Не та девчонка. (Генри)

Летний день начинался как обычно. Мы с ребятами расходились по домам после очередного бесполезного визита в библиотеку, где якобы собирались «искать информацию о клоуне», но в итоге просто дурачились между полками.

Я пошла через старую стройку, путь короче — а значит, быстрее домой. Была одна проблема: там иногда ошивались старшеклассники. Те, кто любил играть не в баскетбол, а в "сделай больно просто так".

И, как назло, они там были.

— Эй, девчонка! — окрикнул один, и я поняла, что поздно — разворачиваться глупо, идти вперёд опасно. Но я пошла.

— Смотри, какая серьёзная. Типа боевая, да? — сказал второй, подходя ближе.— Может, она с военной базы сбежала. Смотри на походку, чисто как у курсанта! — хохотнул третий.

Я не отвечала. Это было моё правило. Если не реагировать — уйдут. Я пошла мимо.Но тут в меня полетел камень — небольшой, но попал прямо в плечо. Я вздрогнула от резкой боли.

— Ой, извини! Это была попытка телепатии, не сработало! — сказал один из них, и они засмеялись.

Я зажала губы, чтобы не сорваться.И тогда послышался голос — резкий, как заточка:

— Вы чё, совсем е...лись?

Из-за бетонной стены вышел Генри Бауэрс.

Те трое заметно поостыли.

— О, Бауэрс... мы просто прикалывались. Она же сама—— Заткнись, — рявкнул Генри. — Ты, Микки, да? Хочешь поиграть в «прицелься и брось»? Так иди ко мне. Попробуй.

— Мы не это имели в виду, Генри. Мы..

— Я сказал иди. — голос Генри был не громким, но в нём что-то хрустнуло. Угроза жила там, прямо под кожей.

Я застыла. Никто ничего не понимал.А Генри продолжал:— Ты чё, совсем охренел? Она не с тобой разговаривает. Ты думаешь, ты кто? Если хочешь самоутвердиться — я тебя сейчас разобью об этот бетон, и посмотрим, как ты заговоришь.

Парни переглянулись и отступили. Один что-то пробормотал про "психов" и "не стоило лезть", и вскоре они исчезли за забором.

Я стояла на месте. Камень в плечо всё ещё ныл, но сильнее всего жгло то, что я ничего не сказала, ни слова. Не защитила себя. Не укусила. Не дернулась.

Генри посмотрел на меня. Его глаза были не жёсткие, а какие-то... странно спокойные.Он бросил коротко:— Тебя трогать нельзя. Усекла?

Я кивнула.— Спасибо...

Он отвернулся и пошёл прочь, руки в карманах, будто это вообще ничего не значило.Но я знала: Генри Бауэрс никогда не делал ничего просто так. Особенно не заступался. И уж точно не за таких, как я.

Мысли Генри Бауэрса — в тот момент

Сначала он просто услышал знакомые голоса. Кто-то ржал, кто-то кидался словами.«Опять эти придурки», — подумал Генри. Он знал их — Микки, Джей и Крис. Считал их мелкими шавками, которые пытались подражать ему, но всегда делали это слишком жалко и тупо.

Он собирался просто пройти мимо.

Пока не услышал, в кого полетел камень.

Он замер.

Ты.Он тебя узнал сразу. У него с тобой был счёт — неясный, смазанный, запутанный. Иногда ты раздражала его одной своей «я могу справиться»-мордашкой. А иногда — наоборот — заставляла его замолчать внутри, даже если он орал снаружи.

Ты была из этих чëртовых неудачников. Его врагов. Но...

Он наблюдал.

Ты даже не дёрнулась. Не закричала. Не заныла.Ты стояла, как будто этот камень — просто ещё один день в твоей жизни.И вдруг у него внутри щёлкнуло.

"Это не про них. Это про меня."

Он вспомнил, как сам отлетал от ремня отца — и тоже не всхлипывал, не жаловался, не дёргался. Просто принимал.И теперь ты — вдруг — стояла так же.

"Блядь... ты выглядишь как я, когда я не мог убежать."

Он вышел. И сорвался. Он даже не знал почему. Просто ощутил, что если сейчас не встанет между тобой и этими крысами — он окончательно станет своим отцом.

Когда он сказал «ты чё, охренел», он говорил это не им, а себе.

Потому что вдруг понял:он ненавидит себя в этих парнях.

И в тебе… он увидел не врага, а что-то ужасно знакомое.

Когда он уходил, его трясло. Не от злости.Он не понимал, что только что произошло.

"Что это вообще было?.. Она одна из этих долбаных лузеров. Почему я... за неё?"

Он знал, что сам мог кинуть в тебя камень. Мог орать, пугать, толкнуть. Делал хуже.Но это было не то.Он выбирал, кого унижать.Эти трое — просто гавкали на слабого, как стая.

"Я хотя бы делаю это с душой."

Он остановился за углом, зажал лицо ладонью и прошипел сквозь зубы:

— Вот ты дерьмо, Бауэрс... совсем поехал...