Flashback-глава IV. Начало.

Тогда мы впервые оказались в том кабинете. В воздухе витал неприятный, резкий аромат антисептика. Стены были окрашены в бледный зеленоватый цвет, который, казалось, только усиливал чувство тревоги и непредсказуемости. На столе лежали аккуратно разложенные инструменты — их блеск напоминал о чем-то пугающем и неизбежном. Я сжала руку Аой сильнее, будто это могло спасти меня в этот момент. Это было жутко, достаточно страшно, чтобы я могла расчувствоваться. Но остальные, находящиеся здесь, были крайне спокойны, поэтому я смахнула капли, потихоньку образовавшиеся в уголках глаз. Удивительно и то, что, взглянув на Аой, я не заметила в её глазах и капли заинтересованности к происходящему. Странное поведение подруги ещё больше настораживало.

— Аой... — аккуратно шепнула я, чуть дёрнув наши соединённые ладони.

Синеволосая слегка вздрогнула, а после обернулась на меня и попыталась натянуть улыбку, слабо кивая мне. Послышалось, что она прошептала натянутое «всё в порядке», но прочитала я это скорее по её губам. Будто она сама не была уверена в том, что говорит.

Напряжение не спало даже в тот момент, когда Масато, решив подать пример младшим, смело поддался вперёд неизвестности и зашёл за белую ширму. Тогда мы вовсе затихли. Боялись даже шевельнуться и нарушить эту тишину. Ожидание длилось вечность, прежде чем появился слабый звук машинки. Я сглотнула, пытаясь убрать ком в горле, мешающий хоть как-то прокомментировать это. Спустя десять минут Масато вышел из-за ширмы, подзывая Кадзуо занять его место. Тот неохотно поднялся со стула, но не отказался. Наши взгляды синхронно обратились на старшего, который молча показал нам внутреннюю часть своего запястья с тремя печатными цифрами, обозначенными чёрным, въевшимся в кожу пигментом. Тату. Пару раз в баре я замечала накачанных мужиков, руки которых были полны рисунков различных животных, по типу львов или тигров, намекающих на их непокорный характер. Папа, замечающий мой интерес, только посмеивался, мол, если я буду плохо себя вести, он набьёт на моём лбу что-то обидное. Конечно, это была лишь шутка, не имеющая никакого веса.

Масато покинул кабинет, так и не проронив ни слова. Следующей зашла Рина. Руки брюнетки слегка подрагивали, но она все же улыбнулась нам с Аой так, будто делает это в последний раз. Дверь кабинета отворилась буквально спустя пару минут после исчезновения Рины. На пороге стоял слегка запыхавшийся Томура. Он почесал шею и сел рядом с нами, продолжая сохранять тишину. Чтобы разбавить еле заметный гул аппарата, Аой все же обратилась к нему.

— Ты что-то знал об этом, Тому-кун? — любопытные, яркие, словно турмалин, глаза без стеснения и капли страха посмотрели на парня. Тот хмыкнул и неуверенно кивнул.

— Зачем они делают это?

Не знаю, как у меня хватило сил выдавить это из себя, будучи такой нервной и напряженной этой ситуацией. Понимая, что Аой вряд ли даже подумает спросить что-то подобное, я посчитала необходимым узнать все, что он знает об этом.

— Эти тату — как наш номер. Я буду четвертым, — спокойно ответил он, так и не удовлетворив мое любопытство. Что-то он не договаривает. Знает, но не говорит.

Я ничего не сказала, в то время как Аой, дабы разрядить обстановку, стала болтать про все подряд, пытаясь втянуть в разговор и нас с Томурой. Тот неохотно поведал еще немного информации и убедил, что это не болезненная процедура. Моя синеволосая соседка слишком доверяет ему, чтобы хоть немного усомниться в том, что Рина вышла из-за ширмы поникшей не просто так. Хотя сам Томура вышел таким же спокойным, каким и был до татуировки. На его руке была полупрозрачная пленка, которую он нам показал, но комментировать не стал. Даже не попрощался с Аой, а ведь она крикнула ему на прощание свое фирменное «Увидимся!». Вот придурок зазнавшийся.

После недавней попытки побега я ещё немного общалась с Сорой. Он неплохой, хотя и может казаться грубым или сложным из-за своего темперамента. Красный рассказал об этом месте то, чего я не знала, и немного о тех, кто интересовал меня больше всего — беловолосому и Томуре, который был удивительно близок к выше названному. Я бы сама не придала значения этой связи, если бы не слова Соры.

«То по голове его погладит, то подзовет к себе на занятиях...» — он закинул себе в рот горсть орешков, продолжая бурчать с набитым ртом. — «А Нобору вообще видел, как белобрысый его к себе в кабинет уводил. А я там сам был всего один раз, и то когда только стал жить здесь».

Сложив пазл в голове, я так и не решилась спросить что-то напрямую у Томуры, хотя виделись мы часто, даже слишком. Репетитор из него в самом деле был не такой уж и плохой. Если я не понимала материал, он не спешил ругаться или кричать, а просто спокойно объяснял, пытаясь подойти с другой стороны. Иногда использовал для этого наглядный пример или же свои игры на приставке, которые иногда даже могли помочь с понятием темы. Пару раз Рина замечала, что мы засиживаемся допоздна, и приносила ужин прямо в мою комнату. В такие моменты я чувствовала что-то родное, теплое внутри... чувствовала то, что перекрывало чувство тревоги и одиночества.

Погрузившись в собственные мысли, я и не заметила, как кабинет покинули Нобору и Сора. Ощутила я это только в тот момент, когда тепло ладони Аой постепенно отдалялось от меня. Голова моментально повернулась на неё, а губы немного разжались, будто готовясь сказать что-то, но не успевают. Аой осторожно проходит за ширму, и уже через мгновение я слышу всё тот же звук машинки, который уже даже не воспринимался как нечто необычное. За это время я слишком привыкла к этому звуку. Я тяжело сглотнула и сжала ткань юбки, опустив взгляд на белую плитку, отражающую блеклый свет лампы, стоящей на тумбе неподалеку.

Не знаю, за кого я сейчас боялась больше: за себя или Аой, которая без капли страха шагнула в неизвестность, даже не обернувшись на меня. Не знаю, почему сейчас я чувствовала себя в большей опасности по сравнению с тем моментом, когда только оказалась здесь. В этой чертовой больничке! Хотелось закричать и убежать, но в глубине души я все же понимала, что ничем хорошим это не обернется и только навлечет на меня проблемы, а их сейчас и так предостаточно. Поэтому я ждала, не обращая внимания на редкие вздохи, которые удавалось уловить сквозь звуки машинки. Всё больше мне казалось, что я нахожусь в этом кабинете вечность, но когда я перестала слышать привычный шум, подняла голову, встретившись взглядом с подругой, которая, придерживая левую руку, кивнула в сторону ширмы, явно призывая меня подняться с места. Я нахмурилась, но старалась не показывать своего чрезмерного волнения Аой. Не хотелось потом получить от неё дозу подколов на этой почве. Зайдя за уже ненавистную мне ширму, я посмотрела на девушку в медицинском халате, лицо которой закрывала маска.

— Присаживайся, — она кинула взгляд зеленых глаз на стул, — ты уже восьмая.

Не знаю, к чему она дала этот комментарий, но я ничего не ответила. Покорно сев, я вытянула левую руку, и работница провела по ней спиртовой салфеткой.

— Глубоко вдохни, — приказала она, прежде чем тонкая игла с черным пигментом вонзилась в мою тонкую кожу. Я стерпела, прикусила губу со стороны шрама, отвернув голову от руки, словно побоявшись смотреть на неё. Кому я вру? Конечно, я боялась. Правда, боль не была столь же сильной, какой я её помнила во время пожара или его последствий, когда я отходила от произошедшего и каждый день сдавала кровь, и медсестра ставила мне уколы. Пока я думала, с чем ещё можно сравнить мои ощущения от этой процедуры, игла попала уже на другой участок руки, доставляя более сильную боль, и я зажмурилась. Ладно, это очень даже неприятно. И как хрупкая и нежная Аой не вышла в слезах после этого? Я все же ощутила влагу в уголках глаз, но быстро смахнула её свободной рукой. Этого ещё не хватало — «расплакаться на пустом месте», — так часто говорила моя воспитательница в садике, когда мы жили ещё за границей. Возможно, её просто раздражали вечные сопливые истории, или она просто плевать хотела на причину этих самых слёз. «Слезами горю не поможешь», — а вот так говорила Кагава-сан, пожилая женщина, с которой меня оставлял отец. Интересно, как она поживает сейчас?

Этими мыслями я старалась отвлечь себя от боли. Думала обо всем, что только приходило в мою кудрявую голову, стараясь отгонять что угодно, связанное с иглами. Ай! Я непроизвольно зажмурилась, в то время как медсестра опрокинула сухое «потерпи». Я еле заметно кивнула на ее слова, а самой ужасно захотелось узнать, когда это закончится. Снова вспомнила про чудилу Томуру и недавнюю попытку побега с Сорой, но быстро сосредоточилась на первом. Надо будет спросить у него напрямую про его связь с белобрысым и про это место.

***

За прошедшие два дня мы с Томурой так и не виделись. Я несколько раз обращалась с этим вопросом к Аой, но та отнекивалась и пожимала плечами. Ну, а мне что? Какое мне дело? Да, я хотела задать ему некоторые вопросы, касающиеся этой недобольницы, но успею ещё. Тем более, вряд ли бы я получила от него развернутый ответ хотя бы на один из них.

Я собрала кудри в неаккуратный хвост и вышла из комнаты. Занятия сегодня снова отменились из-за отсутствия вышеперечисленного Томуры. Масато тоже был на удивление чем-то занят, поэтому что я, что Аой практически отдыхали.

Выйдя из комнаты, я ощутила легкий сквозняк, настолько неестественный для этого места, что я даже слегка напряглась. В коридоре стояла гробовая тишина, только скрип белоснежной плитки под моими босоножками развеивал её. Не то чтобы обычно по коридорам носились дети и шум был чем-то привычным, просто отсутствие даже медработников настораживало. Хотя я и не горела желанием встретиться с кем-либо.

Тату на моем запястье не беспокоило болью и не щипало, но пленку я ещё не сдирала.

Заглядевшись на собственную руку, я не заметила, как за поворот возникла фигура, в которую я удачно врезалась. Не успеваю я поднять глаза, как в голове уже возникает вопрос:

— Ты где был?

Мой взгляд нагло изучал растрепанного Томуру с характерными для него синяками под глазами. Черные пряди торчали в разные стороны, и я даже заметила пару колтунов, которые увеличивали желание расчесать его спутанную шевелюру.

Он же посмотрел на меня сверху с абсолютным безразличием, но всё же ответил:

— Не важно. Как ты? Как Аой? — похоже, его всё же волновало что-то кроме приставок и видеоигр.

— Нормально. Пришлось отменить наши занятия из-за твоего отсутствия.

— Извини.

В его коротком извинении даже были нотки вины, хотя я была более чем уверена, что пропал он не по своей воле.

— Ты выглядишь не очень, — без капли тактичности кинула я, смотря на его лицо.

— Знаю, — отмахнулся он.

Я немного колебалась, прежде чем задать следующий вопрос, но мне нужно было знать. Тем более сегодня Томура не выглядел раздраженным, а только уставшим, поэтому я надеялась, что это скажется на его разговорчивости и он ответит честно.

— Что между тобой и Шигараки?

Да, за эти два дня я узнала его фамилию. В ходе разговора двух медсестер она несколько раз промелькнула вместе с Кумагаи, которого я уже знала как помощника белобрысого. Не трудно было сложить дважды два, но почему-то мои руки все равно подрагивали.

— Можно считать, я его преемник, — также безразлично пожал плечами Томура, а затем почесал шею, которая, казалось, и так была расчесана до крови.

Мои глаза расширились, но я постаралась сдержать свое удивление. То, с каким равнодушием он говорил это...

— Почему именно ты? — наклонила голову вбок, не понимая причины этого, как по мне, неразумного решения.

Он снова пожал плечами и задал свой вопрос:

— Почему интересуешься?

Я застыла, не находя ответа. Перебираясь с ноги на ногу, прикусила губу, но выдать хотя бы что-то была обязана.

— Просто... — я сглотнула, но не успела объясниться, как Томура ответил за меня то, чего я не ожидала.

— Ты тоже там была, — я вопросительно наклонила голову, — в списке, после меня.

И тут я ещё больше опешила. Шутит? Я в списке на роль преемника Шигараки? Чушь.

— Я серьёзно, — будто заметил мои сомнения Томура, — и шансов превзойти меня у тебя было больше.

Он говорил это зло, а скорее сожалея о чём-то, будто это слово — «преемник» — было не привилегией, а наоборот, бременем.

Мне хотелось узнать больше, но я не успела сформулировать в голове свой вопрос.

— Идём, — Томура махнул головой в сторону, с которой он пришёл, и сунул руки в карманы.

Мы шли в тишине. За это время мы не встретили никого, и я даже прокручивала в голове варианты причин этого странного явления, пока мы не дошли до процедурного кабинета.

— Ничего не бойся и делай, что скажут, — нахмурившись, приказал Томура, положив мне руку на плечо.

Я кивнула, но не заметила, как тело стало трястись от напряжения или страха.

— Я объясню тебе позже, — он вздохнул. — Аой сейчас тоже проходит что-то похожее, — будто это должно было меня успокоить.

Я зашла в кабинет. В нос сразу же ударил запах каких-то медикаментов, ставший уже слишком знакомым, но всё ещё безумно неприятным. Томура зашёл за мной, прикрыв дверь, и обратился к сотруднице. Та сразу стала искать информацию в компьютере.

— Так, Мейко, значит, — женщина надела очки и прищурилась. — Сократим до Мей, так будет удобнее.

Я нахмурилась. Мне не нравилось, когда моё имя коверкали, и все эти идиотские формальности ужасно раздражали.

— Раздевайся пока, — махнула рукой она, не отрываясь от компьютера.

Я посмотрела на ширму, на которую она указала, и зашла, выполнив её приказ. К этому моменту Томура уже покинул кабинет. Вот кидала!

— Определим твой рост и вес.

Я встала на пластиковую платформу, и женщина опустила муфту с планшеткой мне на голову. Она сама себе кивнула и сделала запись в блокноте, комментировать не стала. Далее я встала на весы, которые остановились на отметке в 14,5 килограмм.

— Вес маловат, как и рост... — она поправила громоздкие очки. — Это нужно для отчета, — единственное, что она удостоилась сказать мне в качестве объяснений.

— А теперь одевайся и ложись на кушетку, — она указала на больничную сорочку белого цвета, висящую на стуле.

Снова повиновавшись, я легла, уже заметив неизвестную мне штуку.

— Это капельница, — будто заметив мое незнание, отметила женщина.

Она прикрепила на подставку пакет с голубоватой жидкостью, а после, взяв спиртовую салфетку, повернулась ко мне.

— Давай руку. — я протянула ей левую.

Она взяла мою руку под локоть и протерла её.

— Поработай кулачком. — я зажимала и разжимала пальцы, пока на локтевом сгибе не выступила вена.

Женщина взяла иглу, соединенную длинной трубкой с пакетом, заполненным жидкостью. Игла мягко вошла в вену, и я зажмурилась. Медсестра зафиксировала её и что-то настроила на капельнице.

— Поставлю скорость поменьше. Всё же в первый раз, может быть неприятно.

Да куда уж ещё неприятнее! Я смотрела, как через прозрачную трубочку прямо в моё тело перетекает голубая жидкость непонятного происхождения.

— Полежи полчасика, а потом возьмём кровь на анализы, — она отвернулась от меня, вернувшись к компьютеру.

Когда жидкость в пакете наконец закончилась, медсестра вытащила иглу.

И снова она пихала шприц мне в вену, уже в другую, чтобы взять кровь.

— Теперь пройдем в другой кабинет. Он на третьем этаже.

На третьем этаже я никогда не была. Вообще за пределы второго редко выходила. Тут я напряглась: этот Томура, что ли, решил меня подставить?

— Насчёт сорочки не переживай. Другие также ходили, — хотела успокоить она меня, когда волновало совершенно не это.

Но сил возразить у меня так и не нашлось, поэтому я кивнула. С чувством тревоги и неизвестности я стояла в лифте, отсчитывая секунды до смерти.

Кабинеты на втором этаже были странными, отличались от первого и третьего. Один из них был застеклен, будто аквариум, а другой и вовсе больше напоминал кабинет хирурга или стоматолога. Я прошла за медсестрой в 112. Там уже собралось несколько человек, среди которых я узнала Кумагаи, помощника белобрысого, который, видимо, отправил подчиненного проверить процесс работы, точнее, моей казни, по всей видимости, на электрическом стуле.

– Мей, присаживайся и произнеси свое имя и какой это день, – ласково обратился ко мне один мужчина с розоватыми, девчачьими волосами, одетый в медицинский халат.

Второй включил камеру, как только я села на стул. Что ж, поехали.

– Экспериментальный журнал: запись один, – произнес розоволосый, – привет? – помахал он мне.

– Здравствуйте? – махнула я в ответ, не понимая этого цирка.

– Представься, пожалуйста.

– Мейко Мидория... – с сомнением произнесла я.

– Твой номер? – продолжил он.

Я наклонила голову в бок. Медсестра же показала пальцем на свое запястье, и до меня дошло.

– Восемь.

– День эксперимента?

– Первый.

Я ответила, даже не осознав, что именно произнесла. Какой, к черту, эксперимент?

— Умница, — расплылся в улыбке розоволосый, взъерошив мне волосы. — Думаю, ты можешь быть свободна, — он кивнул Кумагаи.

Тогда я хотела просто забыть этот до безобразия странный день и вычеркнуть его из своей жизни как неудачный. Но когда завтра повторилось то же самое, а послезавтра и после-послезавтра я снова и снова проходила всё это...

Я поняла, что это не шутка и не странности, а теперешняя моя обыденность.

***

— Аой! — окликнула я соседку, заметив её синий затылок.

Она обернулась вместе с человеком, который придерживал её за спину, сопровождая в определённую сторону. Им оказался Шигараки. Он мило улыбнулся мне и помахал. Его примеру поддалась и Аой. Я сглотнула, но сжала руки в кулак и подошла ближе к ним, стараясь сохранять невозмутимый вид.

— Здравствуйте, — поздоровалась я и осторожно взяла Аой за край её сорочки, не отличавшийся от моей.

— Здравствуй, Мей, как твой первый день? — я сама не поняла, почему скривила лицо. То ли от его приторного, ласкового голоса, то ли от сокращения моего имени.

— Вполне спокойно.

— Я рад, — ещё шире улыбнулся Шигараки, кладя свою увесистую ладонь на моё плечо, пока его вторая рука всё ещё лежала на лопатках Аой. — Надеюсь, вы и дальше будете меня радовать, — он коротко посмеялся.

— Отправляйтесь на второй этаж вместе, — кинул белобрысый в сторону лифта. — Я, пожалуй, пойду. До скорого! — он помахал нам и, убрав руки за спину, направился в противоположную сторону.

Я какое-то время смотрела ему вслед, пока из транса меня не вывела Аой.

— Мей-чан, в чём дело? — захлопала ресничками моя ничего не понимающая соседка.

— Ни в чём, пошли, — я схватила её руку, быстрым шагом направившись в сторону лифта.

— У тебя тоже брали кровь сегодня? Страшно было? — вдруг спросила она, заставив меня остановиться. — Мне вот нет, я всё выдержала!

— У тебя только кровь брали? — с сомнением спросила я, повернувшись на неё.

— Ну, ещё взвешивали и рост измеряли, — отметила она, переведя взгляд на лифт. — Ну, мы едем?

— А? — вздрогнула я от резко сменившейся темы. — Да-да... — я отпустила руку Аой, и оставшийся путь до комнаты молчала.

***

Ночью я проснулась от резкой боли в спине. Глаза непроизвольно начали слезиться. Хотела вскрикнуть от боли, но прикрыла рот руками, лишь бы не издавать лишних звуков. Странные ощущения в спине начали появляться ещё с первых дней и преследовали меня по сей день.

Я смотрела на забинтованные ноги. Они, так же как и руки, подвергались воздействию врачей, или, как я начала их называть, учёных. «Сделаем небольшой надрез, быстро заживет». Ага, уже почти месяц хожу как мумия. Хорошо, Аой доставалось меньше. Нам говорили, все процедуры необходимы для улучшения наших физических способностей и усиления причуд. Многие, правда, в это верили. Лично я не знала, кому верить.

Я упала на колени, когда почувствовала, как из лопаток будто что-то прорезалось. Я уткнулась лицом в подушку, всхлипывая от боли. Ещё один резкий рывок из спины заставил меня выгнуться. Ткань на ночнушке начала трещать по швам. Новая часть тела не позволяла себя контролировать и причиняла только боль. В глазах застыл ужас, когда я услышала сонный голос Аой.

— Мей-чан... — она встала с кровати. — Что случилось?

Я не смогла ничего ответить, и тогда Аой включила ночник и стала спускаться с лестницы на мою нижнюю койку. Она вздрогнула, увидев то ли что-то торчащее из спины, то ли моё испуганное лицо.

— Что это?! — испуганно спросила Аой.

Снова не смогла ничего произнести, только изогнулась от новых движений. На этот раз боль была слишком резкой, что я даже вскрикнула. На тот момент я уже смогла немного двинуть новой частью тела. Повернув голову назад, кроме лужи крови и сгустков чего-то черного, я заметила несколько запачканных перьев. Из спины торчала пара крыльев, полностью покрытых красной жидкостью. Фу!

— Это... крылья? — смогла выдавить из себя вопрос Аой, на что получила мой неуверенный кивок. Я и сама не знала.

Спустя время мы сидели на полу в полной тишине. Аой тряпочкой оттирала кровь с моих крыльев, которые оказались чистого белого цвета, словно у ангела. Мои лопатки были в ужасном состоянии, будто их разорвало, поэтому шрамы на этом месте были лишь вопросом времени. Я сглотнула, представив, как уже утром буду стоять в ненавистном мне кабинете и ждать решения врача. Будут ли мне снова ставить капельницы? Или эксперимент закроют, посчитав удачным, и меня оставят в покое? Что ж, на деле все оказалось иначе: мне провели операцию для более корректной установки крыльев, как выразилась медсестра. В любом случае, отходила я от неё больше месяца, и ни к чему, кроме обычных занятий, меня не принуждали, чему я была безумно рада. Новой частью тела я не то чтобы не пользовалась, даже не двигала ими. В один из дней меня все же позвали на осмотр, где оказалось, что я свободно могу двигать ими: расправить, помахать, выдвинуть одно крыло, второе. И боли это не доставляло.

Я всё ещё продолжала участвовать в этих странных съёмках, которые, хоть и приостановили на некоторое время в связи с тем, что никаких новых препаратов мне не вводили и оценить результат учёные не могли.

***

— Может, дело в причуде? — предположил один из ученых, поправив очки.

— Скорее всего, особенности строения её организма дают о себе знать... — отозвался другой.

— Видите! Крылья начали расти буквально после месяца опытов, а она ведь даже не болела почти! — розоволосый взял моё крыло и расправил его в сторону.

Кажется, отсутствие осложнений действительно его удивляло, ведь он хвалил меня как испытуемую уже полчаса. Другие ученые постоянно задавали ему вопросы, а он на наглядном примере пояснял, что и к чему. В этот момент я чувствовала себя чем-то вроде куклы, которую вертели из стороны в сторону. Но тем не менее мне вопросы не задавали.

— Может, стоит научить её летать? Какой же без этого смысл в крыльях? Они должны функционировать! — парировал седой мужчина в пиджаке, активно жестикулируя. К его словам розоволосый относился с особым вниманием и тотчас кивнул.

— Да, конечно. Начнём тренировки завтра же! — он держал меня за плечи, стоя за мной.

О, нет...