ее брата, Доротея выпала в небольшой осадок. Дожиться же до такого еще додуматься надо было. Алисия всю дорогу тоже думала об Алессандро, да настолько много, что все козни о мести и попытке разлучить Эдмунда и Стефани она оставила на втором плане. Да и Юстаса и Доротею разлучать было уже незачем, они и сами начали стремительно отдаляться друг друга после той самой ночи. Из-за присутствия Кардоссо Вред часто стал проводить время с Джил и учить ее технике боевого искусства, Доротея ночью тихо уходила из каюты и болтала с Джоном, стоящем на дежурстве у штурвала. И она, и Юстас чувствовали, что их короткая, но милая история подходила к концу, только не знали, как об этом сказать, боясь ранить друг друга.

— Это несправедливо, что я не могу участвовать в турнире, — всё еще досадуя из-за дурацких правил, объявила Стефани. — Я сражаюсь не хуже других мужчин. Кэрол тоже говорит, что не будь она беременной, она там всё бы разнесла, но добилась права бороться. А услышала бы это Кассандра, у нее бы уши загорелись!

— Да ладно тебе, солнышко. Мы потом с тобой в Нарнии турнир устроим, и пойдешь ты сражаться.

— Я хочу сейчас, — надулась Стефани. В такие моменты, когда она вдруг включала в себе вредность, ее носик дергался еще чаще, и она сильно становилась похожей на Кэрол.

— Ты не забывай, здесь собрались сильнейшие мужчины со всего мира. Здесь же не только шесть стран, а еще и маленькие государства, которые тоже съедутся. Будет обидно проиграть, — терпеливо напоминал Эдмунд, глядя в трубку. Стефани замолчала, обдумывая свой ответ.

Вот и показались знаменитые скалы, сильно похожие на шотландские. Над ними кричали чайки, под ними били соленые волны, там располагались лодки с рыбаками, которые вытаскивали рыбу сетями. Дома местных жителей были причудливыми. Они были построены, кажется, из сплетения веток какого-то белого дерева и покрыты соломенными крышами. Снега здесь, как правило, не бывает, а поэтому и в утеплении нет особой потребности. Именно здесь добывали все морепродукты и продавали их остальным странам. Барс, что был на корабле, почуял рыбу издалека и облизнулся.

— Смотри, как красиво, — подозвал Стефани Эдмунд и дал ей полюбоваться красотой пока еще неизвестной ей страны.

— И правда... — улыбнулась Стефани.

— Вот и гуляла бы с девчонками, чего тебя тянет воевать с нами всеми? — продолжал дразнить Эдмунд, широко улыбаясь.

— Сказал человек, которого когда-то на турнире обошла Кассандра. Ты подойди своим сестрам скажи, что им не стоит биться, посмотрим, как они отреагируют на подобное высказывание.

— Ты всё равно не победишь в этом турнире, солнце мое. Магия тебе здесь не поможет, а фехтуешь ты не так хорошо, как я, так что я бы тебе не рекомендовал даже пробовать.

— То есть ты в меня не веришь?.. — Стефани сложила руки крестом и выразительно посмотрела на Эдмунда. — По-твоему, ты настолько плохой учитель, что я, значит, даже во второй раунд не пройду?

— Да я не то хотел сказать... — помотал головой Эдмунд. — Просто у тебя нет еще такого опыта, как у меня или у других участников, чтобы победить, вот и всё. Это просто объективно, ничего более.

— Спасибо, вот теперь у меня еще больше мотивации добиться участия. Сейчас попрошу Кэрол и Питера, и они мне помогут, не то что ты! — не слушая, что ей скажут дальше, Стефани обиженно развернулась и ушла в каюту к Питеру.

— Женщины, — пожал плечами Эдмунд, надеясь на то, что Стефани сейчас побесится и остынет. Всё же он не предполагал, что ей действительно удастся добиться участия в турнире. Как же он ошибался и недооценил женскую солидарность, забыв, что королева Теревинфии с удовольствием порушит стереотип о том, что турниры только для мужчин...

Сойдя на берег после недельного плавания, всем не терпелось размять ноги и наконец-то погулять. В порту жизнь била ключом. Привозили и увозили товары, умелые моряки занимались своим ремеслом, чувствуя себя, будто рыба в воде. Пахло солью и копченой камбалой, которой торговали местные лавочники. Прибыли кареты, принимающие гостей. Среди них Мерседес усмотрела несколько незнакомых флагов, видимо, из других, менее известных государств, а также флаги Тельмара, Тархистана, Орландии и — о чудо! — Гальмы. Издалека Мечи увидела и самого Алессандро, стоящего на носу корабля и докуривающего трубку.

Заметив, что за ним уже пристально следят с земли, Алессандро только ухмыльнулся и с весьма издевательским видом послал Мерседес воздушный поцелуй, на что в ответ ему прилетел весьма неприличный жест в виде среднего пальца, который отчего-то сопровождался едва сдерживаемой улыбкой. На это Алессандро только поцокал языком и кивнул головой в сторону крестьян, привезших рыбу на продажу. Мерседес непонимающе уставилась на цесаревича, и он одними губами произнес любимое слово «деревенщина».

— А ты всё такой же имбецил, ничего не изменилось, — крикнула Мерседес, но Алессандро показал на свое ухо, мол, ничего не слышно с земли на корабле. Тогда Мечи просто покрутила пальцем у виска, и он тут же всё понял. В этот момент они сами себе признались, что скучали по этим препираниям друг с другом.

Едва только Эйлерт сошел с трапа, как начал выискивать нарнийцев. Заметив Питера, он неспешным шагом и прямой спиной пошел к нему. Короли по-дружески обнялись и поприветствовали друг друга. Как только Люси заметила Эйлера, так тут же захотела искренне побежать к нему, но какая-то неведомая сила останавливала ее от этого порыва и заставляла искать глазами другого человека. Стефани заметила этот акт секундного противоречия, и ее всё больше начала преследовать мысль, что ее подругу чем-то опоили.

Потом Стефани заметила, что Люси и Хасан улыбаются друг другу и даже пытаются встать рядышком. Кажется, Эйлерт тоже это видел и был этому совсем не рад, но не вмешивался. Может, думал, что ему это лишь мерещится и что он себя накручивает. Надо бы с ним обсудить этот вопрос. Однако сейчас предстоял путь в Танзарит — столицу Теревинфии. Кареты домчали гостей довольно быстро, меньше, чем за час. Небо хоть и было серо-голубым, тоски или сна не навеивало, а наоборот добавляло атмосферности этой морской и прекрасной стране. Все, даже «очень взрослый» Питер, по-детски рассматривали окрестности из окон с воодушевлением и любованием.

Встретила гостей королева собственной персоной. Это была приятная женщина средних лет, на симпатичном лице которой начали появляться первые небольшие морщины. Она стояла впереди нескольких своих детей, каждому из которых и восемнадцати-то не было, в серо-голубом, в цвет неба, платье с пышной юбкой. Ее русые волосы были собраны наверх, что выделяло вытянутое и царственное лицо.

— Рада приветствовать всех вас на ежегодном турнире, который, к моему счастью, в этот раз состоялся в полном составе стран. Спасибо, что посетили Теревинфию и дали ей шанс встретить вас и показать себя, — Амелия с улыбкой кивнула и попросила слуг подойти к каждому из прибывших отдельно, чтобы сопроводить в покои, а потом в столовую, в которой уже было накрыто на всех.

Королева позаботилась о комфорте своих гостей и поэтому предоставила гостям целых два крыла дворца. Доротею и Алисию она распорядилась поселить в соседней комнате с Алессандро и Хаввой. Люси, Мерседес и Стефани получили большие совместные покои, такие же были приготовлены и для проживания Эдмунда и Юстаса. Для остальных — по супружеским парам. На ужине было много замечательных блюд. Это был целый пир! В воздухе витал такой приятный запах, что голод пробуждался сам собой, а слюни так и просились потечь. Питер и Кэрол, глаза которых забегали туда-сюда, посмотрели друг на друга и решили, что на сегодня с диетой точно покончено, им всё равно в турнире не участвовать. А вот тем, кому это предстояло завтра, было совсем не сладко.

— Если честно, я давно не был в тренировочном лагере, так что вряд ли выиграю этот турнир. Но ради тебя буду стараться, — не забывая держать спину ровной и заставляя себя не накидываться на еду, сказал Эйлерт.

— Не переусердствуй, — улыбнулась Люси, помня о том, что Хасан намеривался выиграть турнир и признаться ей в любви на глазах у всего мира. — Я и так знаю, что ты молодец, — она подперла рукой голову и то и дело переводила взгляд на тельмарина. Тот назло Эйлерту поднес Люси несколько ее любимых сладостей.

— Подумалось, что вам они понравятся, — растянул губы Хасан всё в той же противной шакальей улыбке.

— Да, я люблю эти эклеры, спасибо, — Люси ответила улыбкой.

— Только мне кажется, что у нее есть, кому за ней ухаживать, вы не находите? — встал со стула Эйлерт и слегка сощурил свои разные глаза. Ростом он был выше дофина, что добавляло ему величественности.

— Ах, вы пара с королевой Люси? — делая вид, что слышит об этом впервые, спросил Хасан. — Странно, почему я тогда этого сразу не заметил? — с неким намеком добавил он.

— Но сейчас вы это заметили, так что я попрошу вас уйти, — с несвойственной ему агрессией прошипел Эйлерт. — И желательно больше не подходить.

— Я думаю, что королева — не ваша собственность, чтобы решать за нее, с кем ей хочется общаться. Я прав, Люси? — весьма фривольно обратился Хасан к Люси, на что она робко кивнула. Теперь Эйлерт ничего не понимал. — Или вы думаете, что вы лучше меня?

— Я не думаю, я знаю, — без капли сомнения ответил Эйлерт. Чем больше он общался с этим идиотом, тем меньше жалел, что подписал указ о том, чтобы подготовить военные силы в помощь Гальме против Тельмара. Хасан приказал когда-то и покуситься на их жизни.

— Проверим на турнире. Мне несложно встать с вами в пару и сразиться.

— Согласен.

— Ну тогда до завтра. Не думайте, что останетесь целым, — дофин улыбнулся и подмигнул Люси, а потом ушел восвояси. Он кинул взгляд на гальмианцев и заметил, что Алессандро внимательно следил за их спором и наверняка мысленно поддерживал Эйлерта. «Сейчас будут против меня сплетни плести», — подумал Хасан и завел беседу с каким-то лордом.

— Эйлерт, почему ты так себя ведешь? — с укором спросила Люси, когда они остались наедине. — Он просто подошел и поднес мне сладости, в этом ведь нет ничего плохого.

— Люси, он сговорился с Диром, чтобы убить нас всех, разве ты забыла?

— Это не доказано, — смело отрезала Люси.

— Это очевидно для всех. Он пытался отравить Алессандро. С каких пор ты с ним подружилась и решила стать его адвокатом? — несколько растерялся Эйлерт, но всё еще был в ярости и не собирался сбавлять свой пыл.

— А с каких это пор ты подружился с Алессандро?

— Мы союзники, а не друзья. И с сегодняшнего я об этом ни капли не сожалею. Прости, но я сделаю всё, чтобы победить завтра на турнире, и Хасана, и всех остальных, — на миг Эйлерт почувствовал, что нужно было вести себя еще грубее и еще жестче, как это всегда делает Джейсон. Он не церемонится, а высмеивает оппонента, тем самым выводя его на чистую воду.

— С тобой невозможно разговаривать, — разозлилась Люси, хотя не хотела и вообще не понимала, что делает. Она встала из-за стола и направилась к подругам, от внимания которых также не ускользнул этот инцидент. Он в принципе ни от кого не ускользнул, и поэтому присутствующие даже начали делать ставки либо на Эйлерта, либо на Хасана.

— Прошу прощения, но я слышал ваш разговор, король, — к раздосадованному и злому Эйлерту подошел Алессандро. — Правильно, что сразу ставите его на место, иначе королева Люси ненароком может попасть в его сети, если, конечно, еще не попала. В общем, просто хотел пожелать удачи и предупредить, что Хасан не умеет бороться честно, будьте осторожны и не дайте себя одурачить. Бдительность вам не помешает.

— Спасибо, — сухо поблагодарил Эйлерт. Ему теперь совсем расхотелось есть.

Алессандро молча кивнул и решил выйти покурить. Жаль, что нигде, кроме Гальмы, нет специально отведенных мест для курения и приходится выходить на улицу. Как только он вышел из дворца, то сразу поспешил снять новое, точь-в-точь как прежнее, обручальное кольцо. Оно так и просило от себя избавиться, потому что не несло с собой ничего, кроме разочарования и боли от того, что планы рушатся из-за обмана. Задумавшись о будущем, Алессандро медленно испускал пар из губ и любовался клубками дыма, которые развеивались так же быстро, как и появлялись. Противно было смотреть, как Доротея из кожи вон лезет, чтобы не выдать себя, противно было смотреть на Хасана, который пытается выиграть войну подлостью, противно было смотреть на Хавву, обман которой ему всё никак не удавалось простить, противно было спать с ней во всех смыслах слова, противно смотреть на нее, слышать ее дыхание, противно было даже от самого себя и от своего бессилия. А еще от отца, который допускает всё больше промашек в государственных делах и всё больше превращается в маразматика. Приходилось прикладывать много усилий, чтобы скрывать это и от подданных, и от остального мира. Ради этого необходимо было идти даже на самые мерзкие поступки... На ужасно мерзкие и заставлять страдать ни в чем неповинных людей.

Услышав чужие шаги, Алессандро обернулся и увидел приближающуюся Мерседес. Она поджала губы и не смотрела на него, но точно направлялась к нему, это было безусловно. На мгновение Алессандро подумал, что будет, если он снова попробует ее поцеловать? Ответит ли на этот раз? А впрочем, лучше не портить девочке жизнь и не давать надежды, зная, что она обречена на разбитое сердце.

— Куда я не пойду, ты всюду за мной. Это уже становится традицией, — усмехнулся он.

— Не обольщайся, я просто хотела отдать вот это, ты в жилетке забыл, — Мерседес протянула руку и подала Алессандро его обручальное кольцо. Он поднял ладонь, чтобы показать, что он уже заказал новое, но забыл, что драгоценность он спрятал в карман.

— Спасибо за заботу, деревенщина, но у меня уже есть, — Алессандро вновь затянулся и выпустил пар. — Это единственная причина, по которой ты ко мне хотела подойти, или еще есть?

— Хватит называть меня деревенщиной. Можно подумать, у меня нет имени или ты его не знаешь.

— Я не помню, чтобы ты хоть раз назвала меня по имени, — парировал он, — но если тебе не нравится слово деревенщина, то буду называть тебя просто «эй». Поверь, не ошибешься, если я тебя позову.

— Тогда у тебя кличка останется прежней, ну или новую придумаю. В любом случае ты тоже не ошибешься, — сказала Мерседес, показала ему язык и повернулась спиной, но уходить почему-то не спешила. — И куда мне девать это кольцо?

— Переплавь, больше будет пользы, — Алессандро стряхнул остатки пепла и пошел куда-то вперед, подальше от замка. Почему-то не хотелось возвращаться туда.

— Почему ты его не носишь?

— Звезды не велят, — уклончиво ответил цесаревич, но Мерседес решилась докопаться до правды и всё же разузнать, что это за человек и что он скрывает. А скрывает он многое, она это чувствовала.

— Ну нет, так не пойдет. Хавва не заслуживает к себе такого отношения! — Мерседес последовала за ним. — А ты доводишь ее до отчаяния.

— Крошка, ты хочешь, чтобы я тебе на жизнь пожаловался? Ой, или как я тебя там зову? Эй, точно. Эй, я не собираюсь рассказывать посторонней девице, что у меня творится в личной жизни. Поэтому я успокою твое любопытство всего одной фразой, а ты своим мозгом попытаешься ее обдумать: у меня есть причины, ясно?

— Я не думала, что я так мало значу... — немного опешила Мерседес, явно обидевшись.

— Для кого?

— Для тебя... Мне казалось, что... Ладно, забудь! — на глазах отчего-то начали наворачиваться слезы, и Мерседес неспешным шагом побрела прочь.

— Эй, я не хотел тебя обидеть, — предотвратил её уход Алессандро. Почему-то он не хотел оставаться один в этом темном месте. И ему стало жаль ее, как только он услышал всхлип. — Просто я прошу не задавать мне этих вопросов. Поверь, ответы тебе не понравятся. Не дуйся на меня, а то мне захочется тебя утешить, не провоцируй лучше на это. Плохо будет.

— Снова обзовешь? — слегка усмехнулась Мерседес, начиная успокаиваться.

— Скорее снова поцелую, — эти слова ударили по ушам, словно молот по наковальне. — А ты у нас дама занятая и независимая, еще и врезать можешь, так что лучше не плачь. Тем более из-за меня.

— Знаешь, я рада, что ты начал понимать, что не нужно лезть ко мне без моего разрешения. Хоть до чего-то ты, имбецил, додумался, — кивнула ему Мерседес. Она хотела было всё равно вернуться во дворец, но услышала негромкие крики где-то далеко слева от себя. Она взглянула на Алессандро, тот тоже напрягся.

Они вдвоем пошли на звук и увидели человека, которому грудь сдавили тяжи. Он сдавлено просил о помощи, и Алессандро, сделав усилие, помог мужчине освободиться.

— Ох, спасибо! — воскликнул он и встал. — Что-то заклинило, я попытался разобраться, но случайно отцепил лошадь, и она убежала, а меня придавило.

— Что ж, осторожнее надо быть, — в своей обычной манере бросил Алессандро, на что Мерседес закатила глаза и подошла поближе к мужчине.

— Вам нужна помощь? Может, довести вас куда-то надо?

— Эй, мы достаточно помогли, пойдем уже, — сделал замечание Алессандро, но перед ним друг возникло двое людей. Они были вооружены, один саблей, другой — топором. Цесаревич тут же схватился за эфес своего меча, который был с ним с недавних пор для безопасности всё время, и выставил его вперед. Мерседес почувствовала, как тот самый мужчина, которого «придавило», больно схватил ее за запястье.

— Лучше сразу сдавайся, иначе девке конец, — предложил один из нападающих. Подошло еще трое, и Алессандро понял, что победить их всех не получится, но попробовать сбежать можно. — А так мы эту милашку с собой возьмем, а не убьем на месте.

Сердце Мерседес часто-часто забилось. Ее рот накрыли ладонью, чтобы не кричала, а руки плотно зажали сзади. Она испугалась, что Алессандро сейчас просто победит тех двоих и бросится бежать, оставив ее на произвол судьбы, но он, кажется, делать этого не собирался. Или так только кажется?..

— Хорошо, убивайте, — легко согласился цесаревич и отошел назад. Мерседес ужаснулась тому, что сейчас услышала. Но Алессандро внезапно взмахнул мечом поверх Мечи и отсек голову ее пленителю. Одной рукой цесаревич приготовился атаковать, а второй отодвинул Мерседес плотнее за спину, защищая собой. Не помня себя от страха, она обняла его со спины, плотно прижавшись к нему и пыталась не закричать от ужаса.

— Я могу помочь! — робко сказала Мерседес.

— Кто из нас владеет оружием? — рявкнул Алессандро, отодвигая ее назад мелкими шагами. — Сейчас ты заберешь у этого отбитого саблю, прыгаешь под повозку и убежишь за помощью, поняла меня?

— Поняла... а... как же ты?.. — взволнованно спросила Мерседес, схватила оружие убитого и поняла, что уже видела такое. Тельмаринское... Хасан, чтобы черт его побрал! Подослал убийц!

— А я постараюсь потянуть время... — как только их окружили и плотно прислонили к повозке, Алессандро первым ударил по одному из нападавших, и у них завязался неравный бой. Мерседес сделала всё так, как ее просили, и один из подосланных убийц погнался за ней. Сабля казалась просто неподъемной, и поэтому Мечи даже не понимала, как ей можно пользоваться.

Было ясно, что на сей раз им не выбраться, а до замка бежать далеко. Попробовав защититься, Мерседес потерпела неудачу. Похититель вышиб ее оружие и плотно связал ее руки. На ее голову надели мешок, а потом она почувствовала, как ее кинули в повозку. Алессандро слышно уже не было... О чем этот имбецил думал, когда решил, что справится с ними один?! Вот если он умер... Нет, не хотелось этого представлять.

Однако уже через несколько минут Алессандро тоже оказался связанным и брошенным в повозку.

— Почему бы не прикончить их сейчас? — спросил один из нападавших.

— Хасан сказал схватить цесаревича, когда увидим, что он вышел покурить. Нам и так повезло, что он оказался далеко от дворца, чтобы шумихи не наделать. Увезем их подальше и сбросим куда-нибудь со скалы, чтобы их не смогли найти, вот и всё! Трупы, оставленные здесь, будут подозрительнее.

— Ай, ладно! Хасану виднее!

Они не знали, сколько часов ехали молча, но, кажется, уже начало светать. Алессандро втихую нашел торчащий гвоздь и натирал об него веревку, чтобы разорвать ее, надеясь успеть. Через огромное количество времени это у него всё-таки вышло. Мерседес плакала от понимания, что их судьба неизбежна. А ведь столько всего еще могло быть впереди! Целая жизнь! Вот так и делай добрые дела... Наконец повозка остановилась. Алессандро вытащили первым, за ним и Мечи. Похитители без капли промедления толкнули обоих с довольно высокой скалы в море и, дружно рассмеявшись в предвкушении получения награды, удалились восвояси. Только вот они не видели, что Алессандро налету скинул с себя мешок и, упав в воду ногами вперед, оказался на поверхности. Всё тело ломило от соударения с водой, но нужно было найти Мерседес.

Нырнув несколько раз, цесаревич достал Мерседес на поверхность, снял с нее этот мешок и, с трудом доплыв до берега, упал прямо на серый мокрый песок. Мечи лежала без сознания, но дышала размерено. Видимо, в легкие она сильно воды набрать не успела. Развязав ей руки и точно удостоверившись, что она жива, Алессандро увидел глубокий порез на своем предплечье. Кровь в нем остановилась, но было ужасно больно. Цесаревич тут же оторвал кусок от какой-то парусины, которая валялась здесь же, и сделал ранение невидимым для глаз, а потом от усталости упал, без сил подняться. Смотрел на Мерседес и благодарил Аслана за то, что успел ее вытащить, а потом, отдохнув и не жалея себя, поднял ее на руки и пошел куда глаза глядят.