Глава 6. Первая кровь.☠️

Вот он — страх. Самый беспощадный и безграничный. Понимая всю суть происходящего, остаётся только бояться. Бояться жизни, бояться смерти, бояться жить и бояться умирать. Я до конца не понимал куда попал, но теперь всё предельно ясно. Я —никто. Среди всех этих людей внутри системы остаётся только выживать, но, если хочешь подняться... придётся следовать правилам, помимо Устава.

Вся эта система направлена на отмывание денег и любой ценой. Ценой чьей-то плоти, чьей-то жизни, чей-то крови, чьим-то здоровьем и чьим-то навыком. Главное, чтобы они были не твоими. Всегда нужно иметь запасной план к запасному плану.

1. Если ты ничего не умеешь и ничего не понимаешь — жизнь короче, чем кажется.

2. Если ты что-то умеешь, но ничего не понимаешь — жизнь всё ещё коротка.

3. Если ты ничего не умеешь и всё понимаешь — продляешь свою жизнь на 50%.

4. Если ты умеешь и понимаешь — это 70% выживания.

5. Чтобы собрать все 100% нужно к этим пунктам подключить цель выжить и тогда всё получится.

Ваги́ называет эту жизнь спасением, пусть так, но дальше, если жить точно так же, как и сейчас, то это обречение на смерть. Обречение на никчёмность своего мнения и вечные приказы. Смерть штука нужная, но не когда она входит к тебе в дом. Я твёрдо решил жить долгую жизнь, но для этого нужно сильно попотеть. Я готов здесь и сейчас сконцентрирован и внимателен.

После ночных посиделок с Олей я полностью разбитый вернулся домой и грузным камнем рухнул в кровать не снимая одежду. Мысли поглощали мою голову, и я долго не мог уснуть лёжа без движения. Кости дома не было, и эта тёмная тишина заставляла меня испытывать глубокое одиночество. Одиночество с привидением прошлого и чувством вины. Мою голову охватила тревожность и никак не могла покинуть моё тело. Пульс повышен на пару с давлением и в темноте я видел звёздочки перед глазами.

Утро началось в обед. Я долго не мог разлепить глаза, но всё же заставил себя отправиться в душ. Перешагивая через Костю чуть, не упал, запнувшись о его ногу. Голова ватная от недосыпа, а тело еле слушается. Давно меня не преследовало похмелье. Краем глаза заметил свой телефон и взял его с собой, в руке он завибрировал и затем последовал звук от входящего сообщения. Я положил телефон на раковину и облил лицо ледяной водой. Отёкшее лицо еле позволило открыть глаза снова. Увидел на заблокированном экране сообщение с видеоформатом от незнакомого номера.

Недолго думая, открыл сообщение и пока видео загружалось успел умыться ещё раз, чувствуя, как тепло воды на руках вызывает дрожь в теле в этой холодной комнате. Но затем обложка видео отобразилась, а на ней стали видны рыжие волосы. Тело похолодело ещё сильнее и волосы встали дыбом от предстоящего потока информации. Переживания захлестнули мой разум, а в груди появилось неприятное чувство страха. Дрожащими и мокрыми руками пытался нажать на кнопку воспроизведения, но сенсор почти не слушался мокрых рук, а затем видео снова начало загружаться. Я присел на коврик на полу, вытер руки и телефон об майку, а затем с замиранием сердца начал просмотр.

На видео рука в чёрной перчатке перекидывала и рвала рыжие волосы в разные стороны, а затем взору предстал шрам на шее в сопровождении с криком голоса, который я узнаю даже через сто лет. Я пересматривал короткое видео, наверно, сотни раз, а оно повторялось раз за разом автоматически. Ступор прошёл только через 10 минут, а затем я начал вглядываться в кадры, пытаясь узнать обстановку, но кроме покрывала на нём ничего примечательного не было. Я схватился за голову, а осознание ситуации только наталкивает на страшные мысли. Хочется найти виновника, но достаточно лишь взглянуть в зеркало и тыкнуть пальцем в отражение. Слезы сами полились из глаз, но затем, не справившись с чувствами, разбил телефон об плитку. Трещины пошли по обеим поверхностям, а экран телефона тут же погас.

Снова. Это произошло снова. Из-за меня мои близки обречены на страдания за каждую оплошность. В свою бездонную яму я тяну не только Костю. Кто будет следующим? Каждый шаг может стать миной. Я накрыл свою голову руками и завис в этом положении на несколько минут.

Услышав кашель за стенкой, резко встал и умылся снова. Косте такое лучше не показывать. Рваными движениями тёр водой лицо до покраснения, а затем точно так же тёр полотенцем. Я пытался взять себя в руки... Как мог.

— Ты что? — Костя подкурил мне сигарету. Мы стояли на балконе в халатах и впитывали жаркие лучи солнца на своих лицах. Приходится сильно прищуриться чтобы была возможность увидеть хоть что-нибудь вокруг себя.

— Да. — Я смотрел вдаль, но ничего не видел, поглощенный своими мыслями, запихивая страх поглубже.

— Как? — Костя подловил меня и, посмеиваясь, оглядывал моё сосредоточенное состояние. Когда я отвечаю не впопад он начинает задавать вопросы в том же духе и находит это занятие довольно весёлым. Но сейчас не хочется шутить. А говорить о том, что произошло и что я видел в ванной — не следует. Пока я собирался в кучу, Костя находил весёлым наш диалог и с улыбкой разглядывал моё лицо.

— Ваги́ сделал шаг, с нас следующий. Надо действовать. Незамедлительно. — Сделал затяг. — Сейчас докуришь, иди собирайся.

Костя тут же нахмурился и забыл о своих шутках. А затем сделал затяг длинную в половину сигареты и шумно выдохнул «медленную смерть». Он завороженно уставился в пол и дымил сигаретой до самого фильтра, обжигая пальцы. Всё правильно, спокойствия больше не будет, если это можно было так назвать.

— Надень что-нибудь посерьёзнее.

Собрались мы быстро и сели в новенький автомобиль. Приятный запах новизны ударил в ноздри и под этим кайфом я надавил на газ.

Сидя за рулем нового Porsche, ощущается некая статусность. Но было бы легче её принять, заработай я на неё сам. Всё впереди. Мы ехали по северному обходу города, Костя подкурил себе траву. Я резко нажал на тормоз и свернул на обочину. Костя, не увидев потенциальной угрозы с внешней стороны автомобиля уставился на меня.

— Держи мозг трезвым, когда речь идёт о серьёзных делах. Мне нужно чтобы ты мог сам за себя постоять, если придётся. Возьми себя в руки. — Я нервно жестикулировал рукой, пока сквозь зубы выговаривал ему эти слова.

— Я буду трезв, не переживай. Трава только чтобы быть в тонусе. — Он снова сделал затяг, и эта вонь разошлась по всему салону с выдохом. Я тут же открыл все окна и запретил с этой секунды кому-либо курить в своей машине.

— Это вовсе не игра. Сейчас над нами висит реальная угроза, понимаешь? И всё это из-за твоей беспечности! — Я старался не превышать голос. Машины проезжали мимо нас, и я включил аварийку.

— Куда мы едем?

— Третий корпус. — Костя, услышав мои слова, тут же выкинул бычок, а я надавил на газ.

Сам по себе третий корпус — это просто название старого здания заброшенного завода. Ваги́ его выкупил, оформил под сельхоз назначение и пустил туда угнанные машины с контрабандным материалом.

Третий корпус просто промежуточный пункт. Таких пунктов до самой границы и вдоль неё около 15, и да, это третий, так совпало. По своему обычаю третий является главным. Все эти «пункты», или «точки», расположены чаще у границ с разными странами, но мне интересна только одна страна, та в которой я вырос. Ближе к границе которой находится промежуточная точка. Возможно поэтому я почти ничего не знаю о других, но правила для всех одни и те же.

Когда мы зашли в корпус в нос вонзился сильный запах металла, пластика и пыли. Ребята здесь красят, варят, чинят и шлифуют. Тут же моют и реставрируют салон. Возятся с проводкой и шпаклюют вмятины.

Запах напомнил мне те времена, когда мы с Костей были такими рабочими. Однако по приезду сюда, Ваги́ отправил нас в путешествие на полгода по всем тактическим точкам. С тех пор я больше не притрагивался к ремонту. Мы перевозили машины из точки в точку, создавая вереницу из запутавшихся следов, по которым не найти угнанный авто. До тех пор, пока я не сжёг один из них в лесу.

Сусел без промедлений подошёл к нам. Обстановка не самая лучшая, в виду того, что все взоры сразу устремились в нашу сторону. Все работы прекратились, парни начали подтягиваться за своим временным руководителем. В их руках были инструменты, что только прибавляло беспокойства в испуганных глазах Кости.

— Я знаю о вашем чёрном конверте. — Сказал Сусел и обернулся, будто не ожидал поддержки, которая столпилась за его спиной.

Сусел ровесник Ло́виса и его лучший друг. Они одного возраста и примерно того же телосложения. У Сусла немного безобразная внешность с красной и сальной кожей, широкими накаченными плечами и ногами в форме «х». Лицо по ширине то же, что и по длине — в форме квадрата с широченным прыщавым носом. Одежда на нём самая обычная — рабочая, местами рваная и в масле.

— Где Ло́вис? — Я предусмотрительно встал спиной у входа.

— Зачем спрашиваешь? — Сусел сильно напрягал связки, но его голос не становился от этого громче.

— Хочу решить проблему. — Я оглядел помещение и отметил, что оно намного теплее и уютнее того, в котором работали мы с Костей три года назад. Вместо земли здесь бетон, а вместо стен из металлопрофиля — обычные утеплённые стены из пеноблока с облицовкой и вент. зазором.

— Ваги́ не хочет показываться. У него дела. — В ответ на эти слова Костя напрягся, но стоял смирно.

Парни оглядывали нас с откровенной злобой, от чего сам Сусел гордо выпрямился и смотрел на нас свысока. Интересно, Сусел даже не потерял их уважения после нашей с ним драки пару дней назад, в которой он проиграл на виду у всех. Ребята будут стоять за ним, пока на горизонте снова не появится Ло́вис или новый руководитель. А значит, его власть здесь держится на соплях.

— Отвечать не будешь? — Я улыбнулся, от чего Сусел забеспокоился, всё чаще оборачиваясь назад.

— Не лезь в это. Молчи.

— Я уже «в этом». Вопрос только в том, почему ты — нет.

Сусел тут же кивнул парням. Некоторые из них разошлись по местам, но всё так же смотрели из тёмных углов, насторожившись. Любой из них предпочёл бы встать за мной, а не против и их по большей части напрягает больной на голову старший, за которого ещё и вступиться в случае чего понадобится.

— Ты не хочешь портить отношений с Лóвисом. — Он вглядывался в моё лицо, ища подтверждения своим словам, но не находил их. — Сдашь меня и начнётся бойня.

Я кивнул, подтверждая его слова. Он никогда не отличался никаким из своих качеств, но всегда стремился к власти, прячась за Лóвисом, от чего только вызывал больше отвращения. Знал бы он, что я готов начать бойню уже сейчас. За тех, кто мне дорог. Костя терпеливо молчал и был готов ко всему, разминая плечи дёрганными движениями.

— Они пришли на днях за Лóвисом. Ваги́ не было. — Сусел будто сдался и отвернулся, собираясь уходить.

Я развернулся к выходу, Костя вслед за мной. За нами последовали двое парней и проследили за тем, как мы выезжаем с территории.

— Чертов дятел! — Костя прикрыл глаза руками после того, как закрыл дверь авто. — Он за идиотов нас держит?

— Спокойно.

— С чего он решил, что мы его не сдадим?

— С того, что Ло́вис его всегда покрывает, а я не хотел нарываться с ним на конфликт.

— Тебе всё равно придётся. Вы конкуренты. Хочется снести башку этому Суслу ещё с тех времён, когда он партиями воровал наркоту, а обвиняли во всём тебя! — Костя жестикулировал локтями и кулаками, разминая воздух вокруг себя. — Вернусь и вмажу ему!

— Успокойся, разобьёшь что-нибудь. — Я пригладил ручку бардачка, когда Костя слегка зацепил её.

— Сусел знает больше, чем говорит. — Костя от напряжения дёргал лопатками и плечами, сбрасывая с себя гнев. — Почему он не получил конверт как мы? Чёртов Ло́вис! Чёртов третий корпус! Чёртов Вагидат Заурович!

— Что ты можешь об этом сказать?

— Он прятал глаза и боялся своих же парней больше нас с тобой. Боялся при них лишнего взболтнуть. — Костя пожал плечами. — Они ему взбучку устраивали.Я кивнул и удивился внимательности своего друга. Он не так плох, как все говорят, я его знаю лучше всех. Дальше ехали молча в направлении дома по пробкам города. Пасмурный день только утяжелял мысли, и никто из нас не хотел включать даже музыку. Мы стоим в пробке и каждый из нас занят своими гнетущими мыслями.

Молчали до тех пор, пока он не завёл этот чёртов диалог.

— Я много думал о прошлом. Знаешь, никогда и не забывал, но теперь... — Костя погрустнел и уставился в своё боковое окно.

— Теперь это снова часть твоей жизни и без неё ничего не имеет смысла.

— Я заплатил в прошлом смыслом жизни ради шаткого настоящего. — Его слова ударили мне в голову и заставили задуматься о том, что он переживает каждый день.

— Отбрось эти мысли. Ты мне нужен. — Я выставил руку для рукопожатия, но Костя не торопился.

— Знаешь, мы когда-нибудь, ты или я, увидим своё имя на могиле. — Мои глаза расширялись всё больше. Особенно теперь, когда носим имена друг друга. Но Костя говорил эти слова со спокойствием, будто думал об этом сотню раз. Эти слова его уже не пугали так, как меня сейчас. — Я не жалею о том, что произошло, но иногда всё равно представляю какой была бы та жизнь.

— Ты хотел открыть свой сервис. — Я видел, как Костя разрывается от своих мыслей. — Так открой его.

Возможно бросить всё — было самым не нужным решением в его жизни. В этом я ощущаю его поддержку вопреки всему и понимаю цену, которую ему пришлось заплатить. Не я один потерял всё, но и он. Я думал об этом, но не догадывался какого ему на самом деле. Не думал, с какими мыслями он ложится спать, но всегда чувствовал вину за то, что позволил пойти за собой в эту бездонную яму вечного страха за свою жизнь.

— Я знаю, что тогда случилось, знаю и видел сам. — Костя всё ещё не поворачивался в мою сторону, дорога домой казалась бесконечной в обеденный перерыв. — Отчасти это и повлияло на моё решение ехать с тобой три года назад. Я просто пошёл за ней. За Викой. Меня не покидало ощущение, что что-то происходит за моей спиной. Я на улице слышал ваши крики, понял, что ты собрался уехать с Ваги́ и уже собирал вещи. А мне ты ничего не говорил об этом, но она знала.

Я погрустнел, но мог лишь догадываться о том, что Костя знает на самом деле.

— Она всегда много знала, но я не беспокоился. Я слышал, как она плакала и признавалась тебе в любви. — Он выдержал паузу, подчёркивая последнюю фразу. Я сглотнул ком. — Моя девушка. Пока вы там кричали, я обдумывал происходящее. Сам был не верный, оказалось и она тоже. Что это были за отношения, в которых одно предательство? Но потом подумал ещё... отношениями там и не пахло, мы не были близки, и всё это время она была твоей.

Я вспомнил тот вечер так ясно, будто он был вчера. День был очень тяжёлым, я почти не спал несколько суток и это сыграло против нас. Я метался по дому, она за мной. Я никак не мог остановить её. Она царапала мои руки, выкидывала вещи из сумки, кричала и плакала.

Тогда всё было так эмоционально, так бешено и глупо. Тогда мы были подростками с любовью на троих. Девушка лучшего друга, которая никак не могла определиться. Это нескончаемый круг боли и унижений. Они оба стали самыми близкими для меня людьми, видимо и мы с Костей для неё тоже. Она не могла отказаться ни от кого из нас и переступить через себя.

Вика видела в нас обоих одинаково любимых людей. Металась в своих раздумьях, то к нему, то ко мне. Я осуждал её за это, но точно так же не мог определиться сам: выбрать друга или девушку. Сам заставлял сделать её этот выбор и сам же не мог сделать свой. Делима: любовь или дружба.

Я всегда выбирал друга и до сих пор на этой стороне, но какая это дружба? Видеть, как он обнимает её, любовь всей моей жизни. Как боготворит вместо меня, целует вместо меня, проводит с ней время вместо меня, в то время как я сам не мог до неё дотянуться. Это портило наши отношения с другом: вечный обман и тайные встречи.

И какая может быть любовь в предательстве родственной души? Видеть страдания и способствовать им. Видеть, как он мечется в переживаниях и не понимает, что происходит. А я в это время за его спиной целовал и обнимал ту, что так ему любима. В этом положении я принял решение бежать и дать шанс им обоим, скрывая свою боль за тысячью километров. Хотя пойти на такое тоже нужна сила воли.

Костя тоже не хотел меня отпускать, я всегда знал, что он именно тот человек, который никогда не оставит меня, даже если бы я этого хотел. Одновременно он уважал моё решение и не бился в истериках, в его взгляде я читал разочарование и грусть. Одновременно он не мог повлиять на меня и тогда ему пришлось выбирать самому.

Вика что-то кричала, я моментами думал, что она озверела от одной только мысли потерять меня. Мне нелегко было осознавать потерю сразу двоих самых близких людей, которые знают меня всего без остатка, без осуждения, без стыда, без сожалений.

Я будто пытался вырвать своё сердце, пытался остановить её. Это зашло слишком далеко... Она взяла в руки нож. Пыталась порезать себе вены.

Все эти воспоминания кадрами сейчас врываются в моё сознание. Как я отбирал этот нож из её рук, как она вырывала его, размахивала им, как этот же нож в непрекращающейся драке скользнул по её горлу от ключицы до уха. Помню, как Костя вбежал в дом будто из ниоткуда и пытался остановить кровь, я вызвал скорую. Её горло кровоточило так долго и много, что глаза стали стеклянными. Я чуть не терял сознание от произошедшего, Костя (Тогда еще Руслан) колотил меня, а я даже не сопротивлялся.

Если бы ещё тогда я смог оставить его там, если бы до меня дошла эта мысль, я бы так и поступил. Умирающая Вика с лужей крови и едущая скорая на пару с полицией не давали места раздумьям, ни мне, ни ему. Мы оба знали, что будет со мной, если они застанут нас рядом с её телом.

Годы обдумываний спустя я понял, что ещё тогда, в этот злосчастный день, мы сбежали от последствий. Он сбежал только от одной мысли потерять меня, а я сбежал от той жизни.

— Ваги́ влетел как коршун, ты помнишь? Я вообще смутно, если честно. Мы с тобой оставили её там. Умирать. Даже скорая ещё не приехала, а Ваги́ уже тащил тебя, пытался спасти. Я знал тогда, что если ты сейчас уйдешь с ним, то я больше никогда тебя не увижу и не узнаю, что с тобой будет. Решение пришло за долю секунды. Вместе у нас больше шансов на выживание.

— Если бы ты остался, то помог бы ей пережить это и, возможно стал бы ей мужем. Открыл бы свой сервис, воспитывали бы вы своих детей...

— Вы оба думали только о себе. — Костя наконец повернулся передом к лобовому окну. А я понял, он поехал со мной, потому что боялся, что останется один. Ведь он видел как Вика уже выбрала не его. В последний момент Костя понял, что отношения с Викой разрушились. — Сейчас как раз тот баланс, при котором мы все втроём уживаемся вполне себе приемлемо, не с кайфом конечно. Я бы не хотел, чтобы ты заново это прожил и не хочу в это погружаться сам. Было бы лучше, если бы она после всего уехала, если ещё жива.

Я не мог ничего ответить. Я не знаю, как будет лучше в её ситуации или в ситуации Кости, но я сделаю всё, что смогу, ради них. Стоя в пробке, понял, что лучше развернуться и не продолжать эти грустные диалоги, а найти другое занятие.

— Нужно найти Ваги́. Есть варианты?

— Есть один. — Костя тут же оживился и поддержал мою идею сменить тему. Он вбил адрес в картах и задал путь. — Погнали.

Мы тут же свернули на свободную дорогу справа, и я прибавил газу. На середине пути я уже понял ход мыслей Кости. Он вбил в адресную строку фирму, где раньше мы работали, еще до Андреевича.

В этой фирме мы работали всего только последний год. Я сидел в кабинете заместителя директора и в основной массе перебирал документы по отмыванию черной бухгалтерии.

В любом случае Ваги́ узнает о нашем приезде туда и если посчитает этот жест, как передачу важной информации, то немедленно выдвинется к нам на встречу.

На самом деле нам есть что ему рассказать и эту самую папку с делами Андреевича я вожу с собой постоянно, но выдаю Ваги́ по крупицам. Теперь нам придётся выложить всё, я откладывал этот момент до последнего, предполагая последствия. Нужно только достать Ваги́, она точно рядом с ним. Ваги́ просто так не оставит Вику. Эта папка не откупит наш чёрный конверт, но вполне может продлить жизнь Вике, если она ещё есть.

Эта встреча с Ваги́ должна пройти незаметно для Андреевича, иначе дело плохо. Да в любом случае дело плохо. Ваги́ возьмётся за переговоры с этим Васькой, и наша позиция в этом всём будет раскрыта, я точно потеряю Олю. Я был прав, когда думал, что последний проведённый вечер с Ольгой будет последним безмятежным вечером, проведённым вместе.

В офисе ничего не изменилось с моего последнего визита сюда чуть больше года назад. Всё то же растение в горшке со вкопанной арматурой, которое снова заставило сморщить лицо. Прямое воплощение мечты Ваги́ о своей строительной организации. Вокруг все снова бегают с бумажками и раздаются звуки клавиатур. Мы с Костей огляделись и переглянулись с серьёзными лицами.

Всё та же секретарша, всё те же ребята, отдаленно напоминающие работников строительной организации проектирования частных домов. Сюда часто заходят люди, ища воплощение своей мечты в виде шикарного дома, но средства зачастую не оправдывают ожиданий, и они уходят с самым обычным проектом самого захудалого дома. Семейные пары, пожилые и молодые, ищущие идеальные условия кредитования, просто попадают в яму, идеально выстроенную Вагидатом. Из неё не выбраться, потому что всё на законных уровнях.

Здесь, конечно, есть специалисты, но те, что только закончили учебу. Вот сидит Влад клиентом и распечатывает ему тупой проект из интернета за бешенные деньги. Работа мечты. Потом Ваги́ ему предложит зарабатывать получше и все мы знаем чем. Возможно, я снова найду всё те же посты «помним, любим, скорбим» в его адрес. Так что, ни чьи имена я стараюсь не запоминать. Именно поэтому в наших кругах клички, а имя... Если ты заслужил его, то тебя будут помнить.

— Ой, здравствуй, Руслан. — Валентина, секретарша, рада меня видеть. Я положил руку на стойку ресепшен и широко улыбнулся. Костя встал позади меня. — А вы чего тут, вдруг...?

Валя очень умная девушка, опрятная и приятная в разговоре. Валя работает здесь около двух лет. Она хорошо одевается и имеет замечательную стандартную фигуру с темноватой кожей и чёрными волосами. Она всегда хорошо выглядит и почти никогда не ошибается в исполнении своих обязательств. Пока я здесь работал, всегда мог положить на неё и даже интересовался её профессиональным мнением в некоторых вопросах. Но на лицо достаточно обычная и совсем не привлекательная, по крайней мере для меня. Да и имя мне её не очень нравится, но, думаю, Костя был бы не против сводить её на пару свиданий.

— Вдруг что? — Костя закипал на месте от её невозмутимости и миленького голосочка. В другой день, он, как всегда бы флиртовал с ней, пока я решал свои дела. Видимо сейчас он на грани и ему совсем нет дела до неё или кого бы то ни было ещё.

— Появились. — Валя почувствовала скрытую угрозу. Конечно, нервозность Кости может не видеть только слепоглухонемой.

— Ваги́ ищем.

— А его нет. И не будет. Сегодня. — Она заволновалась, считывая мою враждебность. То и дело оглядывала нас широкими карими глазами.

— А ты оповести, пожалуйста. — Я улыбнулся ей, давая понять, что нервничать пока нет смысла.

— А я не могу. У него связи нет.

— А ты попробуй. — Костя перегнулся через стойку и протянул ей трубку стационарного телефона.

— Вы же знаете, что... Ладно. — Валя спешно набрала номер, но гудки всё никак не могли прерваться голосом Ваги́.

Я начал оглядываться, Костя терял терпение.

— Ещё звони. — Валя тупо уставилась на него, не принимая никаких действий. Тогда Костя стукнул ладонью по столешнице. — Звони, говорю. На другие номера, с кем он там!?

— Я не знаю. — Валя чуть не плакала от нашей назойливости.

— Давай сюда свою книжку. — Он не стал дожидаться её и снова прогнулся через стойку, выхватывая записную книгу из рук. Перелистывая страницы очень небрежно.

— Костя, отдай, ты знаешь, что мне за это будет! — Секретные номера в руках Кости, действительно, что же ей за это будет? Ваги́ побагровеет от злости. Но, по всей видимости, нам терять уже нечего.

— Что за Вадим Сергеевич? — Костя очень близко вглядывается в книжку. — А это, даже не понятно, что накалякала.

— Ребят, вы чего? — По лицу Вали пробежали слезы отчаяния.

— А ничего, разговор есть. — Я начал сглаживать построенные Костей углы. — Молодняку новому звони, они точно с ним. — Подметил я их отсутствие.

— Да, точно. — Костя набрал номер и передал телефон снова Вале, а та с дрожащими руками еле удерживает трубку.

Наконец, через 5 номеров, на том проводе раздался голос. Валя запуганно требовала Ваги́ к телефону, но по всей видимости, её собеседник не понимал о чём речь. Так нам не могло повезти, это большая удача если Ваги́ и правда держит её где-то в тактической точке. Разговор длится слишком долго, Костя начал прыгать на месте, стряхивая с себя гнев.

— Ваги́дат Заурович, тут к вам... — Я выхватил телефон.

— Тут к вам гости пожаловали.

— Руслан, здравствуй. — Голос уставший. — Ты пришёл на работу, а там твоё место занято? — Я оглянулся на свой старый кабинет через стекло очень хорошо видно не знакомого мужчину, разговаривающего за столом по телефону, но мне сейчас не до шуток.

— Да, нет. Меня не сильно волнует табличка на двери.

— Очень жаль, у тебя не плохо получалось. А что такое? У вас работа подошла к концу?

— Вот и хотел спросить.

— Знаешь, я много думал об этом. Ведь вы уже очень долго возитесь с этим Зориным.

— Папка собрана, Ваги́.

— Прекрасно! — Ваги́ оживился, я даже представил, как он подпрыгнул на месте от радости. — Мне нужна эта папка, срочно.

— Куда её привезти?

— Её заберут.

— Нет-нет. У нас с Костей вагон времени, так ведь? — Я обратился к нему, он подыграл мне. — Мы лично готовы тебе её передать.

— Я очень занят. — На заднем фоне послышался женский голос, я безошибочно определил в нём голос Вики

Мои глаза расширились от осознания того, что она жива и она рядом с ним. Только вот этот голос пищал от боли. — Знаешь, тут недавно я узнал, что мои ребята облажались не нарочно. Я решил их наказать. Как думаешь, пары порезов на их ненаглядной хватит? — По всей видимости, Ваги́ и не собирался скрывать её присутствие, но раз я услышал голос Вики, то решил сыграть на этом. Я взглянул на Костю и не знал, как реагировать, но о Вике не собирался ничего говорить.

Костя выхватил у меня телефон.

— Ваги́, назначь встречу. — Костя сосредоточенно вслушивался в голос собеседника, который то и дело прерывался от плохой связи. — Промежуточная точка? — Я выхватил телефон обратно.

— Что ты хочешь?

— Я хочу лишь показать вам, ублюдкам, во что мне обходятся ваши ошибки. — Последнее слово прозвучало на выдохе с особой хрипотцой и явно заканчивающимся воздухом в легких. Но в следующую секунду он заговорил как ни в чём ни бывало. — Вы меня обрадовали своей папкой. Приезжайте, договоримся. — Он положил трубку.