Впервые у тебя дома

Это был один из тех дней, когда страх уже стал частью нашей рутины. Мы только что выбрались из очередной стрёмной истории — с очередными уликами, пугающими знаками и ощущением, что «Оно» всё ближе. Психологически мы были выжаты как губки.Физически — тоже не на высоте: синяки, пыль, пот и общее чувство "я сейчас превращусь в лужу".

— Ребят, пойдём ко мне, — предложила ты. — Отдохнём. И… я как раз сварила нормальный обед, ну, вроде. Хотите?

Они переглянулись.

— Ты читаешь мысли, — сказал Стэн. — Я буквально уже разговариваю с глюками от усталости.

— У неё борщ, я чувствую это в костях, — добавил Ричи, драматично приложив руку к груди.

Билл кивнул, и вы двинулись к тебе. Уже по пути вы наткнулись на Беверли, Бена и Майка — троицу, которая, казалось, только что вышла из другого ужасного эпизода. Лица напряжённые, глаза начеку — но при этом, как только увидели вас, будто выдохнули. Как будто клуб снова собрался, и стало чуть менее страшно.

— Мы как раз к тебе, — сказала Беверли, засовывая руки в карманы. — Мне реально надо побыть не одной.

Ты кивнула, даже не раздумывая.

— Тогда идём все.

Когда вы вошли в дом, наступила тишина. Тот момент, когда место безмолвно обнимает всех присутствующих. Свет падал мягко, прохладно, и пахло чем-то вкусным, слегка кислым — наверное, остатками вчерашнего борща или лимонного чая.

Ты, не теряя времени, скинула обувь и повернулась к ним:

— Окей. Кому нужен душ — второй этаж, справа. Полотенца в шкафу там же. Еда и вода — в холодильнике и в шкафах, берите что хотите. Кондиционер включается с помощью пульта — он на подлокотнике. Если кому-то вдруг понадобится одеяло — корзина у дивана, первый этаж.Ещё вопросы — к Ричи. Он тут почти живёт. А Эдди идёт со мной.

Ты сказала это легко и уверенно, будто объявляла правила в лагере, и потащила Эдди за собой, не оставляя ему шанса на панику. Он послушно поплёлся за тобой, только бормоча:

— Почему всегда я? Я вообще-то медицинский ресурс с ограниченным сроком действия…

Ты вела его во вторую ванную, указывая на коленку:

— Я не понимаю, что с ней. То ли перевязать, то ли пластырь, то ли просто перестать думать, что я сейчас умру.

— Дай гляну, — уже серьёзно сказал он. — Может, ничего страшного, но лучше промыть и закрыть, чтоб не заразилось. А то я знаю, как это бывает.

Ты вздохнула:

— Спасибо, Эд. Ты как аптечка с голосом паники.

— Приятно слышать. — Он усмехнулся. — Аптечка, но с характером.

Тем временем в гостиной:

Беверли уже скинула кеды и валялась на ковре, глядя в потолок. Майк открыл шкаф и, заметив печенье, сказал:

— Она реально сказала “берите, что хотите”? Даже... вот это?

— Если не берёшь, я возьму, — ответил Бэн и уже наливал лимонад.

Ричи устроился на диване, закинул руки за голову.

— Видите? Говорил же, она мой запасной дом. Я тут почти прописан. Только на дверях таблички не хватает: “Осторожно, внутри Тозиер”.

Стэн, стоя у окна, задумчиво обернулся к нему:

— Кстати, а где её родители?

Билл тоже слегка напрягся. Беверли подняла голову:

— Да… в доме как-то… слишком пусто. Тихо. Как будто никого нет, кроме нас.

Ричи не сразу ответил. Потом пожал плечами.

— Она живёт одна. Ну, почти. Брат заезжает, но редко. Мы… давно знаем. Не спрашивайте. Это не грустно. Это просто её мир. И мы тут — потому что она нас пустила.

Бэн тихо добавил:

— Ну, теперь это ещё и наш мир. Холодный чай, душ, одеяла и она, орущая на Эдди, чтобы он держал бинт ровно.

Ричи фыркнул:

— Дом, милый дом.

И в этот момент в коридоре раздался крик:

— ЭДДИ, НЕ ЖМИ НА РАНУ, ААА!— ЭТО НЕ Я, ЭТО АНТИСЕПТИК ЩИПЛЕТ!

Вся комната дружно рассмеялась.

И в ту секунду, несмотря на всё происходящее снаружи — страх, “Оно”, сумасшествие — стало ясно: здесь, в этом доме, вы вместе. И здесь, хотя бы на время, было безопасно.

Вы уже все развалились кто где: Билл сидел на полу, облокотившись на диван, Ричи устроился на нём, закинув ноги на спинку, будто это гамак. Майк и Бен спорили у холодильника, какая газировка лучше, Стэн читал вслух обёртку от печенья, будто это философское произведение. Беверли перебирала в пальцах одеяло с дивана, устало зевая.

Никто не говорил прямо. Просто в какой-то момент стало понятно — уходить никто не хочет.Было уже темно, на улице душно и тихо, а в доме пахло лимоном, сладким борщом и чем-то ещё — домашним, надёжным.

Ты сидела на подлокотнике дивана, наблюдая, как Эдди заворачивается в плед, ворча:— Я не собираюсь спать тут. Это просто чтобы не дуло.— Да-да, — фыркнул Ричи. — Обязательно скажи это ещё раз, подушке и одеялу. А лучше — шкафу.

Беверли, поиграв с резинкой на запястье, вдруг встала:

— Я в душ. Кто говорил, что он на втором? Справа?

Ты кивнула:

— Угу. Полотенца в шкафу рядом. Только не перепутай дверь слева — там моя комната.

Она подняла бровь с лёгкой, почти озорной улыбкой:

— Ага. Не перепутаю… наверное.

На втором этаже Беверли подошла к нужной двери… но взгляд зацепился за ту самую, левее.Что-то в ней манило.Может, лёгкий аромат, ускользнувший из-под щели. Или свет — не яркий, тёплый, будто светлячки внутри.Или просто... любопытство. А ещё — доверие.

Она приоткрыла дверь и вошла.

Комната встретила её тишиной и мягким светом фонариков, развешанных вдоль полки и зеркала. В углу стояла кровать, заваленная подушками, мягким пледом и мишкой с чуть потрёпанным ухом.На стенах висели постеры — не просто из журналов, а старые, выцветшие, как будто любимые. Книжные полки были забиты — тут и фантастика, и дневники, и странные старые книги без обложек.На крючках — рубашки, платки, сумки, украшения-ловцы снов, какие-то штуки, явно сделанные вручную.

Это была комната, которая говорила: "я — мой мир, и он настоящий."

Беверли медленно прошла внутрь, коснулась ладонью полки, провела пальцами по одной из резинок, висящей на гвоздике.

— Нравится? — вдруг раздался твой голос за спиной.

Она обернулась — ты стояла в дверях, с мягкой улыбкой.

— Прости… Я... — начала она.

— Нет, всё нормально. Я не против. Мне даже приятно.Ты подошла ближе и добавила:— Никого сюда почти не пускаю. Только своих.

Беверли снова оглядела комнату.— Здесь... будто дышать легче. Безопасно как-то.— Ага, — ты кивнула. — Это как кокон. Только не бабочкин, а мой.

Пауза.

— Можно я тут посижу немного?— Конечно. Хочешь, могу и тебе борщ принести, если вдруг потянет на душевное.

— Пфф. Серьёзно, ты предлагаешь мне борщ в твоей священной комнате?

— Он холодный. И с зеленью.

Беверли засмеялась.

— Ну теперь да. Теперь точно хочется.

Внизу в это время Ричи, лёжа на диване, объявил:

— А давайте все остаёмся. Без голосований. Без “ой, мне домой”. Давайте просто — спать тут. Мы всё равно как селёдки в одной банке, так пусть уже будет банка с кондиционером и запасами лимонада.

— Я только за, — кивнул Бен. — Тут безопасно.

— И борщ, — добавил Майк.

Билл посмотрел на тебя, спустившуюся с Беверли чуть позже, и спросил:

— Мы можем остаться?

Ты посмотрела на всех: полуразобранный диван, Эдди, катающегося в пледе, Стэна, уже укладывающего книги под голову, и тихо сказала:

— Конечно.— Я предупреждал, — сказал Ричи, — она нас уже усыновила. Мы теперь её.

Ты поднялась наверх, а потом вернулась вниз… нагруженная как верблюд. В руках — подушки, сложенные одеяла, даже мини-матрас, который ты волоком тащила по полу.— Армия ночует у меня, или я просто люблю страдать? — бурчала ты себе под нос, но с улыбкой.

— Вот это я понимаю — сервис, — протянул Ричи, наблюдая, как ты раскладываешь всё у камина.

Ты поставила корзину с чистой одеждой на стол и повернулась к ребятам:

— Там и футболки, и шорты, и кое-что из удобного… Всё чистое. Если кто-то хочет переодеться — берите, не стесняйтесь. И, да, да, там есть рубашка с динозавром. Не пугайтесь.

— О, эта рубашка легендарна, — заметил Эдди. — Я видел, как она стояла сама по себе однажды...

— Она просто разогревалась перед вечеринкой, — подал голос Ричи.

Когда ты закончила, подошла к Ричи. Он уже устроился у окна, подложив подушку под спину и сгрёб в охапку одеяло.

Ты наклонилась и тихо сказала:

— Если ты будешь храпеть, я тебя выкину с балкона. С любовью.

Ричи фыркнул, ухмыльнулся:

— А если ты будешь говорить во сне, как в прошлый раз, я включу диктофон. С любовью, но в iTunes.

Ты усмехнулась, ткнула его пальцем в бок и пошла наверх, в свою комнату. Мишка, конечно же, ждал.

Ночь накрыла дом, тёплая, тихая, безопасная.

Кто-то уже дышал медленно, мирно. Кто-то ещё шептался. Кто-то делал вид, что спит, но прислушивался к дыханию других.

📍 Беверли переоделась в чью-то широкую футболку и теперь лежала на матрасе, читая книгу из твоей полки при свете фонарика. Потом, незаметно, уснула с книгой на груди.

📍 Бен заботливо прикрыл её пледом, не сказав ни слова. Просто сделал это и вернулся на своё место — свернувшись калачиком у стены.

📍 Майк уже спал, уткнувшись в подушку. Во сне что-то бормотал про овец и велик. Кто-то (подозрительно тихий Стэн) подложил ему ещё одну подушку под шею.

📍 Билл сидел у окна с блокнотом на коленях, делая наброски — он не мог не рисовать, даже ночью. Но, задремав, уронил карандаш. Его прикрыл Эдди, тихо:— Билл, ты простудишься, и мне придётся тебя лечить. А я не подписывался быть врачом на двоих.

📍 Эдди устроился прямо на ковре, в каком-то сверхпорядке: подушка по центру, одеяло строго по краям. Он даже обработал себе руки перед сном. Правда, потом случайно завалился на бок и придавил Ричи.

📍 Ричи, не проснувшись, оттолкнул его и пробормотал:— Эдди, если ты опять с клещами пришёл, я не плачу за их жильё.

📍 Стэн спал ближе к книжной полке. Аккуратно. Словно даже во сне старался не мешать никому. Но именно он, кажется, накрывал всех, кто раскрывался.

📍 Ты лежала в своей комнате, прислушиваясь. Доносились тихие звуки: чьё-то дыхание, кто-то фыркнул во сне, поскрипывание пола.Но всё это было — своим, родным, защищающим.

Ты улыбнулась в темноте, обняв мишку, и закрыла глаза.

А Ричи, не открывая глаз, пробормотал сквозь сон:

— Если кто-то из нас начнёт храпеть, я сваливаю к тебе в кровать. Всё. Я предупредил.

Утро началось не сразу. Оно подкралось — тёплое, мягкое, рассыпавшись солнечными пятнами по полу гостиной, где в разных углах, под пледами и на подушках, спал весь ваш шумный, любимый Клуб неудачников.

📍Первым проснулся Стэн. Как всегда, тише всех. Он сел, почесал затылок, посмотрел на часы — слишком рано, но уже светло.Он аккуратно встал, чтобы не потревожить остальных, прошёл босиком по скрипучим половицам и, заметив, что в доме пахнет... чем-то домашним, потянулся на запах.

На кухне ты уже была. В старой футболке, с собранными в пучок волосами, босая, с чайником на плите и поджаривающимися тостами.Ты двигалась тихо, спокойно, будто не спала всю ночь, а просто ждала рассвет.Стэн остановился у дверного косяка, молча. Просто смотрел.Ты заметила его взгляд, повернулась и шепнула:

— Доброе. Ещё спят?

Он кивнул. Улыбнулся краешком губ.— Ты волшебная, — сказал он и сел на стул.Ты подала ему кружку с чем-то тёплым.

📍Следующим был Билл. Он поднялся, морща лоб и приглаживая волосы, и сразу пошёл за блокнотом. Но запах жареного хлеба его остановил. Он заглянул на кухню — увидел вас с уже бодрым Стэном, и заулыбался:

— Ты всегда так рано встаёшь?

— Нет, — сказала ты. — Просто сегодня захотелось приготовить что-то хорошее. Чтобы утро началось правильно.

📍Эдди вылез из-под пледа, будто из кокона.Он сонно бурчал:— Почему никто меня не разбудил? Вдруг пожар? Или вспышка диареи коллективного масштаба?

Зайдя на кухню, он замер:— О... вау. Это всё ты?

— Кто ж ещё, — ответил Стэн. — Я максимум могу чайник вскипятить. С четвёртой попытки.

Эдди уже сидел, завёрнутый в плед, с булкой в руке, и жевал молча. Значит — впечатлён.

📍Беверли появилась в рубашке на три размера больше, с растрёпанными волосами и хриплым "утро", как будто только что вернулась с рок-концерта.— Кто тут магическая фея еды?

Ты подала ей тарелку, и она театрально прижала руку к сердцу:— Я бы вышла за тебя, если бы не была уже влюблена в двух человек и не имела травмированную психику.

📍Бен и Майк выползли почти одновременно.— Мы живы? — спросил Майк.— Или это рай? — добавил Бен, глядя на стол.

📍Последним, как и положено, был Ричи. Он шёл, зевая, с волосами как у разорванного чучела, в твоей кофте (которую он явно вытащил ночью), с подушкой в обнимку.Он увидел тебя у плиты и замер.— Ух ты… Ты настоящая? Или я всё ещё сплю?

Ты кинула в него хлебцем. Он поймал и с ухмылкой втиснулся между Беверли и Эдди.

— Выглядит всё шикарно, пахнет как любовь, и... о, подождите... — он закрыл глаза, вдохнул. — Да, определённо, я женюсь на ней.

— Очередь, — хором сказали Эдди, Беверли и Стэн.

Ты просто улыбнулась.— Хорошо, но кто тогда будет мыть посуду?

— ...Бен, — сразу сказал Ричи.

— Что? — возмутился Бен.

— Ну а что? Ты самый ответственный. Я самый харизматичный. Эдди слишком хрупкий. Майк — святой. Беверли — рок-звезда. Билл — будущий писатель. А Стэн... ну, Стэн нас всех терпит. Справедливо.

Пока ты накрывала на стол, один за другим все подходили, брали чашки, клали еду, болтали, смеялись.Дом, наполненный их голосами, казался полнее, чем когда-либо.

И ты просто стояла на секунду, смотрела на них всех. Словно не было страха, "Оно", боли и ночных кошмаров.

Только они.Завтрак.И ты.

Когда все отвалились кто куда — кто на диван, кто на пол с пледом, а Ричи вообще утащил подушку к книжной полке и теперь рассказывал ей, как он велик, — ты вернулась на кухню.

Гора тарелок, чашек, ложек.Даже в кастрюле с борщом кто-то зачем-то оставил одну сосну укропа.

Ты вздохнула и закатала рукава.Но тут рядом оказался Бен. Мягко, тихо, как всегда.

— Я помогу.

Ты хотела возразить, но он уже взял полотенце для сушки и начал аккуратно расставлять посуду.

— Спасибо… — пробормотала ты. — Я как-то привыкла всё сама…

— Иногда, знаешь, можно и не быть «сама», — сказал он, не глядя. — Даже если это привычка.

Ты взглянула на него.

— Ты всегда такой внимательный?

Он пожал плечами:

— Наверное, да. Просто… когда тебе хорошо с кем-то, хочется, чтобы им тоже было легко. Хотя бы чуть-чуть.

Пара минут тишины. Лёгкий звон воды и ложек.Ты спросила:

— Бен, тебе страшно?

Он посмотрел в окно:

— Очень. Я постоянно думаю: а если мы не справимся? А если кто-то пострадает?.. Но потом вспоминаю, что мы теперь вместе. И что у нас уже был борщ, так что половина войны — выиграна.

Ты рассмеялась сквозь пар от раковины.

— Спасибо, что ты есть, — сказала ты.

Он улыбнулся, всё ещё глядя на чашку в руках.

— И ты. Ты — как дом. Даже когда страшно, рядом с тобой спокойно.