Глава 3

Минчджу стояла в просторной комнате западного крыла поместья Рю, окружённая роскошью, к которой её жизнь в рамённой лавке не готовила. Стены из тёмного кедра были расписаны сценами битв, где драконы и тэнгу сражались под кровавой луной. Полы, отполированные до блеска, отражали свет бумажных фонарей. На низком столике лежало кимоно — алое, расшитое золотыми лисицами, чьи глаза из нитей сверкали, как живые. Слуги, молчаливые, как тени, помогли ей переодеться, их руки двигались быстро, но без грубости. Ткань скользила по коже, мягкая, но чужая, словно ошейник из шёлка. Минчджу стиснула зубы, подавляя желание разорвать кимоно. Это клетка, — шептала она себе, но кицуне внутри молчала, словно выжидая.

Через полчаса дверь скользнула в сторону, и вошёл Рю. Его чёрное кимоно обтягивало мускулистую фигуру, длинные волосы, стянутые в узел, блестели, как обсидиан. Его глаза — холодные, но с тёплой искрой — скользнули по ней, и он улыбнулся, с той харизмой, что могла заставить толпы замолчать.

— Как живётся моей маленькой лисичке? — спросил он, голос бархатный, с лёгкой насмешкой, но в нём чувствовалась странная мягкость. Он прислонился к косяку, скрестив руки, кольца блеснули в свете фонарей. — Шёлк тебе к лицу. Гораздо лучше, чем те лохмотья из лавки.

Минчджу стиснула кулаки, её глаза полыхнули гневом.

— Отвали! — выплюнула она, голос дрожал, но был твёрдым.

Рю рассмеялся — тёплый, заразительный звук, который не вязался с его репутацией. Он шагнул ближе, но держал дистанцию, словно уважая её пространство.

— Ох, лисичка, как неразумно, — сказал он, приподняв бровь, его тон был саркастичным, но с ноткой восхищения. — Разговаривать так с тем, у кого вся твоя жизнь в руках? — Он сделал паузу, его взгляд стал серьёзнее, почти уязвимым. — Но знаешь, мне нравится твой огонь. Он напоминает мне... — Он оборвал себя, словно сказал лишнее, и махнул рукой. — Пойдём. Есть люди, которым стоит увидеть, что ты теперь моя.

Минчджу хотела возразить, но его харизма, эта смесь силы и лёгкости, сковала её. Он кивнул, и она, стиснув зубы, последовала за ним, чувствуя, как кицуне шепчет: Осторожно. Он играет с тобой.

Зал собраний клана Тэнгу был огромен, пропитан запахом сандалового дерева и воска от десятков фонарей, чьё пламя отражалось на лакированных полах. Стены украшали свитки с драконами, чьи когти и глаза казались живыми в полумраке. За длинным столом сидели главы кланов — якудза, чьи кимоно из чёрного и алого шёлка скрывали кинжалы и амбиции. Камицуме, с их вороньими медальонами, Сейрю с татуировками змей на запястьях, и другие, менее известные, но не менее опасные. Их взгляды были острыми, как катаны, а шёпот — ядовитым, как змеиный укус.

Рю вошёл первым, его походка была уверенной, но лёгкой, словно он танцевал на краю пропасти. Минчджу следовала за ним, её алое кимоно шуршало, а сердце колотилось. Она чувствовала взгляды — цепкие, жадные, оценивающие. Рю остановился в центре зала, его присутствие заставило всех замолчать. Он повернулся к Минчджу, его улыбка была одновременно хищной и чарующей.

— Господа, — начал он, голос звонкий, с театральной интонацией, которая приковывала внимание. — Позвольте представить мой... талисман. — Он сделал паузу, его рука слегка коснулась плеча Минчджу, жест был почти нежным, но демонстративным. — Минчджу, избранница Кудзу, кицуне с двенадцатью хвостами. Думаю, вы понимаете, что это значит.

Шёпот прокатился по залу, как ветер перед бурей. Глава Камицуме, худощавый мужчина с глазами, как у ворона, наклонился вперёд, его кольца звякнули о стол.

— Двенадцать хвостов? — Его голос был холодным, но с завистью. — Докажи, Тэнгу.

Рю усмехнулся, его глаза блеснули, как лезвие на свету.

— Доказать? — Он повернулся к Минчджу, его взгляд смягчился, но в нём была одержимость. — Лисичка, покажи им искру. Не бойся.

Минчджу стиснула зубы, её кожа заныла, как перед появлением хвостов. Он использует меня, — подумала она, но кицуне внутри зашептала: Сделай это. Она закрыла глаза, и свеча на столе вспыхнула голубым пламенем. Тени на стенах задвигались, формируя силуэты лисьих хвостов. Зал ахнул, шёпот стал громче.

— Кудзу, — пробормотал кто-то из Сейрю, его голос дрожал от страха и алчности.

Рю поднял руку, и тишина вернулась. Его улыбка была торжествующей, но в его глазах мелькнула тень — не триумф, а что-то глубже, почти болезненное.

— Теперь вы понимаете, — сказал он, его голос был твёрдым, но с лёгкой насмешкой. — Тэнгу — не просто клан. Мы — буря. И она, — он кивнул на Минчджу, — её сердце. Завидуйте молча, господа. Это избавит вас от... неприятностей.

Камицуме обменялись взглядами, их лица были масками ярости и зависти. Рю повернулся к Минчджу, его голос стал тише, только для неё.

— Неплохо, лисичка, — прошептал он, с саркастичной ухмылкой, но в его тоне была искренняя гордость. — Ты заставила их дрожать. Даже я почти поверил, что ты моя.

Минчджу посмотрела на него, её гнев боролся со странным чувством — он не просто использовал её, он видел в ней силу, которую уважал. Но она знала: это игра. И Рю, с его харизмой и тёмной душой, был самым опасным игроком.

— Это не конец, — бросила она тихо, её голос был холодным, но твёрдым.

Рю рассмеялся, его смех эхом разнёсся по залу, заставляя всех обернуться.

— О, лисичка, это только начало, — сказал он, подмигнув ей. — И я ставлю на тебя всё. Даже этот проклятый мир.

Он повернулся к кланам, его фигура снова стала центром внимания, но Минчджу чувствовала, как его взгляд возвращался к ней, полный одержимости и чего-то, что она не могла понять. Кицуне внутри шептала: Он твой враг. И твой щит. И впервые Минчджу задумалась, кто из них в чьей клетке.

Поместье Рю дышало роскошью и опасностью, как его хозяин. После собрания кланов, где взгляды якудза жгли Минчджу, словно раскалённые угли, её привели в его личные покои — просторную комнату с кедровыми стенами, расписанными драконами, чьи когти казались готовыми ожить. Полы, отполированные до зеркального блеска, отражали свет бумажных фонарей, но тени в углах шептались о тайнах. На низком столике лежала ночная рубашка — белый шёлк, тонкий, почти прозрачный. Слуги помогли Минчджу переодеться за ширмой, их движения были быстрыми, но она чувствовала себя обнажённой под их взглядами. Ткань облегла её тело, подчёркивая грудь второго размера, осиную талию, длинные ноги. Русые волосы, распущенные до колен, сияли в полумраке. Она стиснула зубы, подавляя желание разорвать рубашку. Я не его игрушка, — твердила она, но кицуне внутри молчала, словно предвкушая игру.

Дверь скользнула в сторону, и вошёл Рю. Он был в одних чёрных штанах, его мускулистый торс, покрытый татуировками драконов и шрамами, выглядел как холст, где каждая отметина рассказывала историю крови и власти. Его длинные волосы, стянутые в узел, блестели, а глаза — холодные, но с тёплой искрой — скользнули по Минчджу. Он улыбнулся, его харизма заполнила комнату, как аромат сандала и грозы.

— Как живётся моей маленькой лисичке? — спросил он, голос бархатный, с насмешливой мягкостью, но с ноткой одержимости, что заставляла сердце биться быстрее. Он шагнул ближе, его движения были уверенными, как у хищника, знающего свою силу. — Эта рубашка... чёрт, лисичка, ты выглядишь, как огонь, который я хочу разжечь.

Минчджу вспыхнула, её кулаки сжались.

— Иди к чёрту, ящерица! — выплюнула она, её голос дрожал от гнева, но был острым, как кинжал.

Глаза Рю покраснели, вспыхнув драконьим пламенем, его зрачки сузились, как у зверя. Он шагнул к ней, воздух сгустился, пропитанный его аурой.

— Повтори, — прорычал он, голос низкий, опасный, но с лёгкой улыбкой, словно её дерзость его забавляла.

Минчджу встретила его взгляд, её глаза загорелись лисьим золотом, отражая вызов.

— Повторяю! — бросила она, её голос стал твёрже. — Ящерица, иди к чёрту!

Рю замер, его бровь приподнялась, и он вдруг рассмеялся — тёплый, заразительный звук, полный восхищения. В один рывок он повалил её на кровать, покрытую шёлковыми простынями, его тело нависло над ней, придавливая, но не грубо, словно он хотел почувствовать её сопротивление.

— Смелая лисичка! — протянул он, его голос был смесью сарказма и желания, глаза горели драконьим огнём. — Но сможет ли лисичка пережить моё пламя? — Он взял прядь её волос, теребя её между пальцами, его взгляд стал одержимым. — Я могу сдать тебя в бордель, забирать, когда захочу. — Его тон был угрожающим, но в нём мелькнула тень уязвимости, словно он сам боялся своих слов.

Минчджу вздрогнула, страх кольнул сердце, но она стиснула зубы, не показывая слабости.

— Только попробуй! — прошипела она, её глаза полыхнули. — И я спалю твоё поместье дотла!

Рю замер, его глаза расширились, и он издал тихий рык, но в нём было больше удивления, чем гнева.

— Играешь с огнём, — сказал он, его пальцы скользнули по её волосам, спускаясь к плечам, мягко, но с намёком на силу. — И, чёрт возьми, мне нравится, когда ты такая. — Его губы почти коснулись её, дыхание обожгло кожу, но резкий стук в дверь разорвал момент.

— Чёрт, — выругался Рю, его глаза вернулись к человеческому виду, и он бросил Минчджу взгляд, приказывая спрятать лисьи черты. Она послушалась, её глаза погасли, став тёмными.

Дверь открылась, и вошла женщина в тёмно-зелёном кимоно, расшитом чешуёй дракона. Её красные глаза выдавали род драконов, длинные чёрные волосы были уложены в сложную причёску. Увидев Минчджу, она засмеялась, её голос был резким, как звон кинжала.

— Ну, и кто же эта лисичка? — Она окинула Минчджу насмешливым взглядом. — Это и есть та самая Кудзу? Я лучше её, Рю! — Она повернулась к нему, её рука легла на его плечо, пальцы обвели татуировку дракона на груди.

Минчджу почувствовала, как в груди вспыхнуло жгучее чувство — не гнев, а что-то острое, незнакомое. Рю напрягся, его лицо стало холодным, глаза полыхнули гневом. Он резко схватил её руку, сжимая с силой.

— Не лезь к ней, Аяме, — прорычал он, его голос был низким, угрожающим. — Я ясно выразился на собрании при твоём отце, или тебе напомнить?

Аяме побледнела, но её губы скривились в насмешке.

— Ты что, не помнишь, как лишился со мной девственности? — прошептала она, её рука скользнула ниже, обводя татуировку. — Ты был моим, Рю.

Минчджу стиснула кулаки, её сердце заколотилось. Рю оттолкнул руку Аяме, его рык стал громче, в нём была боль, которую он не скрыл.

— Я трахнул тебя, потому что так было нужно! — рявкнул он, его голос был ледяным. — А теперь вали!

Аяме отступила, её глаза наполнились слезами, и она выбежала, хлопнув дверью. Рю выдохнул, его плечи опустились, и он повернулся к Минчджу. В его взгляде мелькнула вина, но он быстро спрятал её за ухмылкой. Он подошёл и обнял её, крепко, уткнувшись лицом в её шею, вдыхая её запах — шоколад и ваниль.

— Не скрывайся, лисичка, — прошептал он, его голос был мягким, почти уязвимым. — Ты же не голая передо мной стоишь.

Минчджу вспыхнула, её щёки запылали.

— Заткнись, — пробормотала она смущённо. — Не говори так.

Рю усмехнулся, его руки опустились на её талию, и он издал глухой рык, от которого она вздрогнула. Его пальцы сжали её талию, но не грубо, а с желанием, смешанным с чем-то глубоким.

— Лисичка... — Он сглотнул, его взгляд скользнул по её фигуре — обтянутой шёлком груди, тонкой талии, длинным ногам. — Ты... — Он запнулся, его голос стал хриплым. — Ты заставляешь меня терять контроль.

Он убрал её руки, которыми она пыталась прикрыться, и снова обнял, прижимая к себе. Его шрамы и татуировки, рельефный пресс, накачанные руки — всё это было как картина, но живой, тёплой. Минчджу чувствовала его тепло, его дыхание на своей шее, и её сердце билось быстрее.

— Не бойся, — сказал он, его голос был наполовину саркастичным, наполовину искренним. — Я не съем тебя. Но спать будем вместе — чтоб ты не сбежала. И... — Он сделал паузу, его глаза блестели. — Потому что я не хочу отпускать тебя. Никогда.

Минчджу смотрела на него, её гнев боролся с чем-то новым — чувством, которое она не могла назвать. Кицуне шептала: Он опасен. Но он твой. И впервые она не знала, кому верить.