ГЛАВА 10 × О пришествии. Часть 1

«Лориан человек чести!»

Слова Изара больно прижигают края старой раны на сердце. Еле сдерживая гнев, я закрываю глаза. Под темнотой век возникают силуэты трупа, замершее лицо парня, так похожего на Тимоти. Мотаю головой. Пелена воспоминаний не уходит, продолжает издевательски мелькать под вспышками холодного искусственного света. Колени подрагивают, и я отшатываюсь от парня. Всем телом и душой желаю сейчас рухнуть на пол, выть и биться головой до тех пор, пока боль в голове не затмит ту агонию, что рвёт меня изнутри в клочья. Но нельзя. Не здесь.

«Тим мертв, виновник найден!»

Лориан патологический лжец, а мой Тим... мой дорогой брат жив. Мне нужно лишь понять, насколько я могу доверять Изару. Что ни думай, а годы взяли своё: выросшие под одной крышей Академии, мы теперь переглядываемся с неприкрытой злобой и усталостью. Исчезла наивность и смешливость во взгляде. Потухла широкая улыбка. Разрушался словно и сам Изар. Остался призрак, гонимый собственными страхами и попавший в войну, о которой мне стало известно лишь сейчас.

Внезапно на кухне раздается бесчувственный голос Яфи:

— Прошу всех присутствующих сохранять спокойствие и прослушать срочные новости.

И сменяется на женский бойкий.

— Неизвестные человекоподобные особи в центре города Рсо-Хэн привлекли пристальное внимание главного штаба безопасности. Напомним: сегодня днём на фоне скандального пробуждения Созидателя Вэстри было совершенно нападение на АСИМ*. По предварительным данным число погибших выросло до восемнадцати человек. Ещё сорок два подростка находятся в больнице с тяжёлыми травмами, семеро из них – в критическом состоянии, за их жизни борятся лучшие врачи Области. На место преступления прибыл наш...

АСИМ – Академия Созидания и Мастерства.

Денебола с грохотом швыряет в угол снятые с себя кроссовки и поджимает колени, глядя на меня сновым, оценивающим взглядом. Ее пальцы бессознательно теребят браслет на запястье, словно она ищет точку опоры в рушащемся мире.

— Я не знаю, что сказать, я просто... — она взмахивает рукой над головой, а голос становится всё тише, сиплее от сдерживаемых слёз. — Я в таком ужасе! Сперва бар... мой бар, Линда. Не просто бизнес, а всё, что я строила с мамой с нуля. Там пахло дорогим алкоголем и нашим потом после смен, а теперь там трупный душок и руины. А теперь ты! Ты и Академия!

Она замолкает, глотает комок в горле и смотрит на меня так, будто пытается разглядеть сквозь меня ту, кого знала.

Изар отворачивается к окну, будто давая нам всем пространство. Его поза остается собранной, а взгляд продолжает сканировать улицу. Он здесь не как друг, а как страж, и наша личная драма явно мешает ему сосредоточиться на основной угрозе.

— Знаешь, в Барсбии даже сейчас, под завалами, наверное, висит та фотография с нашего выпуска. Ты там, в углу, стоишь с этим своим дурацким гербарием в руках, вся такая... беззащитная. И какой же ад должен был случиться, чтобы та девочка с цветочками стала тем, о ком говорят в экстренных новостях, перед объявлением о десятках трупов? Интересно, все наши знакомые тоже через это проходят сейчас? Через осознание, что твоя бывшая однокурсница и подруга теперь... одна из сил природы? Что ты можешь щелчком пальцев... я не знаю... убить меня?

Одно ее слово падает на меня тяжёлым, липким грузом.

«Подруга».

После всего, что произошло в прошлом... Мы уж точно не подруги. Но сейчас это не важно. Важен страх в её глазах. Ужас, направленный на меня.

Я чувствую, как под кожей спины шевелится что-то чужое, холодное. Келлинда прислушивается к этой слабости, к этой боли, как гурман к аромату изысканного блюда. Мои ладони сжимаются в кулаки, и я чувствую, как острые осколки когтей впиваются в кожу. Эта боль — якорь.

Медленно опускаюсь перед ней на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Не возвышаться. Не доминировать. Мое движение неуклюжее, будто заново учусь управлять своим телом. Осторожно, как бы боясь обжечься, протягиваю руку и касаюсь ее тёплых пальцев, все еще теребящих браслет.

— Та девочка с гербарием... она никуда не делась, Дэла. Она просто... — ищу слова, глядя в пол, — она просто нашла в себе занозу. Огромную, старую, грязную занозу, которая торчит из всего тела и не даёт дышать. И я не знаю, как ее вытащить, не истекая кровью. А все... все вокруг видят только эту занозу. Им страшно. И мне от этого ещё тяжелее.

Ее пальцы под моими на секунду замирают. Она не отдергивает руку, и в этом уже есть победа. Слезы на ее глазах не высыхают, но перестают течь. Взгляд из потерянного становится острым, цепким – тем самым, каким она сканировала пьяных посетителей в баре, вычисляя проблему до ее возникновения.

— Мне нужен твой трезвый ум, а не вера в мою силу. Я готова забыть прошлое, ту боль, что ты причинила своими руками мне и Уиллу, если только настоящая ты вернёшься, — позади раздается приглушенный мужской стон, Воздух в комнате на секунду становится гуще и тяжелее – Уилл не выдерживает, и его сила отозвается на его боль. — Я знаю, как ты видишь суть, игнорируя блеск и шум. И сейчас... не сбегай как тогда с балкона. Останься, пожалуйста.

— Линда, хватит! — рявкает Уилл. — Ты говоришь с ней, как будто она все та же девчонка из Академии. Просишь ее не сбегать? Она предала вашу дружбу, и я из-за её подлости разбил твоё сердце. Мне до сих пор страшно представить те слёзы и горе, которое ты пережила тогда в одиночестве.

Он вдруг замолкает, делает глубокий, прерывистый вдох, пытаясь обуздать гнев, от которого дрожит воздух. Его взгляд, тяжелый и темный, останавливается на Денеболе. Она переводит взгляд на Уилла, и ее лицо искажается не улыбкой, а оскалом, в котором смешалась боль и вызов. Возвращается ко мне, и там я чувствую мучительную благодарность за попытку простить её.

— Забыть? — ее голос как скрип натянутой струны. — Нет, Линда. Ты не должна этого делать. И он, — она резким движением подбородка указывает на Уилла, — тем более. Я была трусливой мразью, которая заигралась со своими алкогольными экспериментами.

— Доверие ты не вернешь своим красноречием. Только кровью. Своей или наших врагов – не мне решать.

Денебола медленно вынимает свою руку, но не чтобы отстраниться, а чтобы провести ладонью по своему лицу, смахивая влагу и усталость. Движение резкое, почти злое. Слез больше нет, только сухая, обжигающая льдом ярость и горечь.

— Кровью, говоришь? Хорошо, Уилл. Скажу только то, что я сбежала, потому что до смерти испугалась того, что увидела. Ты сопротивлялся. И посмотри на себя сейчас. Ты готов разорвать меня за малейшую слезинку на ее щеке. Слова бессмысленны, но я прошу тебя простить меня. Я отравила не только твое тело, но и душу. Прости за всё это, Уилл.

Изар, всё это время внимательно вслушиваясь и храня молчание, еле слышно произносит, обращаясь к сестре:

— В какой момент я упустил тебя?..

— В тот самый, когда мертвецы стали интересовать тебя больше живых, — с обидой фыркает Денебола.

— Я ещё поговорю с тобой об этом дома. И с матерью тоже.

— Как скажешь, братец, — устало кивает Дэла. — Я чувствую, что мои действия из прошлого причастны к тому дерьму, которое сейчас с нами происходит. Поэтому не нужно просить меня оставаться. Я с самого начала втянута в то, чему не находила объяснения, но теперь... всё встаёт на свои места.

— О чём ты говоришь? — спрашиваю, а у самой что-то заклокотало от волнения. — Это связано с...

Не успела я даже подумать о причине возможных бед, о чёртовой Сильвер, как с кухни раздается громоподобный голос Тобиас.

— Я же просила тебя не вставать! — она гаркает на кого-то, выйдя к лестнице в облаке табачного дыма. — Не прячься, раз уже вышла!

«В чашу пала первая капля».

Чарли.

Это ее кровь просочилась в проклятую молитву. Даже если она не пробудилась Созидателем, душа ее теперь стоит на грани между привычной жизнью и магическим обменом. И тогда Келлинда может попытаться захватить ее тело.

«Это не моих рук дело. Благодари змеиное отродье за столь низкую подлость. Да и не нужна мне эта хворающая бабочка с мертвого поля, пока ты жива», — цокает древний дух, а я не могу отвести глаза от рук Чарли, перебинтованных по самые плечи.

Прячу ладони за спиной, втягивая остатки когтей и стараясь не кривить и без того обезображенное метаморфозом лицо. Под ногтями до самых фаланг словно иглы воткнуты, а со щек и лба слетает какая-то полупрозрачная мерцающая шелуха.

— Об этом ведь предупреждал папа? — сестра неуверенно мнется на последней ступеньке, будто боится, что я сорвусь и нападу на нее. — Все только и говорят, что... — пошатывается как от сильной дрожи, — ты пробудилась.

«Речь лишь обо мне. Никто не прознал про силу Уилла, даже Сайкс?», — стараюсь кашлем скрыть свой вздох облегчения, но выходит видимо не очень. Чарли хмурится.

Ее реакция мне понятна: черешники своей кровожадностью умеют производить впечатление, от которого не скоро отойдешь. И я сейчас ничем не лучше них.

— Сейчас важно то, что сила Вэстри не коснулась тебя. Я скажу то же, что и отец однажды: берегись от нее как можно дальше.

Тобиас откашливает и сплёвывает мокроту в бумажный стаканчик.

— А чем она так плоха? Скоро сама великая Аустри вызовет тебя на аудиенцию в свой роскошный дворец на Востоке. Ты ведь теперь всесильное существо с приятным бонусом в виде способностей к стихийной магии и долгожительства.

В её нарочито весёлом тоне улавливаю какое-то странное негативное колебание. Как капля чернил попадает в чистую воду. Подобное я замечала лишь в разговорах с Сильвер, когда рассказывала о моих с Уиллом отношениях. Сквозила зависть.

— Если достаточно сильно пробудить в себе Вэстри, возникает некий магический паразитизм, — пальцами бью себе в висок.

— Это ещё что? Болезнь?

— Хуже.

Неспешно направляюсь к Чарли и обнимаю её худенькие плечи, прижимаюсь лицом к спутанным в колтуны волосам. Запах крови перебивается чем-то терпким и цветочным. Ядом.

— Твое тело больше не принадлежит тебе. Оно полностью во власти существа, которое... — замолкаю, стараясь подобрать слова, — я не знаю точного названия, могу лишь описать ее как прародительницу Вэстри. И когда я на сильных эмоциях, она словно заменяет меня...

— А есть методы, как ее из тебя вышибить? — Тобиас прикуривает, вдыхая на полную грудь. Ее желтоватые глаза с хищным интересом рассматривают моё лицо. — Ну типа обряд экзорцизма нужно провести или это как альтер-эго, не отделимое?

— Я так глубоко ещё не задумывалась об этом.

— Ну и дура.

— Тобиас, хорош уже. И без твоих подколов тошно, — огрызается Уилл и свет в комнате начинает мерцать.

Охрипший от дыма и трупной пыли, его голос звучит сейчас как рокот древнего существа, от чего мне становится не по себе. Я умоляюще смотрю на него, чтобы он сдерживался, пока мы во всём не разберёмся...

— Из-за того, что вы такие слюнтяи, всё прахом и идёт. Малолетками и то умнее были. Один вырос громила, — тычет пальцем в Изара, и тот угрожающе разворачивается в её сторону. — В спецотряде Штаба работаешь! И то ссышься от волшебных коготочков девчонки.

— Тобиас! — уже сквозь зубы цедит Уилл. Малозаметное мерцание становится кратковременным отключением света, но и на это никто не обращает внимание...

— К вашему сведению, детектив Хвегон, — ледяным тоном чеканит Изар, — я убивал черешников, у которых когти были в разы пострашнее.

Тобиас с хитрой полуулыбкой прижимается спиной к дверному проёму.

— Там, где ты с ними сталкивался, я их на наркотическом поводке выгуливала, глупенький. Вы же как слепые котята. Который год подряд вас тыкают в одни и те же ссанные хозяйские тапки, а понимание нулевое.

— Объяснитесь немедленно, пока я ещё имею терпение выслушивать оскорбления в адрес моих коллег, — грудь Изара вздымается от тяжёлого дыхания.

— Я детектив, малыш, это моя работа. Хотя проституткой работать сейчас куда прибыльнее, чем существовать на те РУН, что у меня есть... — разочаровано стонет, хлопая себя по карманам. — Люди ищут острых ощущений и адреналин. И я нахожу его, но своим путём.

Ее голос теряет привычную хрипловатую насмешливость, став низким, почти интимным, отчего становится еще страшнее.

Достает сигарету, подносит ко рту, но не закуривает — просто зажимает губами, растягивая паузу.

— Все знают, что метаморфозы вызывает черешня, — она произносит последнее слово с брезгливостью. — И главная суть... в их ошеломительном обонянии.

Тобиас резким движением раздавливает стаканчик в ладони. Звук смятой бумаги раздается неожиданно громко. Чарли вздрагивает, и оголённая кожа на её бёдрах покрывается мурашками.

— Они чуют эту дрянь за несколько десятков метров. Выдрессированы, как собаки, — она разжимает ладонь, и смятый комок падает на стол. — Если у тебя в кармане катается хотя бы одна порция... — щелкает пальцами прямо перед лицом Изара и на её браслете появляется маленький огонёк, — считай, ты труп. Пропиталась ткань из-за разбитых ампул? — зажжённой сигаретой опасно проводит по краю своего рукава, изображая струйку. — Ты труп. Держишь во рту, или... — цинично ухмыляется, — в жопе, как анальный шарик, для надёжности? — ее голос снова становится грубым и безэмоциональным. — Ты труп. Без вариантов.

Она отшатывается от Изара и снова затягивается, глядя в окно на темнеющее небо.

— Кто-то заведомо оставлял кладку черешни на их территории. Как мины. Чтобы вызвать хаос, панику, отрезать путь к месту, где должны были кого-то тихо и аккуратно убрать. Создать шумовую завесу из криков и крови.

Тобиас поворачивается к нам, и в ее глазах не было ни капли бравады. Только усталая, выжженная до пепла уверенность профессионала, видавшего самые темные уголки этого мира. Она переводит взгляд на Чарли в моих объятиях.

— Вероятно, в Академии целью была ты, детка. Но у них не вышло.

Она кидает сигарету в тот же смятый стаканчик, где уже покоятся предыдущие окурки. Шипение тлеющего фильтра о мокрую бумагу звучит как зловещая точка в ее рассказе.

— Это метод вытравливания, — задумчиво произносит Изар. — Хлою Дженсен убили в лесополосе, перед этим разрушив телепорт около Барсбии.

— Детка, ты можешь рассказать нам, что произошло в АСИМе? — Тобиас садится рядом, внезапно окутав меня и Чарли аурой непробиваемой безопасности.

Всхлипнув и отдышавшись, как в икоте, Чарли чуть отстраняет зареванное лицо от моей груди.

— Перед вечерним уроком я была в своей части садовой мастерской. Опрыскивала гимпи-гимпи как раз в тот момент, когда прозвучал первый взрыв. Со мной ещё были старшекурсницы и они сразу повели меня в безопасное место. Мы спрятались в бункере под теплицей. Там была невыносимая жара, не хватало воздуха для всех.

Чарли замолкает, серо-голубой взгляд становится пустым. Она смотрит в одну точку, словно снова оказалась там, под металлической крышкой. Тобиас молча подносит ей стакан воды. Сестра машинально делает глоток и продолжает, хотя голос не перестаёт дрожать меньше.

— Нора, одна из старших, запретила нам высовываться наружу. И мы не могли даже ни с кем связаться, связь отсутствовала. Минут десять мы сидели, в потом к нам стал кто-то агрессивно биться. И в полумраке от включенных телефонов я увидела красные шарики. Они высыпались из кармана Норы, когда та потянулась к люку... И она собиралась его открыть. Я хотела её остановить, но было поздно. Крышку сорвали с такой скоростью, что я успела увидеть лишь краснющие глаза и уйти в сторону от когтей. Но одну девушку они задели. И вытащили наружу.

Изар страшно скрежещет зубами. Неужели он должен был быть на зачистке Академии в то время, когда помогал нам с Уиллом в Штабе?..

— Остальные в истерике стали забиваться в углы, а Нора... она сидела на бетонном полу как в гипнозе. Я ударила ее по щеке, но она не пришла в себе. Лишь оскалилась, прошипела что-то... И когда рычание той твари снова оказалось поблизости, я решила бежать. Остальные рванули за мной. Может, это было зря, но оставаться в тех четырех стенах и ждать своей участи - не лучший вариант, как мне тогда показалось. Но кого-то снова успели затащить под землю. Я бежала к своей теплице, вспоминала про все острые предметы. Схватила аккумуляторную пилу, крошечную, но достаточно опасную. Не знала наверняка, возьмёт ли она плоть и кости вместо податливого дерева, но хоть какая-то надежда на спасение возникла. И тут эта тварь остановилась прямо возле входа. Долго принюхивалась, водила клыкастой мордой туда-сюда. А потом... Страшный грохот! Я лишь услышала, как она воет что-то на своём от боли. Её словно изнутри что-то начало раздирать. Начала громко чихать, забрызгала стёкла кровью. И тут чихать начала я. А затем дошла боль. И всё встало на свои места. Оказывается, черешник сбил полки с гимпи-гимпи, а с них как обычно посыпались волоски с жутким нейротоксином. И он сбежал.

Уилл почти бесшумно подходит к Чарли. Нежно кладет руку на неповрежденный участок её плеча, чуть похлопывая. Голос низкий, без единой нотки паники, почти восхищенный:

— Ты выжила и нашла их слабость. Нужно ли говорить, насколько ты сейчас круто выглядишь на фоне этого товарища? — тыкает большим пальцем в сторону неподвижного Изара. — Я тобой горжусь, Чарли.

Сестра впервые за эти долгие минуты кошмара слабо улыбается и привычно со смущением пожимает плечами, говоря «спасибо».

Тобиас снова где-то находит сигарету и сперва молча закуривает, смотрит на девочку с новым уважением. От дыма, скопившегося в комнате, у меня начинает щипать глаза и понемногу драть горло. Изар, ведомый непонятно каким чутьём, открывает окно, в которое всё время без устали смотрит. Ночной свежий воздух заполняет звенящую тишину.