ГЛАВА VII

Кто же знал, что все обернется именно так? Хотя, было не сложно догадаться. Я бы даже сказала, что это было проще простого. Скоро ее настигнет участь, которую она заслуживает (или нет?), все самое интересное только начинается. 

Дамы и Господа, прошу вас занять ваши места, все уже началось.

Легенда гласит: Хозяина может убить только Создатель, а Создателя можешь лишить жизни лишь он сам. Никто так и не удостоился чести найти одного из них, так и гниют они в этом кровавом городе, пока все же не решаются убить себя, или пока это не сделает кто-то за них.

Дети. Некоторые из них даже школу не окончили, а здесь никого это не волнует, бей или прими удар; дерись, беги или сдохни. Мамочки так и не дождутся их возвращения, а папы с пустотой в глазах будут хлопать жен по плечу, пока та, навзрыд страдальчески рыдает у пустого гроба, а сердце ее ноет, разрывается на маленькие кусочки, ей так больно на душе, что крик в голове переходит в опустошенность, она почти мертва, как ей жить дальше? «Я не смог» - думает ребенок, «Не смог». Никого не жалеют, никогда. Хочешь домой? Найди предателей, уговори их умереть или заставь.

Предатель здесь, среди других, словно хищный зверь в засаде, таится в тени и спокойно за вами наблюдает своими коварными, беспощадными глазами, что следят за каждый движением жерт; он плавно скользит между прохожими, словно тень, наслаждаясь собственной невидимостью, он вышагивает в толпу, игриво перемещаясь; чувствует решимость, свободу, легкость внутри. Власть пьянит голову, а кровь бурлит в жилах, как раскаленная лава, ему кажется, что он здесь главный герой («я - главный герой» - пульсирует в висках, пока сердце отбивает бешенный ритм), свет прожекторов направлен только на него, и злорадно смеется над глупостью людей, каждый взгляд прохожих, каждый их вздох только усиливает его возбуждение, он с интересом рассматривает их, насмехается над ними, стоя в самом центре, «это я», язвительно думает он, «это моей смерти вы все так жаждете?», а люди все проходят мимо, то не обращая внимания, то заглядывая  в глаза самого предателя, в глубь его души, в бессердечные очи человека, чья смерть может спасти сотни жизней или их уничтожить. От одной только мысли об этом он загорается, чертовски заводится, чувствует невероятную власть, невообразимую любовь к жизни; «я-главный», думает он, «я»;  теплая кровь согревает его сердце, а то и вовсе обжигает, тогда он заливается дьявольским хихиканьем, все еще продолжая мысленно глумиться над проходящими рядом, а глаза наливаются диким азартом, легкое и приятное возбуждение внизу живота, бабочки раскрывают крылья, порхают, желают высвободиться, разорвать его изнутри. Тепло разливается по телу, превращаясь в обжигающий огонь. Бабочки в животе превращаются в рой разъярённых пчёл, готовых разорвать его изнутри. Глаза горят маниакальным блеском, а дыхание становится тяжёлым и прерывистым. Власть над жизнями других пьянит сильнее любого яда, и он готов захлёбываться этим чувством, пока не останется сил. Толпа продолжает течь мимо, не подозревая о хищнике среди них.

-Его не существует, - шепчет кто-то из толпы и предатель мгновенно навостряет уши, прислушиваясь к чужому диалогу.

-Его нет. - кивает его невысокий собеседник - парень невзрачной внешности кивает.

-Если и есть, то какой от него толк!? Он нам не поможет, - слышится твердый мужской голос, кажется, он подслушивал разговор. -Эй! Услышьте! - он ловко запрыгивает на стол. -Никто и никогда не убьет в нас живое! Внезапно парень в конце толпы срывается на крик:

-Он нас убивает! Я его ненавижу! - его голос становится глубже, грубее и он с размаху кулаком разбивает стеклянный стол рядом с собой. -Мы все должны его ненавидеть! Вы все! - кровавой рукой он указывает на каждого в толпе.

«Интересно», - вдруг задумывается предатель.

-Он это или она, да плевать, даже если предателей оба, если легенда права, кто они и почему они так поступили с нами, почему не останавливаются? Им еще мало? Сколько нас должно подохнуть? Десятки? Сотни? Тысячи? - каждый сейчас внимательно его слушает, каждому хочется согласиться с ним. -Да черт, кто-то из вас только школу окончил! Сколько тебе лет? - кивает он головой, обращаясь к парню с миловидной внешностью. -А?

-Девятнадцать, мне девятнадцать. - отвечает тот, поворачиваясь к толпе за своей спиной и обратно.

«Как же интересно!» - думает предатель, «Чем же все закончится? Может быть, меня найдут?», спрашивает он себя, специально делая жалостное лицо и едко прикрыв рот рукой.

Мурашки пробегают по его коже, дыхание становится тяжелее, вот-вот и он захочет признаться, чтобы подлить масла в огонь.

«Я предатель!» - кричит он в голове, «Я предатель! Это я, умницы!».

Глаза его становятся бешеными, он раздражен, агрессивен. Предатель чувствует, как внутри закипает ярость, а кровь стучит в висках. Ещё немного — и он готов будет броситься в самую гущу толпы, чтобы посмотреть, как они отреагируют на правду.

С удовольствием сломал бы первому встречному грубияну коленную чашечку, а затем вторую, ломал бы палец за пальцем, медленно, сначала на правой руке, на левой, и уже после на ногах, делал бы неглубокие порезы острием ножа, чтобы ты еще был жив (хотя ему уже не терпится нанести тебе ровно 237 глубоких, мучительных и болезненных ударов ножом), но сейчас следит, контролирует, чтобы ты, жалкое ничтожество, не потерял сознание, не сдох, на твоих глазах он бы медленно и жестоко извращался с твоей семье, с воодушевленными глазами и широкой улыбкой сумасшедшего перерезал бы их всех: и детей, и жену, и мать, и собаку, всех. 

Но перед этим он бы обязательно поигрался с ними: рассказал бы историю о том, как живьем ел собственного брата, как тот кричал, бился в агонии, а затем заставил мать наслаждаться его остатками, еще он бы рассказывал, как ему нравилось целовать мать, пока у той изо рта течет кровь ее бессердечно убитого сына, убитого ее же ребенком, тогда он у нее спрашивает: «Что ты чувствуешь? Я все еще твой ребенок? А что скажет папа?», но отец уже ничего не ответит, он в этот момент уже утоплен в серной кислоте, буквально 7 часов назад он попрощался с жизнью, когда уставший возвращался домой и, увидев сына, почувствовал облегчение, ведь его дети - это то, благодаря чему он еще жив. Он спросит у ничего не подозревающей еще живой матери: «Мам, а о чем думал папа, когда уже смирился, что умрет от рук собственного ребенка? Как думаешь, хотелось ли ему защититься или у него не было сил? Может, он был в шоке? А может он не хотел обижать меня?»

Ему не жаль ни тебя, ни твоих близких, никого, он даже не жалеет детей, животных, он бы с наслаждением, облизываясь, зубами перегрыз горло беззащитному существу.

В конце концов, он сохранит твою жизнь и будет наблюдать, как ты долго и несчастливо доживаешь, ни за что он бы не позволил тебе умереть.

Они плачут со скорбью на сердце, острая боль в груди, тяжело дышать, хочется вцепиться в волосы и вырвать их с корнем, хочется бить себя, чтобы перекрыть эмоциональную боль, хочется кричать, громко, чтобы все и всё оглохли, но надежда еще есть, там, где-то внутри, им так хочется домой, бережно коснуться теплых рук родителей, поверить, что это реально, обнять их, отчаянно разрыдаться и попросить прощения, попросить помощи, чтобы больше никогда не увидеть темноты, но это только в голове, этого не произойдет, кажется, уже никогда, они, как и их родители будут умирать в одиночестве, мучаясь от безысходности, сколько крови они повидали, сколько рук не удержали и как много от себя потеряли, как долго они убегали от того, что бежало им навстречу.

Предателю искренне смешно, он вприпрыжку гуляет по городу, он бессмертен, он убийца и это придает ему чувство безопасности. Только посмей возразить ему.

Подходишь ты к двери квартиры, открываешь ее, заходишь домой, тишина, проходишь в одну из комнат, а там расчлененные тела твоих родных, все в крови, в кишках и голова лежит на диване, и смотрит в экран выключенного телевизора.

Звучит грустная мелодия, чарующая, манящая, кто-то играет на фортепиано. Его нежные и тонкие пальцы плавно передвигаются по клавишам. Вокруг никого, только он и фортепиано, а музыка его словно оживает.

«Бегите, детки, бегите». «Они же просто хотят жить». «Помоги нам, спаси нас». «Я не хочу умирать». «Мам, пап, пожалуйста, дождитесь меня. Только не уходите». «Я не хочу убивать». «Прошу, смерть, забери меня». «Я устал бояться». «Мы лишь дети, за что?». «Я буду надеяться, пап, что ты когда-нибудь меня услышишь». «Прости, мам, что нагрубила и ушла, мне жаль, что это была наша последняя встреча». «А ведь, бабуль, я думала, это не последнее наше объятие». «Извини, что опоздал на твой день рождения». «Теперь я помню, что твой любимый цвет - желтый, сестренка». «И я все еще жду, что ты заберешь меня отсюда». «Я еще выпью с тобой маргариту.» «Мам, а помнишь, как я в детстве уснул на игрушке, а проснулся со следом на щеке в виде ромба?». «Я тебя люблю». «Я врал, когда говорил, что ненавижу тебя». «Я люблю тебя». «Я люблю тебя». «Я тебя люблю». «Я все также люблю тебя». «Хочу кричать, мам, мне так больно». "Не хочу жить, хочу попросить помощи, мам, я могу?"."Я здесь один". о я здесь один». «Найдите меня, умоляю». «Вчера мне снова пришлось прятаться. Мам, ничего, я сильный, я справлюсь. Передай папе, он меня еще научит стрелять из лука». «Надеюсь, у вас все хорошо, верю, что скоро мы увидимся». «Вы точно будете мной гордиться». «Я еще заслужу вашу любовь». «Я не подведу, как вернусь, закончу колледж с пятерками, как вы и хотели». «Сегодня я убью себя, знаю, вы не слышите, но я по-прежнему считаю, что бабушка готовит лучше, извини, мама. Люблю тебя. Прощай». «Два дня назад он умер, мам. Прости, я не смогла его защитить, я подвела тебя, я подвела его и я подвела себя. Пожалуйста, не держи на меня зла. Я обещала, что всегда буду рядом с ним и буду заботиться о нем, я держу свое слово. Завтра я покончу с собой, уже завтра я снова встречусь с ним, там я буду охранять его, как личный телохранитель, ха-ха. Что ж, еще я увижу отца, не могу в это поверить, я обязательно передам ему, что ты любишь его. Люблю тебя. Еще раз прости».

Из непроницаемой тьмы, из зловещего мрака появляется он, окутанный бордовым плащом. Тьма, его неизменная спутница, надёжно скрывает черты лица в тени. Время словно застывает. Ветер умолкает, воздух становится густым и вязким, а каждый его шаг эхом разносится по округе. В воздухе витает аромат свежеиспечённого шоколадного печенья. Он движется уверенно и решительно, держа спину прямо, с руками в карманах.

Пустынная аллея простирается перед ним во всей своей мрачной красоте. Гладиолусы всех оттенков - от солнечно-жёлтого до глубокого фиолетового - источают едва уловимый фруктовый аромат. Фонари причудливых форм: в виде ухмыляющихся тыкв, раскрытых красных лепестков и старинного фонаря, за который отчаянно цепляется женская рука. Чёрные скамейки украшены спинками, по которым карабкаются каменные пауки, а ножки выполнены в виде человеческих рук, застывших в предсмертной агонии. Синие беседки мерцают зелёным светом изнутри, а рядом возвышается белая статуя девушки с отсутствующей частью бока. На крыше беседки застыл мужчина, раскинувший руки в жесте капитуляции, с запрокинутой головой и закрытыми глазами. Лунный свет, словно призрачный меч, пронзает его фигуру насквозь. Густые кроны деревьев создают над головой плотный зелёный шатёр, а ночь, словно древний страж, всматривается в каждого, кто осмелится нарушить её покой. Она знает: в эту ночь некоторые тайны будут раскрыты и она станет свидетельницей того, кто каждый на самом деле.

Из бездонной тьмы, Из невыносимого кошмара, Дай мне знать, кто сегодня ты? Падший Бог или всё это мечты? Убийца, жертва иль уже мертвец? Всё здесь заблуждения, помни, И не забывай, это не конец.

Резкий, оглушительный рёв разрезает ночь. Земля содрогается от чудовищного удара,словно в судорогах слабого землетрясения. Небо разрывают огненные вспышки, освещаянебосвод багровым светом.

Он медленно поднимает голову, его густые чёрные волосы развеваются на ветру. В воздухе витает странный аромат свежеиспечённого шоколадного печенья, контрастирующий с запахом гари.

Глубокая ночь скрывает его черты, но каждая вспышка огня раскрывает детали: карие глаза с пронзительным зелёным отливом, в которых таится бездна другого, мрачного мира. Взгляд - заинтригованный и хладнокровный, с едва заметной хитринкой. Прямые короткие ресницы подчёркивают выразительность глаз. Губы - чёткоочерченные, среднего размера, холодногорозового оттенка. Густые тёмно-коричневые брови слегка восходят, создавая загадочный изгиб. Прямой нос, высокий широкий лоб со скосом, едва заметные скулы - всё это складывается в портрет человека, балансирующего на грани реальности.

В небе - кошмарная картина: самолёты ,словно металлические птицы смерти, пикируют вниз, оставляя в воздухе чёрные следы дыма. Каждый удар о землю сопровождается взрывами и огненными всполохами. Он не верит своим глазам - этопроисходит на самом деле.

Он все продолжает глядеть в небо. Он сходит с ума, он уже сошел с ума.

Одновременно изнутри ощущается больное опустошение и необъяснимый порыв желания. Одновременно тяжелая, давящая, сильная грусть и долгожданное счастье.

Я ждал, ждал днями, ночами. Ждал неделями, месяцами. Я ждал годами. Внутри меня бушует кровожадный монстр, он так и мечтает, чтобы я выпустил его, чтобы я дал ему возможность быть мной, он хочет уничтожить меня, он уже убивает меня. Сопротивляясь, я делаю лишь хуже, он возродится, когда я умру, своей смертью я подарю ему жизнь, он уже живет, внутри меня. Я - это он. ОН - это я. Я найду тебя, я пойду по головам, буду убивать, спасать, не имеет значения, я обязательно найду тебя, клянусь.

Ради тебя я убью, ради тебя я спасу, если прыгнешь - я прыгну. Только позволь мне почувствовать хоть что-то, разреши мне быть собой. Тебе не нужно просить, я помогу.

Я чувствую, как моя душа ноет, как сердце больше не желает биться. Мне нужно жить, я обязан жить, я не позволю себе сдаться. Я не прощу себе слабости, нельзя, не здесь.

Этот мир ничто по сравнению с миром, что таится внутри нас, внутри каждого из нас. Когда мне говорили, что я никто, что я ничтожество, о, я знал, что это не так, пусть в его мире я и такой, но в своем я решаю, кем мне быть.

Я создаю свой мир.