РИТУАЛ

Феру шагал вперёд, а за ним шли Ким, Авель и Верона. Близнецы Архип и Даша шли рядом с Вероной, прижавшись друг к другу. Архип стиснул зубы, стараясь подавить дрожь. Он не хотел, чтобы сестра видела его слабость. Внутри него разгоралась смесь страха и решимости, но он знал, что должен быть опорой для неё. Даша, напротив, не скрывала свою тревогу. В её голове крутились обрывки воспоминаний о тёплых днях, когда они с братом бегали по лугу и смеялись - эти моменты казались такими далёкими и нереальными, словно из другого мира. Архип крепче сжал руку сестры, пытаясь передать ей хотя бы немного уверенности, которой сам не чувствовал.

Тропа вывела их к устью пещеры, скрытой густыми зарослями. Заросли почти полностью скрывали вход, и лишь символы, высеченные на камне, выглядели как маяк для тех, кто знал, что искать. Эти древние символы, неподвластные времени, казались не просто украшением, а запечатанным на века предупреждением.

Мох и лишайники цеплялись за камень, но не смели закрывать руны. Внутри пещеры клубилась тьма, и воздух наполнялся странной, гнетущей тишиной, словно сама земля держала дыхание. Казалось, это место было старше самого леса и хранило истории о людях и чудовищах, давно стертых из памяти смертных.

Как только они приблизились, из полумрака вылетела подранная птица. Её крылья были рваными, местами лишёнными перьев, обнажавшими воспалённую кожу с кровавыми пятнами. Символы на её теле начали светиться, словно реагируя на присутствие близнецов, а её глаза были полны усталости, как будто она несла бремя веков. Птица, громко каркнув, приземлилась перед ними, и её тело начало искажаться в неестественных изгибах, меняясь на глазах. Кости и перья с громким, болезненным хрустом ломались и перестраивались, кожа трещала и лопалась, обнажая сухожилия и мышцы, из которых сочилась кровь. Вскоре перед ними оказался измождённый старик. Его лицо было изрезано глубокими морщинами, как древняя кора дерева, а глаза горели безумием. Его одежда была поношенной, чёрной, как сама ночь, и источала запах гнили.

Архип невольно отступил на шаг назад, ощущая, как страх охватывает его. Даша прижалась к брату, её глаза расширились от ужаса, а дыхание стало прерывистым. Ким нахмурился, его лицо исказилось гримасой отвращения, тогда как Авель не проявил ни одной эмоции. Верона, напротив, лишь раскачивалась на месте, не обращая особого внимания на происходящее, её взгляд был устремлён куда-то вдаль, как если бы она видела что-то своё. Старик опирался на длинный деревянный посох, кора которого пульсировала, будто в такт сердцебиению земли.

- Вы пришли, - его голос прозвучал, как эхо из прошлого, - я ждал вас.

Феру сделал шаг вперёд, его глаза не отрывались от старика.

- Я привел близнецов, - сказал Феру.

Старик изучающе посмотрел на него, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Его глаза, как два бездонных колодца, казались пронизывающими насквозь, оценивающими и взвешивающими, будто он решал, достойны ли они продолжить этот путь.

- Так и должно быть, - произнёс он, переводя взгляд на детей. - Они...

Дети почувствовали, как холодный взгляд старика проникает в самую глубину их души. Даша ощутила, будто этот взгляд вскрывает все её страхи, заставляя их всплыть на поверхность. Архип, напротив, старался не поддаваться страху, но внутри него всё же разгоралась паника, словно взгляд старика пробирался в самые укромные уголки его сознания, обнажая все слабости. Он стиснул зубы, заставляя себя выдержать этот невидимый натиск, зная, что не может показать слабость перед сестрой.

- Их родители... - старик ненадолго умолк, его глаза словно искали что-то в лицах близнецов. - Они пытались спрятать вас. Сбежать. Но вы знаете, что это было бессмысленно, правда?

Дети ничего не ответили, только крепче сжали руки друг друга.

- Хорошо, - старик кивнул, опираясь на посох. - Тогда идём. Пора увидеть, кто вы на самом деле.

Старик развернулся и повёл их вглубь пещеры, и вслед за ним пошли все остальные. Стены становились всё более узкими с каждым шагом, влажный камень будто дышал, а воздух пропитывался сыростью и древним холодом. Их шаги отдавались глухим эхом. Порой казалось, что стены вот-вот сомкнутся, лишив их пути назад.

Символы, выбитые на стенах, переливались неестественным светом, словно древние письмена дышали, реагируя на присутствие пришедших. Их свечение становилось ярче, как будто они сканировали каждого, оценивая его намерения. Даша ощущала, как эти символы буквально проникают в её душу, заставляя её сердце биться чаще, а Архип чувствовал давление, будто эти знаки пытались прочитать его мысли. Их свечение становилось ярче с каждым шагом, будто проверяя их намерения и оценивая достоинства. Даша чувствовала, как эти символы словно смотрят на неё, заставляя её сердце биться быстрее, а Архип ощущал странное давление, как будто эти древние знаки проникали в его мысли. Этот свет внушал Архипу и Даше одновременно страх и восхищение: казалось, что стены живут своей жизнью, наблюдают за ними и судят их. Каждая линия была покрыта вековой патиной, будто бы рука богов лично вытесала их на камне. Одни символы напоминали языки пламени, другие же сливались в неразборчивые узоры.

Ким не мог скрыть своего раздражения - это место внушало ему отвращение. Он чувствовал себя пленником каменных стен, словно они судили его за каждую сделанную ошибку. Эти стены, казалось, напоминали ему обо всех неудачах, обо всех моментах слабости, которые он так старался забыть. Это место давило на него, заставляло ощущать свою беспомощность, и именно это раздражало его больше всего. В его голове мелькали мысли о том, насколько всё это бессмысленно. Детей он считал лишь ещё одной обузой, ненужной частью этой миссии, которая только усложняет их путь. Ему было всё равно на них, и всё, чего он хотел, - это чтобы это место, наконец, осталось позади. Авель шёл с безмятежным лицом, его холодный взгляд был устремлён вдаль, как будто он уже давно знал конец этого пути.

Верона шла, мотая головой, отвлекаясь на каждую мелочь. Она могла внезапно замереть, чтобы проследить за каплей, падающей с потолка, или начать раскачивать ногами, не замечая важности происходящего. Её взгляд блуждал по стенам, но сосредоточенности в нём не было, лишь мимолётный интерес к каждой детали. Иногда она даже смеялась тихо, увидев что-то, что показалось ей забавным.

- Мне всегда не нравилось это место, - пренебрежительно бросил Ким. - Похоже, что пещера вот-вот рухнет.

- Пещера видела больше смертей, чем ты можешь себе представить, Ким, - сухо отозвался Авель. - Она переживёт нас всех.

- Учить меня вздумал!? - воскликнул Ким.

- Твой гнев однажды станет твоей могилой, - холодно бросил Авель, его глаза сузились. - Мы здесь не ради твоих капризов.

Ким сжал кулаки, готовый ответить, но Феру бросил на них взгляд, и напряжение мгновенно спало.

- Хватит, - сказал Феру с ледяной уверенностью. - Нам нужно идти дальше. Здесь нет места для споров.

Верона незаметно сжала руку Даши, почувствовав, как девочка дрожит от страха. Она наклонилась к ней, глядя прямо в глаза, и на миг тёплая, материнская улыбка тронула её лицо. Даша почувствовала, как её страх немного отступает, словно тёплая волна прошла через её тело. Для неё этот жест Вероны был не просто ободрением - он дарил чувство безопасности, которого так не хватало. Архип же, видя эту сцену, почувствовал, как его напряжение чуть ослабевает. "Ты мне напоминаешь одну девочку, смелую и сильную просто слегка потеравшуюся.", - сказал взгляд Вероны. Даша попыталась улыбнуться в ответ, но в её глазах всё ещё плескался страх. Архип же выпрямился, стараясь выглядеть сильным, но не мог скрыть беспокойства. Верона кивнула им обоим, словно подтверждая: "Мы пройдём через это вместе."

Наконец, они вышли в огромный зал, где на полу светились таинственные символы, словно зовущие к себе. Каменные алтари стояли по кругу, каждый из них был покрыт древними, но удивительно чёткими рунами, излучающими мощную энергию. Руны казались живыми, их линии будто пульсировали. Дети замерли, их сердца забились чаще при виде величественного зала. Архип чувствовал, как его ноги становятся ватными, а в горле пересохло - это место внушало благоговейный страх. Даша, напротив, не могла отвести взгляда от символов, ей казалось, что они дышат, зовут её.

Старик остановился у центра зала, где на постаменте лежало зеркало, обрамлённое древними рунами, сияющее магической силой. Оно мерцало, будто под толщей его поверхности плескались звёзды. Отражение в нём было неуловимым, словно демонстрировало не настоящее, а желания, страхи и тайные помыслы каждого, кто в него глядел

- Подойдите, - старик указал на зеркало, его голос стал низким, почти шепчущим. - Посмотрите вглубь.

Архип и Даша попятились, но старик повторил, громче:

- Смотрите. Не бойтесь. В отражении вы найдёте ответы на свои страхи.

Даша смотрела на зеркало, словно оно могло поглотить её. Холодный свет символов отражался в её глазах, усиливая её страх.

- Я боюсь... - тихо прошептала Даша, цепляясь за руку брата. Её голос дрожал, и она отступила на шаг назад, испуганно глядя на Верону. Верона посмотрела на неё тёплым, уверенным взглядом, словно говоря: "Всё будет хорошо". Этот взгляд наполнил душу Даши теплом и спокойствием.

Дети посмотрели в зеркало и увидели свои страхи. Затем их отражения начали меняться, становясь чем-то больше, чем просто отражением. Они увидели собственные тени, скрытые глубоко в их душе, словно зеркало показывало им истинное 'я', о котором они боялись даже думать. В тот миг, когда их взгляд зафиксировался на глубине зеркала, они увидели огонь - огонь очищения, что вспыхнул изнутри. Это был не просто огонь, а нечто живое, проникающее в их сердца, сжигающее страхи и оставляя место только решимости и силе. Этот момент казался вечностью - огонь обжигал, но не причинял боли, а дарил ощущение освобождения.

Старик начал бормотать древние слова, которые заполнили пещеру гулом. Светящиеся символы, казалось, окончательно ожили: линии начали извиваться, как змеи, создавая замысловатые узоры, которые вспыхивали и исчезали. Каждый раз, когда старик произносил слова, они меняли цвет, от ярко-красного до ледяного синего.

Старик начал шептать:

- Синлутинэ ву Эдувинарос. Синтинаранарэ Вимария Ара Оснарий Варамарви, - старик произнёс древние слова. - «Слейтесь в единое. Станьте им, а он вами».

Голос старика набирал силу, его слова били ритмом по воздуху, заставляя символы на стенах пульсировать в ответ. Он поднял посох, и тот загорелся ярким голубым пламенем. Каждый его жест был выверен и точен, словно он сам плел ткань судьбы, соединяя детей с древней силой, проникающей в их души. Пламя вокруг посоха танцевало, отражаясь в глазах детей, которые, несмотря на страх, чувствовали, как невидимые нити связывают их с чем-то неизбежным.

Когда их взгляды встретились в глубине зеркала, всё вокруг потемнело. Ритуальный зал исчез, и они оказались на бескрайнем поле, которое простиралось до самого горизонта. Небо было серым, словно тяжёлый свинец, а воздух густым, будто пропитанным туманом. Архип и Даша стояли в центре, окружённые множеством коконов, подвешенных на сосудах, сотканных из чёрного света. Коконы были разных размеров - одни огромные, словно скрывали внутри великанов, другие же крошечные, не больше ребёнка.

Коконы трепетали, как будто их содержимое дышало, издавая влажные, хлюпающие звуки. Люди, находившиеся внутри, казались спящими, их лица были напряжёнными, а кожа - бледной, словно они находились в долгом и мучительном сне.

Архип сделал шаг вперёд, чтобы рассмотреть коконы поближе. Он почувствовал гнилостный запах, исходящий от одного из них, и ему показалось, что кокон зашевелился. Лицо внутри открыло глаза - опухшие, затянутые мутной плёнкой. Архип дотронулся до кокона и почувствовал, как его покрывает холодная, скользкая субстанция, липкая и неприятная на ощупь, словно гнилой слизь, от которой пробегала дрожь по его коже. Человек попытался вырваться, дёргаясь в конвульсиях, и, когда это наконец удалось, тело выпало из кокона, содрогнувшись в последний раз, и сразу же умерло, будто сама жизнь покинула его в тот же миг, оставляя лишь пустую, безжизненную оболочку. Даша хотела отвернуться, но не могла. Её сердце бешено колотилось, в горле встал ком, а ладони были покрыты липким холодным потом.

Свет ударил в их лица, проник в их глаза, заполняя их сознание. Даша закричала, сжимая руки на ушах, но звука не было. Только шёпот, словно тысячи голосов одновременно говорили что-то, но понять их было невозможно. Они знали одно: свет был частью их. Он заполнял их разум, их сердца, их души.

А затем всё исчезло.

В пещере же поднялся ветер, вырывающийся из ниоткуда, холодный и неистовый. Он завывал, словно стая голодных волков, заставляя символы трепетать и искажаться, будто сами силы природы откликались на происходящее. Камни вибрировали, их поверхности покрылись тонкими трещинами, будто земля не могла вынести силы ритуала. Где-то вдалеке прокатился глухой гул, словно сама земля ответила на зов старика, напоминая, что она наблюдает и реагирует на каждое их действие.

Воздух вокруг них начал сжиматься, словно невидимая рука накрыла зал, сжимая его стены. Тело Даши охватил жар, её дыхание стало прерывистым, а по коже пробежала волна мурашек, словно каждая клетка её тела реагировала. Архип чувствовал невероятную тяжесть, прижимающую его к полу, будто невидимая сила пыталась сломить его сопротивление, но он изо всех сил противостоял, зубы скрежетали, а мышцы дрожали от напряжения, не позволяя себе поддаться.

Авель стоял в стороне, глядя на детей с ледяным спокойствием. Он не моргнул, даже когда их тела начали дрожать под тяжестью ритуала. В его голове царила странная смесь отчуждённости и уверенности. Он думал о том, что испытания необходимы, что без боли они не смогут достичь истинной силы. Всё остальное было лишь пустыми эмоциями, на которые не стоило тратить время. В его глазах не было ни жалости, ни удивления - лишь мрачная уверенность в том, что всё идёт по плану. Это должно было случиться, и он знал, что нет смысла бороться с неизбежным.

Верона же сделала жест рукой, словно ободряя детей. Её глаза смотрели на Дашу с немым обещанием защиты.

Дети ощущали боль и страх снова и снова. Их прошлое проносилось перед глазами, как призрачные образы, затягивая их в вихрь воспоминаний. Они видели радостные и горькие моменты: детские игры, улыбки родителей, ночи под звёздным небом. Но в этих образах всегда была тень культа - странные ритуалы, тайные собрания, шёпоты взрослых за закрытыми дверями. Они помнили, как родители уводили их вглубь леса, где они впервые узнали, что их семья связана с чем-то древним и могущественным, с тайной, которая была больше их самих. Все эти образы были так живы, что казались реальными, но затем они начали расплываться, растворяться в тумане. Страх и смятение сменились странным спокойствием. Они осознали, что их прошлое больше не имеет значения, что оно не определяет их. А затем пришло осознание: у них нет прошлого. Вся их жизнь была лишь подготовкой к этому моменту, к этой миссии, которую они должны были выполнить. Это осознание принесло облегчение и силу, будто груз, который они несли, наконец был снят с их плеч. Теперь у них было только настоящее и будущее, полное неизвестности, но также и возможностей.

Когда ритуал подошёл к концу, дети упали на колени. Их лица были бледны, но глаза горели огнём, в них отражалась новая сила и решимость. Даша чувствовала, как её тело ослабло, слёзы катились по её щекам, но это были слёзы не боли, а освобождения. Архип поднял голову, и его взгляд уже не был взглядом испуганного мальчика. Мир вокруг стал иным: руны на стенах пульсировали с чёткостью, словно он понимал их значение.

Старик отступил, его взгляд был тяжёлым, но удовлетворённым. Его глаза блестели, как будто он видел исполнение давнего пророчества. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь глухим биением, исходящим от посоха старика.

- Они вернулись в его лоно , - произнёс старик, обращаясь к Феру. - Они вновь связаны с ним и с этой землёй.

- Это всё? - фыркнул Ким, наблюдая за ритуалом. - Больше похоже на цирковое представление, чем на что-то серьёзное.

- Лучше молчи, Ким, - отозвался Авель, даже не взглянув на него. - Это - не для тебя.

Феру подошёл к близнецам, помогая им подняться. Его прикосновение было неожиданно мягким, и дети смотрели на него уже не как на похитителя, а как на давнего друга, словно они знали его всю свою жизнь.

- У вас особая роль, - сказал Феру с ледяной уверенностью.

Старик отвернулся и начал медленно уходить в тень. Его силуэт становился всё менее отчётливым, пока полностью не растворился в полумраке. Перед тем как исчезнуть, он бросил последние слова:

- На вашем пути будет кровь и огонь. Но только так вы достигнете истины. Только пройдя через тьму, вы обретёте свет.

Пещера погрузилась в тишину, лишь символы ещё немного светились, прежде чем погаснуть. Прошло несколько мгновений, и зал окончательно утонул во мраке. В воздухе повисло напряжение, как будто сама пещера следила за ними, ожидая их следующего шага.

Феру поднялся и в его руке вспыхнул огонь, освещая его лицо.

- Теперь в Икжлов, - сказал он, и его голос прозвучал, как приказ, не терпящий возражений.

Верона в этот момент села рядом с детьми и мягко коснулась их плеч. Её молчание выражало поддержку лучше любых слов. Она не могла говорить, но дети чувствовали её поддержку через каждое прикосновение, через каждую эмоцию, которая читалась в её глазах. Она взяла их за руки и повела к выходу, её пальцы были тёплыми, согревающими холодные ладошки детей. Когда они вышли из пещеры, лес встретил их пением ночной живности, которое резко контрастировало с полной тишиной внутри. Луна висела над деревьями, её свет был тусклым и призрачным, но достаточно ярким, чтобы освещать путь. Даша взглянула в небо, словно пытаясь осознать свою роль в этом огромном и загадочном мире, ощущая лёгкий холод ночи и невесомость своих мыслей. Прохладный ветер ударил ей в лицо, раскидывая волосы в разные стороны, но она продолжала смотреть на небо, пытаясь осознать всё произошедшее. В её голове перемешались облегчение и странное ощущение судьбы, словно она только сейчас начала понимать, что их путь был частью чего-то большего.