Глава 8. За стеклом

Эмма застыла, будто её прибили к полу. Лампочка фонарика дрожала, прыгая по лицу клоуна, высвечивая то огромные тёмные глазницы, то кривую, как будто нарисованную ножом, улыбку. Он не пытался войти. Просто стучал — методично, размеренно, как часы, отсчитывающие секунды до чего-то ужасного.

Тук. Тук. Тук.

Эмма закричала, бросилась назад, фонарик выпал из руки, упал и заскользил по полу, оставив пляшущий луч на потолке. В панике она добежала до кухни, схватила телефон. Экран тускло засветился, но сети не было. Ноль палочек.

— Чёрт... — она вдавила кнопки снова, но ничего не изменилось.

И тут тишину разрезал другой звук. Дверная ручка. Медленно, со скрипом, будто кто-то пробовал её провернуть снаружи.

Эмма прижалась к стене, едва дыша. На секунду всё стихло, и ей показалось — может, показалось, может, это сон. Но затем стекло разлетелось грохотом, будто его разбили молотком.

Она закричала и бросилась наверх. Лестница казалась бесконечной, ноги едва слушались. Позади раздались тяжёлые шаги, слишком медленные и уверенные, как у хищника, который знает, что жертва уже в ловушке.

Дверь её комнаты захлопнулась, замок щёлкнул. Эмма прижалась к нему спиной и старалась не плакать. Сердце грохотало так громко, что она думала — его услышит весь дом.

А потом... наступила тишина. Абсолютная.

Ни шагов, ни дыхания, ни шороха. Только гул крови в ушах.

Она стояла так минуту, две. Наконец, решилась — медленно подошла к окну, выглянула во двор.

И увидела его.

Клоун стоял прямо под её окном. Лицо запрокинуто, пустые глазницы уставились наверх, прямо в неё. Улыбка не двигалась, но вся поза тела говорила: он ждал. Он не пытался скрыться, не убежать. Ему было достаточно знать, что она видит его.

У Эммы по спине пробежал холод. Она поняла — он играет.

И эта игра только началась.

отпрянула от окна, резко задернула шторы, будто тонкая ткань могла её защитить. Но темнота за занавесом дышала, как живое существо. Её колени дрожали, и она бессильно осела на пол.

Что делать? Вызвать полицию? Телефон молчит. Кричать? Кто услышит? Соседи далеко, а дом стоит почти у леса.

Внизу раздался звук — глухой, вязкий. Словно кто-то перетащил тяжёлый предмет по полу. Эмма затаила дыхание. Шорох. Стук. А потом — протяжный скрип, как будто кто-то медленно провёл ногтями по дереву.

Она подползла к комоду, схватила старую бейсбольную биту — подарок от брата. Ладонь скользнула по гладкому дереву, сжала сильнее. Бесполезно? Наверное. Но без неё она бы сошла с ума.

Внезапно в коридоре загорелся свет. Тусклая лампочка, мигая, ожила сама собой. Эмма замерла, не понимая, как такое возможно: выключатель был внизу, в прихожей.

И тут что-то... медленно прошло за дверью её комнаты. Шаги — тяжёлые, но неестественные, как будто ноги двигались не совсем правильно, слишком растянуто.

Эмма подползла к двери и прижала ухо. Сначала — тишина. Потом едва слышное хриплое дыхание. Долгое, словно кто-то втягивал воздух с наслаждением.

Она отпрянула. Замок дрогнул. Ручка дёрнулась один раз, другой. И замерла.

Эмма прижалась к стене, стиснув зубы. Время растянулось. Каждая секунда казалась вечностью.

И вдруг — звон. Высокий, резкий. Она дернулась. Телефон на полу ожил сам по себе. Экран вспыхнул. На дисплее — входящий вызов.

Номер был пустым. Только длинная череда нулей.

Эмма медленно подняла трубку, рука дрожала.

— Ало?.. — почти шёпотом.

На другом конце — тишина. Но потом раздалось нечто, похожее на смех. Не громкий, не радостный, а глухой, словно кто-то смеялся, зажав рот ладонью.

Экран мигнул и погас.

Тишина снова вернулась в комнату.

А потом... за окном раздался новый стук. Тук. Тук. Тук. — но не в стекло, а прямо по стене, будто клоун обошёл дом и теперь барабанил кулаком в её стены, играя с её страхом.

Эмма крепче сжала биту и закричала, как будто хотела перекричать этот ужас.

Но дом ответил ей эхом. И ей показалось — стены сами начали шептать. Эмма понимала, что если будет просто сидеть и ждать, то сойдёт с ума. Она медленно, стараясь не шуметь, встала с пола. Бита в руке казалась слишком лёгкой — игрушкой, а не оружием. Но другого выбора не было.

В коридоре всё стихло. Только лампочка продолжала мигать, будто кто-то специально издевался над её нервами. Она сделала шаг. Половица предательски скрипнула.

И сразу — ответ. Тихий смешок, донёсшийся снизу, из гостиной.Не громкий, но такой, что кровь застыла.

Эмма замерла. Дыхание перехватило. Она медленно подалась вперёд, выглянула из комнаты. Коридор был пуст. Лишь тени прыгали по стенам.

Снизу донёсся глухой удар. Что-то упало. Потом — шорох, как будто кто-то возился с мебелью.

Эмма решила рискнуть. Медленно спустилась на несколько ступенек, сердце колотилось, будто её могли выдать удары крови в висках.

И тогда она увидела.

Посреди гостиной стоял... силуэт. Человеческий, но какой-то странный, с перекошенными пропорциями. Свет мигающей лампы резал его на куски, но было ясно одно: он был в костюме. В клоунском.

Белый воротник, чёрные пуговицы, искажённая маска на лице.

Он стоял к ней боком и что-то держал в руках. Большой нож? Нет... это был детский плюшевый мишка. Игрушка её младшего брата, которую она видела последний раз много лет назад.

Эмма едва не вскрикнула.

Клоун медленно поднял голову, словно чуял её взгляд. Его маска повернулась прямо на лестницу. Глаза за прорезями — чёрные дыры. И тогда он заговорил.

Голос был неестественный, как будто несколько человек одновременно произносили слова разными интонациями:— Ты играешь... неправильно.

Эмма сделала шаг назад. Бита дрогнула в её руках.

Клоун резко наклонил голову, издал резкий смешок и в следующую секунду исчез. Просто растворился во мраке, как будто его и не было.

Но плюшевый мишка остался лежать посреди гостиной.

Эмма не выдержала — закричала, отступая по лестнице наверх. Но на полпути её крик перехватился, потому что за её спиной — на верхней площадке — раздалось то самое тук-тук-тук.

Она обернулась.

И увидела: дверь её комнаты снова была открыта настежь. А на полу, прямо у порога, стояла клоунская маска, та самая, что только что была на нём.

Но самого клоуна внутри не было. Эмма застыла. Маска на полу смотрела на неё пустыми глазницами, будто дразнила: я рядом, но ты меня не видишь.

Всё внутри оборвалось. Руки начали дрожать так, что бита едва не выскользнула. Горло перехватило, и воздух перестал проходить. Она судорожно хватала ртом пустоту, будто задыхалась в собственном доме.

Мысли сбились в кашу: это сон, это галлюцинация, я схожу с ума... Но ногам было всё равно. Они сами по себе понесли её назад по лестнице. Она оступилась, ударилась о стену, но боли не почувствовала.

В ушах стоял звон. Всё вокруг закружилось, словно стены дома начали падать на неё. Лампочка мигала, резала глаза, превращала пространство в обрывки фотографий.

Сердце вырывалось из груди. С каждой секундой становилось всё хуже. Казалось, если она не вдохнёт — прямо сейчас умрёт. Но вдохнуть не получалось. Только хрип, слёзы и дрожь.

Эмма рухнула на колени. Пальцы царапали пол, будто ища за что ухватиться, чтобы не утонуть в этом кошмаре. Всё тело било мелкой дрожью.

И тут, сквозь собственный хрип и стук крови в ушах, она услышала...

Шаги. Медленные, тяжёлые. Сверху. Из её комнаты.Тук... тук... тук.

Каждый шаг отдавался у неё внутри, как удар молота.

Эмма вжалась в стену, не в силах пошевелиться. Она хотела закрыть уши, но руки не слушались. Хотела закричать, но горло сдавило до боли. Паника полностью парализовала её.

Тень медленно скользнула на лестницу. Фигура в костюме клоуна спускалась вниз, не торопясь. В руке у него был не мишка и не нож, а что-то другое — длинный ржавый гвоздь, зажатый, как игла.

Эмма задыхалась, мир плыл перед глазами. Она успела только подумать: вот и всё...

И вдруг — свет мигнул последний раз и погас окончательно.

Дом накрыла кромешная тьма.