ГЛАВА 10 × О пришествии. Часть 2

— Джеки должна увидеть их, — после нескольких быстрых затяжек Тобиас растягивает слова, словно всё ещё находится в шоковом состоянии. — Чарли, твои растения – это ключ к универсальному оружию против армии самого Анаконды. Ты и вправду крутышка.  

— Я всего лишь садовник.

— А я всего лишь бармен, — хмыкает Дэла. — Наши таланты предопределяют нас, подталкивая к открытиям. Порой жутким, но необходимым.

Я прижимаю Чарли к себе так сильно, словно пытаясь вдохнуть в нее часть своей собственной жизни, своей искалеченной силы. Ее худенькое тело безвольно повисает на мне, и от этой хрупкости сжимается горло.

— Прости, — вырывается у меня хриплый шепот, губы касаются ее волос. — Я должна была тебя защитить. 

— Я сама… — ее голос – тоненькая лоза, готовая вот-вот порваться. — Ты же писала, предупреждала. А я в игнор. Теперь вот… — она замолкает, и ее молчание больнее любых упреков. — Я хочу научиться защищать себя и других. Я... я могу помочь с гимпи-гимпи, с ними нужна осторожность и особая температура, и Тобиас... 

— Тш-ш-ш, сейчас тебе нужно восстановиться.

Совершенно неожиданно рука Денеболы что-то аккуратно вкладывает в ладонь Чарли. Без слов и лишнего шума, возвращается на своё место. А Чарли, до всего любопытная, сразу же отвлекается на подарок и уходит в свои мысли. Я замечаю йогуртовые желе-леденцы в лимитированных упаковках. Ох, Дэла, Дэла... всегда-то ты следишь за популярными трендами подростков. Один леденец сестра тут же запихивает в рот.

— Кто такая Джеки? — успокоившись, спрашиваю я, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно.

— Жаклин Блэквуд, моя подружка из Штаба. Вы может помните её, когда ещё сопливые возле её юбки бегали. 

Зажав в зубах сигарету, она достаёт свой мобильный и активно что-то начинает выискивать. Спустя несколько мгновений, поворачивает к нам с Уиллом экран телефона. Он берет телефон в руки и сжимает так, что тонкий корпус издаёт жалобный скрип.

На лайв-снимке Жаклин стоит, ослепляя холодной уверенностью. За ее спиной бушует багровый закат, но он кажется лишь фоном для ее темной энергии. Черные волосы, зализанные и собранные в тугой хвост не оставляют и намека на мягкость. Лицо с горделивым изгибом носа и смуглой, блестящей кожей напоминает бронзовую статую, которую я видела однажды в историческом музее. Две заметные родинки под глазом довершают образ женщины, которая не терпит, чтобы ей перечили.

Уилл сильно хмурится и бледнеет, чуть ли не бросает гаджет обратно в руки сестры. Тобиас хмыкает.

— По роже вижу, что чё-то не так. Выкладывай.

Я с лёгким недоумением выслушиваю приключения Уилла в Штабе, его допрос в КУБе и то, как он застукал Жаклин с ее спутником в кабинете моего дяди.

— Они говорили, что раз Анаконда смог создать яд из их вакцины, то почему они всё ещё не могут создать лекарство. 

— Ну тут мне ничего нового не сказал, — отмахивается Тобиас, разгоняя дым, а мы ошалело на нее смотрим. — Об этом инциденте мне Джеки все уши прожужжала. Анаконда выкрал их удачные образцы, нахимичил и получил наркотик. И в лаборатории до сих пор не могут воспроизвести даже близко подобное вещество.

— Я впервые слышу об этом, — встревает Изар. — Когда это произошло?

— Ох, давно уж...

— Конкретнее, детектив Хвегон. Вы же не хотите подпитывать сомнения в вашем профессионализме и феноменальной памяти?

Тобиас замирает. Ее взгляд медленно, почти нехотя, скользит ко мне. Она глубоко, с надрывом затягивается, а затем с силой сминает сигарету, словно это чье-то горло.

— Он выкрал образцы в ту же ночь, когда убил Энни, — выдыхает, и слова повисают в воздухе тяжелым свинцом. Она смотрит прямо на меня, и в ее глазах читается просьба. — Линда, прости. Твой отец взял с меня слово молчать. Но сейчас… все эти обещания ничего не значат. Энни хотела тайно пронести материалы для Джеки. Горела желанием помочь ей с домашними исследованиями...

Комната плывет у меня перед глазами. Кусочки пазла с грохотом встают на свои места, складываясь в чудовищную картину.

— Так значит… это правда мог быть Тим, — вырывается у меня, голос срывается. 

— С чего такие выводы? — хрипит Тобиас, но в ее голосе нет отрицания, только усталая готовность услышать худшее.

— Он исчез! С пистолетом отца, окровавленный! Я думала, он ушёл мстить, но… — слова застревают как комки бумаг где-то в пересушенном горле. — Сегодня я видела, Тобиас! Человека, до жути похожего на Тима! И я чувствовала его силу! Силу, которую ни с какой другой не перепутать! И ты! Выдаёшь такое! Сейчас?!

Тобиас дёргается от каждого моего крика, как от хлёсткого удара. Как она вообще могла утаивать такую информацию... Сколько лет я прожила в неведении, страдая и ломая голову, почему убили именно Энни. За что забрали жизнь у самого светлого и доброго человека в моей жизни. Кому она помешала своим существованием. И вот она, причина...

— Безумие, — срывается с губ Изара шепот, и он тяжело опускается на диван, словно у него подкосились ноги. — Это чистое безумие.

Веснушки на посеревшем лице Тобиас в полумраке кажутся мне дырами, из которых только что вытек весь свет и радушие. Медовые глаза наполняются слезами, которые она тут же смаргивает. Разворачивается и уходит на кухню. Оттуда слышится громкий звон бокалов и плеск разливаемой жидкости. От каждого грохота Чарли вздрагивает, как кролик.

— Прекращай, ты так сопьешься, — умоляющим голосом обращается к сестре Уилл и идёт за ней следом. — Отдай это!

— Да лети ты отсюда прахом! — злобно хрипит Тобиас. — Когда переживёшь меня, тогда и поговорим.

У меня закладывает уши от давления, но даже так слышу, как трескается один бокал за другим. Тобиас матерится так крепко, что прикрываю Чарли горячие уши. Уилл же возвращается с кухни с кривой, но победной полуулыбкой.

— Значит… Тим и есть убийца? — тихо, испуганно спрашивает Чарли, прижимаясь ко мне еще сильнее.

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Это слишком хорошо сходится. Слишком страшно.

— Если ты сказала правду до единого слова, то я просто обязан вытрясти из Лориана объяснения, — Изар поднимается с дивана. Его движения обретают звериную грацию, как у пантеры, готовой к охоте.

— Лориан – игрушка моего дяди, а тот – марионетка в руках остальных Созидателей. Ты реально думаешь, что они так просто выложат свои планы тебе по полочкам?

— Но Лориан...

Денебола перехватывает взглядом мое помрачневшее от сдерживаемого гнева лицо.

— Да забудьте про этого хмурого, — она садится в позу лотоса. — Гораздо лучше начать копать с его команды, — бросает недвусмысленный взгляд на брата.

— Я не буду выкладывать имена и специфику нашей работы.

— Еще как будешь. Иначе я матери расскажу, что ты постоянно к отцу шастаешь и молишься на него, как на святые мощи.

— Денебола Сайкс, я тебе сейчас язык с корнем вырву и заставлю его сожрать!

— Знаешь, а ведь мама уже смирилась, — голос Денеболы внезапно становится тихим и серьезным. — Она думает, что ты идешь вперед. А если она узнает, что ты застрял там же, где и семь лет назад, у той же проклятой капсулы... Она не осудит. Она просто сломается окончательно. Этого ты добиваешься? 

— К его лечению прикладывают руки Созидатели Судри, — спокойным тоном произносит Изар, но на его шее вздуваются вены. — Надеюсь, этой информации достаточно, чтобы вы с матерью поняли, что не всё потеряно.

— Семь лет, Изар. Семь лет наш отец – образец в лаборатории. «Лечат» его? Да они консервируют улику. Он единственный, кто выжил при зачистке Оранжереи, когда погибли родители Линды. И Лориан... твой славный Лориан принес его им на блюдечке. А ты, братец, косвенно помогаешь им скрывать правду и дальше.

— Они же явно что-то попросят взамен, — встреваю. - В отличие от меня, другие Созидатели намного старше и опытнее, у них есть власть, могущество. И если они берутся за что-то, что касается смертных, они действительно делают это ради какого-то собственного интереса и выгоды. 

— Всё не так, как вы думаете. Отец никому не был нужен до тех пор, пока Лориан не решил поспособствовать его лечению. Поэтому мне тяжело слышать упрёк и неуважение в его сторону. 

— Выкупил тебя этим жестом доброты и милосердия, как дешёвую собачонку, — фыркает Дэла, явно уже напрашиваясь на взбучку. 

— Твое право, верить мне или нет, — похлопываю его по плечу. — Но я советую отнестись к моим словам серьезнее. Лориан подсунул мне лже-труп брата. И он предпринял попытку убить меня, когда я раскрыла его обман. 

— Он... ЧТО? — яростно выплёвывает Уилл. На правом запястье стремительно набухают почерневшие вены и я небольшой волной толкаю его, чтобы хоть немного успокоился.

— Тобиас, — окликаю в надежде, что та ещё в сознании, — ты выразилась, что мертвецов нет. Но как это возможно, если я собственными глазами видела трупы?

— Вследствие обрушения только кучка агентиков с царапками на мордочке, — глухо доносится с другой комнаты. — А вот из-за нападения Анаконды убито за прошедший день столько, что до сих пор считают. Некоторые тела неопознаны, черешники многих превратили в фарш. 

Меня пробирает дрожь от одного воспоминания, как из Уилла чуть не сделали отбивную. До сих пор перед глазами блестящие от капель крови камни, и его вскрик в ушах стоит.

И почему ещё в тот момент его силы не дала о себе знать?..

— Нам нужен архив моего отца. Прежде чем что-либо предпринимать, стоить разобраться, откуда у Анаконды взялась сила Вэстри. 

— Разве ты сама не была недавно уверена в том, что это Тим?

— Да, всё складывается не в его пользу. Однако лже-труп очень сильно выбивает его из подозрений. Зачем умерщвлять того, кто не перестанет нападать, верно?

Из кухни доносится горький смешок Тобиас.

— Значит, хочешь понадеяться, что у тебя есть ещё один брат...

— Я и Чарли практически ничего не знаем о нашей семье. В каком поколении Созидателей находился мой отец? Он был Первородным, как Аустри, которая сотни лет спустя всё ещё находится у власти? Откуда родом мама и ее брат? Я уверена, что там должны быть записи об этом. Каждый Созидатель обязан либо сам вести прижизненный дневник, либо иметь при себе недешевые услуги ЯФИ, который каждый вздох ее святейшества записывает. 

— Чую, ночка будет долгой, а я есть хочу, — выдает Дэла, уже кому-то звоня. — Вы же не против, если я закажу нам доставку из места, где ещё рядом стрипклуб? Золотое разнорыбье* его называет "Рури"*.

* Золотое разнорыбье - выражение, которое характеризует молодых людей, зачастую наследников из элитных семей.

* Рури - из некоторых источников это японское имя, означающее "изумруд".

— Не думаю, что в данной ситуации безопасно сообщать твое местоположение, — напрягается Уилл.

— Дом обнесен защитной магией, — успокаиваю его, взмахивая руками. — Я не знаю её механизма, но раз уж мы разговариваем, значит, она все ещё работает. И посторонний, кем бы он ни был, сюда не зайдет. Только родные, только по крови или разрешению.

— И Анаконда сможет, — говорит Тобиас, появившись в дверях с бокалом в руке. Все мгновенно мрачнеют, даже Уилл, который, казалось бы, смог справиться с силой Вэстри и остановить ее.

— Но он не нападает, — парирует Изар. — Значит, либо не может, либо не хочет.

На фоне изящного минималистичного диванчика экипировка Скорпиона смотрится несуразно и безобразно, как гангрена. 

На лже-Тиме не было единого трупного пятна. Что за магия была применена с этим телом, что он был так похож на брата?..

Я отвожу взгляд и на миг ловлю на себе ледяной, насмешливый взгляд Келлинды из глубины своего сознания. 

— Я могу тебе всë показать. Но помни: важен обмен.

Вздрогнув от её хладнокровного напоминания, сглатываю колючий ком в горле. Нет, не могу я так легко отдать ей своё тело, не разобравшись в каждом подвохе. 

— С кем ты там шепчешься? — Тобиас подходит ко мне вплотную, хватает за подбородок и поворачивает мое лицо к свету. — Бледная вся, — добавляет чуть тише, будто поняла какую-то тайну. — Эта древняя дрянь с тебя соки высасывает? 

В груди что-то недовольно клокочет. Я бью себя кулаком.

Невольно вспоминаю фильм до эпохи Созидателей про тошнотворных паразитов, которые, достигнув нужного развития, вскрывали человеку грудную клетку изнутри, кровожадно стремясь к долгожданной свободе. 

— Поаккуратнее в словах, Келлинда ночь кошмаров не тебе ведь устроит, а мне, — стараюсь всё выдавить в шутку, а у самой колени чуть ли не подкашиваются от слабости. — Думаю, стоит поторопиться с архивом, если мы хотим хоть в чём-то преуспеть, прежде чем Анаконда, кем бы он ни был, не показался на горизонте снова.

Изар внезапно подрывается с насиженного места, а Дэла, сидящая рядом с ним, вскрикивает от испуга.

— Что с тобой вечно не так?..

— Лориан и остальные капитаны созывают отряды, — коротко сообщает Изар, его тон не терпит возражений, и Дэла на пределе своих возможностей закатывает глаза. — Я здесь всё равно не помощник. Лучше при возможности поищу на складе списанное оружие на случай, если черешники откроют на вас охоту.

Тобиас, наконец-то изменившись в лице после получасового молчания, подходит к Изару и почти что тычет ему в лицо тлеющей сигаретой.

— Поправь меня, если ошибаюсь, мальчик. Делиться новостями с этой встречи ты с нами не будешь, но и держать язык за зубами о нашем кружке – тоже.  

Изар сконфуженно бормочет.

— Я поздно вспомнил о том, что этот дом напичкан прослушкой... 

Меня словно окатывает ледяной водой. Смотрю на Уилла, закусив нижнюю губу до крови. Мы совершенно про это забыли... 

— Был напичкан.

Уилл встревает в диалог и совершенно подло улыбается Изару, на что тот опешил. 

— Я позаботился об этом, когда только-только двинулся в Рсо-Хэн. 

Тобиас корчит неверящую гримасу, но одобрительно кивает головой. От этого на душе становится чуть теплее, спокойнее. Словно весь тот кошмар происходил лишь в моей голове, и не было никаких драк, погони и бегства от сверхсильного существа. 

Однако наличие в моём доме людей, которых я порой не видела годами, возвращает меня к реальности. К разным теням на полу. К упавшему столбику пепла у немытых ног Тобиас. К запаху крови, бинтам на руках сестры, которая словно вернулась из такого места, откуда живые люди по сути своей не возвращаются. Меня пугает бездонная бирюзовая пустота в глазах Чарли. 

У меня мороз по коже от мысли, что её свобода, её девичья беззаботность и ещё пока совсем детская натура соседствует с паразитом, уже показавшим свой оскал. Мы не в безопасности. Мы возможно просто оттягиваем неизбежное.

На ватных ногах переступаю первую ступень лестницы, и гул в ушах лишь нарастает. Не слышу, как меня зовут по имени, будто и имени у меня нет вовсе. Всё, во что я превратилась сегодня – это чудовище, которое теперь ценой собственной жизни обязано защищать хрупкую принцессу в замке, уже полном трупов. 

Ключ активации по крови срабатывает мгновенно, и комната отца наконец открыта. Тёплый древесный запах его одеколона всё ещё здесь, как постоянный гость в доме. Я ничего не убирала ровно с того момента гибели родителей. Не мыла бокал, из которой отец в последний раз выпивал свой любимый смузи из киви. Не убирала со спинки кресла его галстук из натурального хлопка с золотым шитьем – мой ему последний подарок. Он его так обожал, что постоянно надевал на важные конференции в Штабе. Вся эта маленькая вселенная словно замерла навеки.

Дубовая панель стены едва скрывает холод маталлического сплава. Без колебаний прохожу очередное подтверждение по крови. Капля, упавшая на сканер, гаснет, словно поглощенная ненасытным механизмом. Затем – сканирование сетчатки, где в отсвете лазера мелькает мое же испуганное отражение. Прикладываю все пальцы для сканирования, чувствуя подушечками легкую вибрацию. Наконец, выдыхаю в тишину шепотом слова, которые отец доверил мне однажды, в день моего совершеннолетия, словно завещание:

— Элион – не наш дом.

Последний звук остаётся эхом в комнате, и что-то щелкает в недрах стены. Не слышно скрежета металла, лишь глухой звук, словно шлюз открывается где-то в глубинах океана. Дверь по спирали исчезает в пространстве, и меня окутывает воздухом, которым не дышали годы – стерильным, холодным, отдающим озоном и пылью. Сердце колотится в такт затихающему гулу механизмов. 

За этим порогом лежат все ответы. И новые страхи.

Ступив на новую территорию, я внезапно натыкаюсь на прямоугольный кусок бумаги, висящий в воздухе прямо перед носом. Видимо, отец сделал это специально в своё время. Какая-то подсказка? Он знал, что я однажды проникну сюда?..

Дернув за уголок, поворачиваю неизвестную карточку к свету. На одной её стороне я вижу цветное фото с молодым отцом, рядом с которым стоит неизвестный парень необычайно красивой внешности. С томным глубоким взглядом, выступающими скулами, темными волосами, зачёсанными назад, и... Леденящей душу улыбкой, в которой читается превосходство и скрытая жестокость. Его рука лежит на плече отца с фамильярностью, которая кажется неестественной, почти владельческой. Отец же смотрит в объектив с легкой улыбкой, но в его глазах – тень, которую я теперь, зная конец его истории, могу распознать как тревогу. Сердце замирает: этот незнакомец с обманчиво прекрасным лицом – ключ. Или приговор. 

Похолодевшими пальцами я переворачиваю карточку и громко вскрикиваю. До боли знакомым отцовским почерком написаны жуткие слова:

«Добро пожаловать в преисподнюю, Линда».