ПОХОРОНЫ

Церемония проходила в маленькой церкви на окраине. Каменные стены с глубокими трещинами источали едва уловимый аромат ладана и горелого воска, создавая атмосферу таинственного уединения. Свечи, расставленные вдоль прохода, потрескивали, отбрасывая дрожащие тени, которые словно жили своей жизнью, танцуя на старых каменных стенах. Скрип старых деревянных скамей. Голос священника звучал размеренно, глухо, почти гипнотически, отдаваясь гулким эхом в каменном зале. Арсений стоял в углу, один, почти сливаясь с тёмными очертаниями стены.

В центре зала, на возвышении, стоял гроб. Он был накрыт плотным чёрным покрывалом, на котором лежал венок из искусственных цветов. Арсений не мог отвести взгляда.

Его глаза были прикованы к этому неподвижному объекту, но мысли уносились далеко.

"Ты ведь мог рассказать мне, дед... Почему ты молчал?" Эти мысли застряли в голове, как заезженная пластинка. Они звучали на фоне шёпота молитвы, на фоне глухого скрипа дерева, на фоне тишины, которая с каждой секундой становилась всё гуще. Он не мог избавиться от чувства обиды. Это была странная смесь - уважение и восхищение к человеку, который сделал для него так много, и горечь из-за того, что тот унёс с собой в гроб нечто важное, нечто, что Арсений чувствовал своим долгом узнать.

Он машинально достал из кармана зажигалку. Её металлическая поверхность была холодной, как и всё вокруг. Арсений сжал её в руке, словно это могло помочь ему понять то, что он упустил. "Что ты хотел уничтожить? Почему именно дом? Ты боялся, что я найду то, что ты хотел спрятать? Или это что-то, что ты сам не мог вынести?" Мысли крутились вокруг этих вопросов, оставляя всё больше пробелов вместо ответов. Шёпот молитвы затих. Священник, склонив голову, медленно удалился, оставив Арсения одного в холодной церкви.

Арсений сделал шаг вперёд, приближаясь к гробу. Он остановился у самого гроба, его руки невольно потянулись к покрывалу, но он так и не коснулся его. Его взгляд упёрся в этот чёрный бархат, за которым скрывалось всё то, что он никогда больше не узнает. Внезапно он услышал звук. Лёгкий, почти неразличимый шаг, будто кто-то осторожно ступил на каменный пол за его спиной. Арсений резко обернулся. Его глаза искали источник звука, но в полумраке церкви никого не было. Лишь колеблющиеся тени, отбрасываемые свечами, продолжали свой зловещий танец.

Он задержал дыхание, вслушиваясь в тишину. Она была абсолютной, оглушающей, но в этой тишине звучал какой-то отзвук, неуловимый, словно шум ветра, застрявшего в узких проёмах каменных стен. Арсений снова повернулся к гробу, пытаясь сосредоточиться на своих мыслях. "Это всё нервы," - сказал он себе, но чувство тревоги уже пустило корни где-то глубоко внутри. И тут звук повторился. На этот раз он был чуть громче, ближе. Шаг? Скрип? Он не мог понять. Холодный пот проступил на лбу, сердце забилось быстрее.

Он медленно огляделся, но в полумраке церкви ничего не изменилось. Тени всё так же двигались, словно притворялись живыми. Арсений сделал ещё шаг назад, но не успел - новый звук прозвучал совсем рядом. Громкий, гулкий, словно кто-то нарочно наступил на скрипучую доску. Ему казалось, что он даже почувствовал лёгкое движение воздуха за спиной.

Арсений резко обернулся. Но там по-прежнему никого не было. Только свечи, только игра теней. Только гроб, молчащий у него за спиной.

Шаги становились всё громче, их ритм перекатывался по каменным стенам, превращаясь в странное, приглушённое эхо, словно сама церковь повторяла их, подстраиваясь под неумолимость приближающегося человека. Арсений замер, его дыхание участилось, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Гнетущая тишина, которая только что окутывала всё вокруг, разрывалась этим ритмом.

Наконец, из мрака прохода выступил силуэт. Это был высокий мужчина в длинном тёмном плаще. Его походка была уверенной, но странно медленной, как будто он хотел дать Арсению время ощутить всю неизбежность своего приближения. Мужчина остановился в нескольких шагах, и когда его лицо оказалось освещено мягким светом свечей, Арсений заметил блеск фиолетового камня в кольце, украшавшем его правую руку. Глаза мужчины, холодные и пронзительные, казалось, видели больше, чем стояло перед ними. От его взгляда по телу Арсения пробежал неприятный холод.

- Жил один, умер один, - сказал мужчина вместо приветствия, его голос был низким, бархатистым, но с резкими нотками, будто каждое слово выточено из камня. В нём слышалась странная смесь насмешки и сочувствия.

Арсений выпрямился, стараясь не показывать свою растерянность.

- Кто вы? - холодно спросил он, взгляд его остановился на кольце. Камень в нём будто притягивал взгляд, переливаясь слабым фиолетовым светом. И тут вспышка воспоминания пронзила его сознание. - Подождите... - Арсений сузил глаза. - Мы с вами столкнулись в больнице.

Мужчина чуть приподнял бровь, его лицо почти не изменилось, но Арсений уловил лёгкий намёк на удовлетворение.

- Да, - ответил он ровным голосом. - Я старый друг твоего деда. Меня зовут Кмир.

Он протянул руку, и Арсений, после короткой паузы, пожал её. Рукопожатие оказалось холодным,.

- Не знал, что у него были друзья, - сухо заметил он, убирая руку. - Дед всегда был... один.

- Это правда, - кивнул Кмир, его голос зазвучал мягче, но в нём всё равно сохранялась некая острота. - Но он часто говорил о тебе. Ты был его гордостью, знаешь ли. Хотя одиночество, да... Посмотри, куда оно его привело.

Арсений нахмурился, ощутив в этих словах насмешку, прикрытую тонкой вуалью сочувствия. Гнев вспыхнул где-то глубоко внутри, прокатился горячей волной по телу.

- Ты ничего не знаешь о нём, - резко бросил он.

- Не спеши с выводами, - возразил Кмир, его голос стал ниже, почти шёпотом, но от этого он звучал только сильнее.

- Я знаю больше, чем тебе кажется. Например, что ты знаешь о нём? Ты прожил с ним столько лет, Арсений, но что ты знаешь о его жизни, о его страхах, о его целях?

Эти слова ударили Арсения, как молот. Он на мгновение замер, в голове вспыхнули воспоминания о деде - его молчание, его загадочные предупреждения, его решимость уничтожить дом. И при всём этом... он действительно мало знал. Человек, который был для него так важен, правда казался незнакомцем.

Кмир сделал шаг вперёд, его фигура нависла над Арсением.

- Он был сложным человеком. Я знал его гораздо дольше, чем ты. И знаешь, что самое интересное? Он жил для тебя, старался уберечь тебя, хотя знал, что ничего не выйдет. В конце он просто смирился.

Слова Кмира проникали под кожу, вызывая смесь гнева и отчаяния. Арсений сжал зубы, пытаясь не поддаться эмоциям.

- Хватит говорить загадками. Чего ты хочешь? - его голос прозвучал резко, почти срываясь на крик.

Кмир усмехнулся. Эта усмешка была пугающе спокойной.

- Не я чего-то хочу, - сказал он, глядя прямо в глаза Арсению. - Это ты хочешь. Ты ищешь правду. Ты ищешь себя. И, если честно, я просто удивляюсь, как долго ты убегал от очевидного.

- Что ты несёшь? - голос Арсения дрогнул, но он тут же выровнял его, стараясь не показать, как слова Кмира задевают его.

- Боишься, - спокойно продолжил Кмир. - Ты всегда боишься. Боишься правды, боишься прошлого, боишься будущего. Но знаешь, что самое забавное? Ты можешь узнать всё. Всё, что скрывал твой дед. Всё, что оставил после себя. Только один вопрос: готов ли ты к этому?

Кмир протянул руку. Его пальцы, бледные, почти прозрачные в свете свечей, застыл в ожидании. Это было приглашение, от которого нельзя было отказаться без сожаления.

Арсений долго смотрел на эту руку. Его мысли вихрем проносились в голове. Образы деда, их последние разговоры, намёки и недосказанности, тайна дома, его сгоревшее прошлое. Он понимал, что стоит на грани. Вопрос был только в том, готов ли он сделать шаг.

Но потом он качнул головой. Внутренний голос - то ли инстинкт, то ли упрямство - заставил его отвернуться.

- Мне не нужна твоя помощь, - отрезал он, отступая на шаг.

Кмир слегка приподнял бровь, но не выглядел удивлённым. Он будто ожидал этого ответа.

- Хорошо. Это твоё право. Но, знаешь, - он сделал паузу, улыбаясь едва заметной, почти скорбной улыбкой, - у всего есть последствия.

Кмир повернулся к гробу, его глаза задержались на чёрном покрывале.

- Я всегда говорил ему, что тайны разрушают больше, чем спасают, - его голос звучал тихо, почти шёпотом, но каждое слово было пропитано странным сожалением. - Ладно... Встретимся ещё.

Он развернулся и направился к выходу. Его шаги эхом разлетались по пустой церкви, угасая в темноте. В последний момент, прежде чем скрыться за дверью, он бросил через плечо:

- И я хотел бы спросить: ты любишь вкус железа?

- О чём ты?

Кмир слегка улыбнулся, но в его глазах не было ни капли тепла.

- Скоро узнаешь.

Арсений напрягся, но ничего не ответил. Когда Кмир исчез, тишина вновь вернулась в церковь. Но теперь она была другой - гнетущей, густой, словно сама церковь впитала остатки его присутствия. Взгляд Арсения снова упал на гроб. Теперь он видел в нём не просто утрату - он видел вызов.

В памяти всплывали обрывки разговоров, полунамёков, которые дед оставлял, но никогда не раскрывал полностью. Почему он избегал определённых тем? Чем занимался в молодости? Почему так упорно стремился защитить Арсения от чего-то, о чём так и не успел рассказать? Эти мысли тянулись клубком, давили, вызывали глухую, тягучую боль. Ответы, которые были так близко, теперь казались недосягаемыми, словно спрятанными за этой чёрной тканью, покрывавшей гроб.

Арсений сжал в руке шкатулку - последний артефакт, уцелевший после пожара, последний осколок прошлого. Металл холодил ладонь, будто напоминая, что и эта вещь была лишь намёком, а не ключом. Он чувствовал себя, как человек, стоящий на пороге истины, но не видящий, за какую дверь нужно потянуть, чтобы найти то, что ищешь.

"Что ты хотел мне сказать, дед?" - мысленно спросил Арсений, снова сжав шкатулку. Он вглядывался в её изящные детали, в едва заметные царапины, словно надеялся, что она сейчас раскроет свой секрет. Но металл оставался немым, а его холод - равнодушным.

Сделав глубокий вдох, Арсений наконец сделал шаг к выходу. Его шаги звучали гулко в тишине церкви, отзываясь эхом, которое казалось зловещим, словно шёпотом невидимых свидетелей. Пространство давило, холод обволакивал его, но он продолжал идти, пока не остановился у самого порога.

Его рука легла на дверной косяк, но он обернулся ещё раз, его взгляд задержался на гробе. В последний раз он пытался выудить из этой картины хоть что-то, что могло бы помочь ему. Чёрное покрывало, под которым скрывалась правда, казалось почти насмешкой. Арсений замер, тяжело дыша.

Ещё один вдох. И выдох. Арсений сжал кулаки. Его взгляд затуманился, но внутри разгоралась решимость. Он найдёт ответы. Любой ценой.

Словно поставив перед собой молчаливое обещание, он отвернулся от гроба и вышел, оставив за спиной тишину, которую не смог разорвать ни одной своей мыслью.