Глава 5. Сосновый бор.

Я осталась одна в ожидании врача, но до его появления не прошло и получаса. Меня осмотрели и взяли необходимые анализы. В этот раз врач был не один, а с женщиной, которая проводила все необходимые манипуляции. Я не присматривалась к действиям и не вникала в происходящее до тех пор, пока врач не сказал, что я могу двигаться в полной мере. Меня успокоили в том, что видимых повреждений нет, а это значит, что никаких деяний, по всей видимости, не произошло.

После их ухода меня никто не беспокоил, но по звукам за дверью в коридоре, я слышала тихие шарканья одежды и обуви. Меня успокаивало осознание, что кто-то охранял меня. Точнее, меня успокаивала мысль, что это Лóвис. 

Я медленно направилась к ванной комнате и уже на подходе, меня пронзила дикая боль в ноге. Я упала и вскрикнула. Совсем забыв о своей ране, наступила на ногу несколько раз, прежде чем кровь прилила и нервные окончания проснулись в этой болезненной области тела. В комнату забежал Зубр и уставил на меня свой прекрасный не к месту взгляд. Я отмахнулась от него и развернула в обратную сторону, приказав закрыть за собой дверь. Всё-таки это был не Лóвис, чёрт.

Зубр послушался меня сразу и вылетел из комнаты, а мои попытки встать, так и не увенчались успехом. Тело всё ещё было покрыто подкожным мурашками, притупляющими реальные ощущения тела. Я громко выругалась и встала на колени, осознав, что так двигаться на много безболезненнее. В итоге я добралась до ванной ползком. Смешно. Лóвис вошёл в комнату спокойно, без лишней суеты и шума. Он оглядел комнату и обнаружил этот хаос после того, как я вывалилась из кровати, прихватив с собой дурацкий плед, он так и остался лежать у кровати. Дверь в ванную комнату была открыта. А там я, пытающаяся снять с себя порванную одежду.

Он прикрыл глаза рукой и спросил, нужна ли мне помощь. Ничего мне не нужно. Услышав шарканье пакета, я было решила, что он ушёл и оставил для меня вещи, но он зашёл ко мне.

— Я знаю, что ты самостоятельная, но хочу помочь тебе.

— Чем? — Я стояла на коленях, оголённая по пояс спиной к нему. — Хочешь раздеть меня и помыть? Хочешь добить меня? — Хотела кольнуть его этими словами, но он никак не отреагировал.

— Я всего лишь хочу, чтобы ты расслабилась и побыстрее восстановилась. Только и всего.

— Зачем тебе это? — Я искренне не понимала какое ему до меня дело.

— Чтобы меньше получить потом от Руслана. — Лóвис по-детски улыбнулся. — На самом деле мне сильно прилетит за тебя. Так что давай я тебе помогу. И... это приказ Ваги.

— Нет.

— А если ты вдруг утопиться захочешь? Я теперь отвечаю за твою жизнь.

— Можешь сидеть там и оставить эту дверь открытой. — Я стараюсь быть непреклонной и мысль о том, что меня будет лицезреть и, не дай богиня, трогать малознакомый мужчина прибавляло решительности в отказе.

​Тогда он подхватил меня на руки, совсем не рассматривая моё тело. Совсем не спрашивая и не интересуясь моим мнением, просто сделал то, что должен был. Я вдруг поняла, что совсем не властна теперь над собой от слова «совсем». Если ему прикажут переспать со мной или, например убить, он сделает это? Он усадил меня на край ванны и помог избавиться от остальной одежды. Включил слегка горячую воду и погрузил внутрь этого тёплого пространства. Я закрыла глаза, чтобы не думать о том, в каком виде предстала перед ним, но, когда решила посмотреть на него, он сидел на краю ванны и смотрел в пол.

— У тебя есть имя? Или ты и в паспорте также записан?

​Лóвис молчал, делая вид, что не слышал вопроса. Поймала себя на мысли, что человек, который втиснулся ко мне в доверие на столько, что может сидеть со мной в ванной комнате и наблюдать моё голое тела, должен рассказать хоть что-то о себе.

— У тебя есть девушка? — Лóвис всё так же молчал. — Жена? Дети? — С каждым моим вопросом на его лице всё больше разрасталась улыбка. — Внуки?

— Нет. — Он вздохнул, подавляя в себе желание засмеяться. — Внуки? Никого нет. — Он посмотрел на меня с уже сильно растянутой улыбкой.

— Сколько тебе лет?

— 25. Зачем тебе эта информация?

— Ну знаешь ли... Я ждала, когда ты поделишься со мной запретной информацией, а теперь могу тебя шантажировать. — Я тоже улыбнулась.

— Тем, что у меня нет девушки?

— Тем, что ты делишься такой информацией. — Лóвис вдруг нахмурился и встал со своего места, а я уже пожалела, что начала этот разговор. Дверь осталась открытой, и я услышала его голос.

— Не смей закрывать дверь.

​ Я улыбнулась тому, что осталась одна, но под присмотром. Хотя, в этом уже не видела смысла, ведь всё, что хотела скрыть, оголила таким простым способом. Голова моя бедовая...

​Я погрузилась в воду с головой и ощутила приятное тепло, обволакивающее всё тело в полной мере. Открыла глаза и поняла, что в этом глухом коконе мне спокойнее. В душе почувствовала умиротворение и захотелось спать. Полная темнота, спокойствие, расслабление. Все мысли откинула из головы и полностью расслабилась. Этого хотело моё тело, хотело умиротворения. Я начала засыпать как вдруг кто-то поднял меня из воды и вытащил из ванной комнаты. Тогда поняла, что не могу дышать. Я открыла глаза и не могла вдохнуть, кажется, в моих лёгких осталось слишком много воды. Не помню, чтобы глотала её или чувствовала, как она проникает во все ненужные органы. Лóвис не на шутку перепугался и начал делать мне искусственное дыхание. И тогда мы оба поняли, что я не могу дышать по собственной воле. В моих лёгких не осталось воды, а была лишь психологическая установка на самоубийство. Он вдыхал в меня воздух несколько раз, в то время как я отчаянно билась в молчаливой истерике пока не потеряла сознание.

​ Не знаю, когда пришла в себя, ведь после этого сразу погрузилась в глубокий беспробудный сон, в котором металась в попытках проснуться. Это чувство поглотило меня, чувство, будто я снова под водой невидимая и немая. Я открывала рот, но из него только выходили пузырьки воздуха. Пыталась стучать, но под водой мои движения потеряли силу и резкость. Пыталась выплыть, но оказалась в бездонной тьме. Когда всё-таки проснулась то встала как после пробуждения из мёртвых. Совсем как в фильмах с громким и долгим вздохом. Вокруг снова ночь. Страх охватил моё тело, когда я увидела, что в тёмном углу снова притаилась фигура. Она поднялась с кресла быстро и направилась в мою сторону, теперь я могу отбиваться. Лóвис быстро сковал мои руки в своих ладонях и заставил смотреть ему в лицо.

— Вика, спокойно! Это я! Видишь? — Я присмотрелась в его очертания и начала успокаиваться. — Это я. Всё хорошо.

​Он лёг ко мне в кровать под одеяло и прижал к себе как самое сокровенное из того, что было в его жизни. Я долго не могла собраться с мыслями, но всё же задала этот вопрос:

— Что потом стало с твоей мамой?

Долгое молчание Ло́виса означало, что он никогда не ответит на мой вопрос и я уже перестала ждать от него ответа, но спустя несколько минут он всё же сказал тихим голосом.

— Она повесилась.

​Напряжённое молчание, казалось, длилось вечность до тех пор, пока не прошло достаточно времени чтобы мы оба поняли, что этот диалог не продлится. Затем он прижался щекой к моей макушке и задремал, удостоверившись в том, что я спокойна. 

Всю ночь мне снились кошмары. Снился густой лес, в котором я блуждала как в лабиринте в ночи и не могла найти выхода. Ветки деревьев то и дело царапали мою кожу, паутина налипала на лицо, а маленькие насекомые падали с деревьев в мои волосы. Я бежала, пытаясь выбраться, но всё больше погружалась туманную глубину. Туман становился плотнее с каждым шагом, затем стал совсем осязаемым, а потом превратился в холодную вязкую смолу. Я пробиралась сквозь неё до тех пор пока не застряла в одном положении.

​Утром, когда я проснулась, почувствовала прилив сил. Солнце светило в окно полуденным жаром приближающегося лета. Обнаружила что в одеяле я совсем голая от чего поёжилась и огляделась. У входа в ванную комнату стоял чёрный пакет, в котором нашла ещё один спортивный костюм. Лóвис очень хорошо запасается одеждой, по всей видимости.

​Я оделась и вышла из комнаты и напряглась от того, что в доме слишком тихо. На первом этаже никого нет, дом опустел. Тогда, я поднялась на второй этаж снова и побродила по всем спальням. Пусто. Хромая на одну ногу, тихо и медленно бродила по дому, но никого не обнаружила. И так, стоя в оцепенении посреди гостиной я заорала во всё горло. Никто не ответил. Проверила входную дверь, закрыта. Все окна на первом этаже хоть и пластиковые, но в них вместо ручек зияли дырки. Большинство окон с решётками, я всё же нашла одно окно рядом со входной дверью, в котором её нет.  Я пошарила по всем шкафам первого этажа и не нашла ни одной ручки. В полном расстройстве села на диван и включила телевизор. Настроение улетучилось вместе с программой о животных, вместо которой, вдруг, зашипел белый шум. За окном быстро стало пасмурно и начал капать мелкий дождь. Время от времени я выглядывала в окно, но кроме леса там ничего не находилось.

​Тогда я пошла снова бродить по спальням. Некоторые личные вещи оставались в комнатах, определяя своего хозяина. Я решительно направилась искать комнату Лóвиса. Их комнаты находятся на другой стороне коридора, а те комнаты, что со стороны моей, все с сигнализациями и решётками, полностью пустые. Их комнаты однотипные, схожи с моей, но с небольшими отличиями. Например, в каждой из них есть сейф и стол. Они больше по величине, но ванные комнатушки такие же маленькие, что и моя. И эта дурацкая ванна, которую как таковой и не назвать, потому что она меньше и её дно похоже на лестницу из двух ступенек.

Первые две комнаты не могли принадлежать ему из-за своеобразности ведения быта в них. Хотя, что утаивать, в этих комнатах царил хаос.  По вещам невозможно было определить кому именно принадлежит комната, но, по всей видимости, в них живут по двое. В каждой комнате по две кровати и они значительно больше.

Ни одна комната в этом доме не заперта и я не могу найти этому логическое объяснение. Только комнаты с сигнализациями, действительно запирались. Может быть эта странность снова из-за этого дурацкого «устава»?

Третья скорее принадлежала Зубру. Я заглянула в неё и обнаружила турник над дверью ванной комнаты. Здесь больше вещей, по всей видимости, он бывает здесь чаще остальных. На стене над кроватью висит его портрет, нарисованный карандашом на листе А4, с автографом «Любимому», а рядом красуется отпечаток губ красной помадой.

И тогда, я открыла дверь, что вела в комнату напротив моей. В комнате Лóвиса нет ничего примечательного, я определила, что это его комната, потому что на его столе лежала серебряная цепочка, которую он носил всё это время, файлы с его именем, страховка машины, пара уведомлений о заказных письмах и кошелёк. В страховке прочитала имя и улыбнулась «Елагин Алексей Михайлович». Конечно, я залезла в его продолговатый чёрный кожаный кошелёк, который раскладывается в три раза больше. В нём нет денег, но есть пара дисконтных карт, юбилейных монет и мини-записки с номерами телефонов. Меня привлекла небольшая икона, которая была вставлена в отдел с прозрачным карманом, куда можно вставить фотографии. Георгий Победоносец. Я достала иконку, думая помолиться за своих друзей, но вдруг на стол вывалилась фотография 3х4, какие делают в паспорт. На меня смотрела юная девушка. Она не широко улыбалась. Очень красивая с большими зелёными глазами и белоснежными волосами. А сказал, что девушки у него нет. Я улыбнулась и немного погрустнела. Они совсем не похожи, это точно не его сестра. Я сложила всё обратно и положила на место, как было. В ящиках кроме вещей больше ничего интересного не нашлось. Но я вспомнила фильмы, в которых зачастую главный герой находил двойное дно. Достаточно только... постучать? Я начала простукивать каждое дно выдвижных ящиков и наконец наткнулась в самом нижнем. Приподняв ногтями картонку обнаружила телефон. Тот, что был со мной в тюремном домике. Я сдала телефон в руках и решила его забрать с собой.

Снова спустилась вниз и выглянула в окно, пусто.

И тогда меня осенила одна мысль. Я обернулась вокруг своей оси и не поняла почему не смогла обнаружить ещё комнат, снаружи я дом не разглядывала, но должна же быть комната Ваги.

Выглянула в тамбур, ведущий на задний двор, который находился прямо за лестницей. Там оказалось три двери. Дверь прямо, ведёт скорее на улицу, чем куда-либо ещё. Я открыла дверь справа. Узкий коридор с лестницей вниз тянулся в пустоту. Не найдя ничего похожего на выключатель, вернулась на кухню и начала искать любой источник света. Нашла маленький игрушечный фонарик-лазер и решила спуститься вниз, подавляя страх. Спускаюсь я медленно из-за чего страх нарастает быстрее. Наконец, оказавшись в подвале, я огляделась и не нашла ничего примечательного. С опаской заглянула в морозильники и кроме мяса в подписанных пакетах ничего не обнаружила. Свинина, курица, говядина, полуфабрикаты разные и даже пельмени. Один пакет пельменей я взяла с собой. В подвале так же есть огромная железная дверь, закрытая на замок.

Решив, что вряд ли меня похвалят за то, что я роюсь в чужих комнатах, решила приготовить еды и забыть об этом. Сварила пельменей и даже успела поесть. Время тянулось так долго, что я начала снова поглядывать на дверь тамбура. Вскоре любопытство одолело меня, и я всё же направилась к той непроверенной двери. Она вела наверх. Отдельная лестница наверх. Очень узкая, крутая и длинная. Она ведёт сразу на чердак, вместо которого оказался мансардный этаж. Значительно меньше, чем первый или второй, но здесь есть три комнаты и даже общий туалет.

Первая комната оказалось пустой. Там, конечно, присутствует мебель, но вещей никаких в ней я не обнаружила. Вторая дверь оказалась запертой. А третья...

Я открыла ее. Две кровати, стоящие по двум сторонам комнаты, между которыми ютится комод, а над ним зеркало. Комната очень чистая, будто только вчера кто-то сидел здесь за столом или лежал в кровати. Кровати застелены наспех, окно приоткрыто, а некоторые ящики комода закрыты не до конца. Я открыла верхний ящик, там лежало нижнее бельё, аккуратно сложенное. В ящике пониже футболки. Проверив комод, полезла в ящики стола в догадках о том, кому же может принадлежать комната. В нижнем выдвижном ящике обнаружила фотографию в рамке и упала на колени.

На фото два парня, два молодых и счастливых человека, обнимающих друг друга за плечи с широкими улыбками. Это они — Костя и Руслан. Фото сделано не так давно, в нижнем углу красуется дата двухнедельной давности, они выглядят старше, чем остались в моей памяти. Это их комната. Я снова оглядела пространство со слезами на глазах и представила как они ютились здесь вдвоём. На фото они где-то на улице не знакомого города. Я вглядывалась в фотографию, цепляясь за все детали, но не находила ничего, что дало бы мне подсказку хоть о чём-нибудь. Две недели назад... они правда живы и теперь у меня есть прямое доказательство этому. Я достала фото из рамки в надежде на любые надписи на оборотной стороне. «от Оли» с сердечком. Я долго всматривалась в корявые буквы и не могла вспомнить ни одной Оли из нашего общего круга общения в прошлом. Пригладила фото и сунула его под майку, нельзя никому знать, что я была здесь.

Слышимость в этом доме и правда очень хорошая. Даже через пластиковые окна можно услышать звуки подъезжающей машины. Я быстро встрепенулась и выглянула в окно. В пасмурном предвечернем освещении видно фары двух машин, приближающихся к дому. Я быстро выбежала из комнаты и закрыла за собой дверь. Успела добежать до гостиной прежде, чем открылась входная дверь. Мысленно перекрестилась и постаралась успокоиться под звуки телевизора с программой о диких животных. Парни заходили и устраивались на всём первом этаже. В самом конце зашёл Зубр, Ло́вис и Ваги.

Но затем, прямо за ними, зашёл тот, кто навсегда останется в моей памяти. Мои руки и ноги непроизвольно снова начали трястись, а тело снова оцепенело. Ло́вис моментально подошёл ко мне и заговорил, отвлекая мой пристальный взгляд от этого отвратительного человека. Кажется, они называли его зверьком?

Ло́вис зашёл следом за мной в комнату с огромным пакетом, который поставил на кресло, а затем сам плюхнулся в кровать и прикрыл глаза. По всей видимости, выходить из комнаты мне не следует. В ней витал аромат духов моего нового соседа вперемешку с сигаретами и свежестью леса. Я поникла, но ложится рядом не решалась, поэтому решила просто разобрать пакет.

Свёрток с одеждой лежит сверху, а под ним куча «женских» принадлежностей вплоть до носков и даже лифчика. Я осмотрела вещи и удивилась тому с какой серьёзностью Лёша подошёл к выбору покупок для меня. Мне стало приятно даже от того, что сегодня на мне появится нижнее бельё.

Я сразу направилась в ванную чтобы переодеться. В этом пакете даже нашлась ночнушка и два женских спортивных костюма. Пакет с принадлежностями я разбирала дольше. Начиная с расчёски и заканчивая гигиеничкой.

На дне пакета лежит дорожная сумка. Это значит... значит что всё-таки они рассчитывают на то что я покину этот дом.

Рада любила дорожные сумки и собирать их. Моя соседка по комнате любит наводить порядок даже в ящиках, чего не скажешь обо мне. Но иногда она всё же убалтывала меня на уборку и мы проводили с ней вместе кучу времени на приборку в шкафах. Она аккуратно складывала принадлежности так, чтобы всё выглядело идеально. А мне нравилось смотреть как она это делает и улыбалась. Я уже скучаю по своей подруге. Единственной подруге, что была в моей жизни. Интересно, Рада уже нашла мои вещи на лавочке? А если нет, она уже заявила о моей пропаже? Дима наверно уже рыщет в моих поисках, ведь с ним мы должны были встретиться ещё вчера.

Он каждую неделю находит новые зацепки, но они всегда ведут в пустоту. Меня поражает то, с каким рвением он пытается вернуть брата и ещё ни разу не отступил. А теперь... ему придётся искать и меня. Как тогда, уже через месяц начнут развешивать мои портреты по всему городу и начнут просматривать городские камеры. У нас над подъездом такой не было. Я не знаю рада этому или нет, сколько мне понадобится времени чтобы вернуться домой? И дом ли мне он теперь? Кроме Рады и Димы там больше никого нет. Всё самое дорогое находится здесь. Если бы они оба смогли уехать, то обязательно бы вернулись, а если они этого не хотят, то что делать мне? Они и не думали даже позвонить домой всё это время.

Зубр постучал в комнату и объявил общий сбор. Ло́вис соскочил с места и велел мне не высовываться из комнаты, так я снова осталась одна.

Через пол часа мне захотелось выглянуть. Я слышала громкие выкрики. Голосов на много больше, чем тех, кто живут в этом доме. Похоже, снова приехали эти парни в форме. Дом кишит зелёными человечками, а крики с первого этажа доносятся ужасные. Будто кто-то подрался и получил сильную рану.

Я пыталась уснуть, но у меня ничего не выходило. Я боюсь что во всей этой суматохе кто-нибудь забредёт в мою комнату. А когда подумала о том, что это может быть даже тот же самый н*сильник. Я укрылась одеялом с головой и снова постаралась уснуть.

Ло́вис пришёл следующим утром. Он был очень уставшим и не хотел разговаривать. Я просто сидела рядом с ним. А потом обнаружила порезанную из дерева трость. Он сделал её, для меня?

Я улыбнулась и встала с кровати. Теперь по дому мне будет передвигаться легче.

Ближе к вечеру Ваги пригласил меня в зал для серьёзного диалога. Я вся тряслась на пути к нему, что он хочет сказать мне? Лишь бы это были не плохие известия. Я мысленно скрестила пальцы и медленно плелась к нему. Ваги терпеливо ждал внизу. Рядом с ним стоял зубр, а Ловис остался наверху.

— Вика, ягодка моя. — Ваги хлопнул в ладоши и широко улыбнулся. — Присядь.

Я села подальше от него и принялась внимательно слушать.

— Расскажи мне, дорогая. Чем ты занималась до того как попала сюда? — Ваги вытянул подбородок и внимательно уставился на меня через очки прищурившись.

— Училась на педагога.

— Так, а ещё? Что ещё ты делала? — Он улыбнулся тёплой улыбкой и кивнул мне.

— Писала курсовые, рефераты, дипломы....

— Нет-нет. — Он помахал руками перед своим лицом. — Всё не то. Я хочу услышать, кем ты работала?

Я оглянулась на Зубра и парня в форме не в силах понять что же Ваги имеет в виду. Но догадывалась о том, что он хочет услышать. Неужели всё это ради этого?

— Говори, девочка! — Ваги терял терпение, а вместе с ним и я.

— Вагидат Заурович. Я нигде не работала. Это мой основной заработок — писать курсовые и рефераты. — Я прикусила язык когда он щёлкнул пальцами.

Зубр подошёл к столу на кухне и выдвинул из под него ящик, о котором я даже не подозревала. Выудил от туда планшет и сунул его мне в руки. На нём было открыто видео, после просмотра которого я вся сжалась. Откуда у них это? Откуда у них это видео?

Видеонаблюдение ведётся с камеры в танцевальной студии с верхнего угла над входом в зал. Я даже помню этот день, почти три года назад. Я люблю танцевать... сколько себя знала, всегда ходила на танцы, но до этого были только эстрадные.

Рада часто меня уговаривала пойти с ней в pole dans и однажды я всё-таки согласилась. Это был как раз тот день. После всех занятий, когда все разошлись по домам, мы с Радой остались вдвоём и она показывала мне некоторые движения. Это не было полноценным занятием, а только мы вдвоём и шест. Большинство базовых связок у меня получились с первого раза.

Вот Рада показывает мне связку, вот я делаю её, она поправляет мои ноги и дальше мы синхронно выполняем все эти движения.

— Не понимаю... откуда...

— Не нужно ничего понимать. — Зубр забрал планшет. — Ответь, как долго ты танцуешь... в этом направлении?

— Три года, но я ... это не моя работа. Я профессионально никогда не танцевала, а только после занятий с Радой.

— Вика, я наблюдал за тобой всё это время. — Ваги пригладил бороду и, порывшись в карманах, прикурил сигарету. — У тебя очень хорошо получается, ты прекрасно танцуешь. И даже хорошо, что больше никто об этом не знает.

Я долго вдумывалась в фразу «наблюдал за тобой всё это время». Что ещё он обо мне знает? Значит, когда он говорил мне, что знает обо мне всё, он имел в виду буквально всё? Ваги несколько минут сидел и молча курил, а когда наконец докурил, то заговорил снова.

— Я предлагаю тебе работу. Если ты согласишься, тебе будут хорошо платить. Захочешь — выделю тебе квартиру, а не захочешь — живи со своими парнями. Но есть правила, Вика.

— Что за работа?

— Я приставлю к тебе наставника. Зубр. — Он кивнул. — Так ты согласна?

— Я не знаю что это за работа...

— Ты меня не поняла. Ты либо соглашаешься... любо... — Зубр достал из чехла пистолет и встал смирно, ожидая приказа. — Я дам тебе время, дорогая. Подумать.

Зубр двинулся в мою сторону и я моментально поняла, что мне срочно нужно от сюда убраться. Он помог мне встать, но затем не убрал руку с моего плеча и ваги заговорил снова.

— Ты очень дорога Руслану, милая Вика. И ты станешь дорога всем нам, когда подпишешь со мной контракт.