Глава 2. Эхо леса

Всю ночь Дэнбор сотрясал нескончаемый дождь — крупные капли били в стёкла, будто кто-то отчаянно пытался пробиться внутрь. Утром, вместо облегчения, город проснулся под тяжёлым свинцовым небом. Низкие облака лениво плыли над крышами, туман расползался по улицам, заглатывая дома, вывески и редкие машины. Люди, кутаясь в куртки, бродили по тротуарам с недовольными лицами. Кто-то ворчал, что автобус не пришёл, кто-то боялся ехать в школу — как будто сама природа пыталась предупредить о чём-то страшном. Начали шептаться: мол, погода не просто так. Мол, в городе снова неладное.

Венди спала неспокойно. Её сон был густым, как эта утренняя мгла. Во сне она видела мальчика — тот самый, с фотографии шерифа. Он бежал по лесу, спотыкался о корни, оглядывался в страхе. В одной из оконных рам, за занавесками, пряталась старая женщина с белыми глазами, без эмоций следящая за ребёнком. Сон был коротким, но после пробуждения остался в груди неприятный ком — тревожный, липкий.

На кухне Венди сидела за деревянным столом, обхватив кружку с остывшим чаем. Мать что-то возбуждённо рассказывала про школу, про расписание, про то, как важно «нормализоваться», но голос её казался далеким.

— Как тебе спалось? — вдруг спросила Венди, стараясь звучать беззаботно, но взгляд её был внимательным.

Реджина остановилась на полуслове. На мгновение замолчала, посмотрела в окно, а потом тихо сказала:

— Это было странно.

— Правда? — Венди сразу выпрямилась. — И... и что тебе приснилось?

Мать перевела на неё взгляд. В её глазах читалась усталость и что-то иное — будто она вспомнила то, о чём предпочла бы забыть.

— Тот мальчик. Он звал кого-то. Потом была темнота.

У Венди по спине пробежал холодок. Она хотела спросить ещё, но Реджина уже встала, словно решив для себя, что разговор окончен.

Позже, выйдя из дома, Блэры остановились на крыльце. Ветер налетал порывами, трепал волосы и стонал в кронах деревьев. Он казался живым — как будто что-то говорил. Но не всем.

— Ты слышишь это? — прошептала Венди, вглядываясь в заросший край леса.

Мать кивнула. Её лицо было задумчивым, губы сжаты.

— Они шепчут. — Она сказала это почти беззвучно. — Они знают, где мальчик.

— Кто — они? — нахмурилась Венди. — Как ты их понимаешь?

Реджина чуть улыбнулась, её глаза блеснули странным светом:

— Эти земли принадлежат ведьмам, девочка. А мы с тобой — часть их. Мы чувствуем, когда они говорят.

Венди отвернулась. Она не знала, верит ли в это. Но в глубине души... лес действительно шептал. И он звал.

По пути в школу Венди молчала, смотрела в окно на серую улицу, где даже дети казались тенью. Школа, как оказалось, была удивительно большой. Длинные кирпичные стены, высокие окна и старая чугунная ограда производили впечатление. На фоне маленького города это здание выглядело почти как замок.

— Внушительно, — пробормотала Венди.

Рядом, на водительском сидении, мать подкрашивала губы, глядя в зеркало. Венди усмехнулась:

— Ты куда-то собралась?

— На собеседование, — ответила Реджина, не отрывая взгляда от зеркала.

— Уже? — удивилась Венди. — Ты так быстро нашла работу? Где?

Мать, наконец, посмотрела на неё. Её улыбка была тёплой, почти детской:

— В больнице. Знаешь, я всегда хотела вернуться к работе. Люди... им нужна помощь. Особенно здесь.

Венди кивнула. Она всегда восхищалась маминым умением лечить — не просто таблетками, а отварами, настоями, прикосновениями. Её вера в исцеление была почти магической.

— Удачи, мам.

— И тебе, дорогая.

Они обменялись взглядами, и Венди вышла из машины. Тяжёлые ворота со скрипом открылись, и она вошла на территорию школы.

Сразу почувствовала взгляды. Кто-то остановился на полпути, кто-то что-то шепнул подруге. Подростки с рюкзаками, в толстовках и куртках, разглядывали её, как диковинку. Но Венди не смутилась.

«Новенькая — всегда как пятно в чистом листе», — подумала она. — «Через неделю забудут. Или полюбят. Или возненавидят».

Она подняла подбородок и зашагала дальше, к массивным дверям школы, где начинался её первый день.

Подул сильный ветер, заставив всех учеников поспешно скрыться в здании школы. Шум листвы заглушал шаги, и двери хлопали, как в испуге. Венди остановилась на пороге, не торопясь заходить внутрь. Её вновь окутал знакомый, но тревожный шёпот — всё такой же неразборчивый, словно кто-то пытался пробиться к ней сквозь толщу времени и звуков.

Она повернулась в сторону леса. И в этот момент налетел особенно сильный порыв ветра — с хрустом согнулись ветви деревьев, листья закружились в дикой пляске. Венди зажмурилась, едва не задохнувшись от внезапного напора воздуха. Её волосы развевались, как чёрные ленты, а пальцы сжались в кулаки. Лес будто бы манил её, говорил с ней на древнем языке — и она пыталась понять, но слова уплывали, исчезали, оставляя за собой ощущение тревожной важности.

Школьный двор опустел. Мусор летал по асфальту, мятую банку закрутило у забора. Скрип качелей на пустой площадке пробирал до костей. Всё в этом моменте было странно. Застывшее, напряжённое ожидание.

Венди закрыла глаза. И всё исчезло — шум, ветер, даже её дыхание стало еле слышным. Остался только голос, шёпот, тихий, но чёткий, повторяющий одно и то же:

— Обряд. Чарли.

Её сердце сжалось. Почему это имя звучит так знакомо? Почему от него веет холодом и древней, потаённой болью?

Рука легла на плечо. Венди вздрогнула, распахнула глаза и обернулась.

Перед ней стоял высокий парень — тёмные растрёпанные волосы, куча родинок на щеке, нахмуренные брови. Он был очень похож на шерифа. Парень что-то говорил, но голос доносился, как сквозь воду. В её голове всё ещё звенело: «Обряд. Чарли».

Она еле слышно прошептала:

— Чарли…

Парень удивлённо нахмурился:

— Ты что, глухая?

Венди моргнула, огляделась — школьный двор уже был пуст, ветер стих, а привычные звуки жизни вернулись: скрип качелей, гул голосов в здании, завывание машины на повороте.

— Что? — переспросила она, сбитая с толку.

Парень скрестил руки:

— Почему ты стоишь здесь одна, Чарли?

— Чарли? — переспросила она, не веря в услышанное.

— Ну да. Ты же сама сказала, что тебя так зовут.

Венди резко покачала головой:

— Я не Чарли. Я Венди.

Он пристально посмотрел на неё, будто сверял лицо с памятью, а потом пожал плечами:

— Ну Венди так Венди. Ты всё равно здесь одна стоишь. Уроки уже пятнадцать минут как начались. Идёшь?

Она ошарашенно кивнула и поспешила за ним. Только сейчас осознала, сколько времени пролетело, пока она стояла с закрытыми глазами.

На лестнице, уже поднимаясь на третий этаж, парень вдруг обернулся:

— А что ты за мной плетёшься? Не знаешь, в какой кабинет?

Венди протянула ему скомканный листок с расписанием. На нём яркий жёлтый стикер: «306 каб.»

Он фыркнул:

— Либо ты в моём классе, либо в параллельном. У нас сейчас совмещёнка. — Он на секунду задумался, потом выругался: — Блин, я же должен был быть на экскурсии. Забыл совсем!

Венди посмотрела на него с удивлением, но ничего не сказала. Она решила пройти мимо и направиться к кабинету, но парень вдруг загородил ей путь:

— Посиди со мной. Подождём мой класс, а то скучно одному.

Она замерла:

— Но это мой первый день…

Он перебил:

— Знаю. Но ты и так опоздала. Придёшь ко второму уроку, ничего страшного. — Он состроил выражение умоляющего котёнка, и Венди неожиданно для себя улыбнулась.

Она вздохнула. В голове промелькнула сцена: входит в класс, её просят представиться, потом вызывают к доске, она не знает ответов, все смеются. Да, наверное, парень прав. Пусть пока побудет «чудилой» с ним.

Они бродили по пустым коридорам школы. Говорили о пустяках. Венди рассказала, что приехала недавно, что раньше жила в другом городе. Парень, как оказалось — Дэвид, — поделился историей своей семьи: отец — шериф (что Венди и так поняла), мать ушла, когда он был совсем маленьким. Потом отец женился на женщине по имени Джулия, у них родился сын, и Джулия стала ему по-настоящему родной.

— По секрету, — прошептал он, наклоняясь к ней, — она мне даже больше нравится, чем Джон.

Венди улыбнулась. Её мама всегда говорила: «Если человек начинает с рассказов о семье — он просто не знает, как начать разговор». Но она также говорила: «О нашей семье — ни слова. Ни под каким предлогом».

И Венди молчала. Просто слушала, шла рядом, вслушиваясь в голос Дэвида, в его неторопливый рассказ.

Он говорил, как однажды потерялся в лесу, когда ездил с отцом на охоту.

— А как так вышло? — спросила она.

Он бросил на неё взгляд:

— Я… увидел кое-что. Знаю, звучит, как бред.

— Почему? — Венди искренне удивилась.

— Джон мне не поверил.

— А я поверю, — сказала она мягко.

Он остановился, посмотрел ей в глаза:

— Ты правда хочешь это услышать?

Она кивнула. Что-то в нём вызывало доверие. И что-то в ней заставляло его говорить.

Создавалось под:

Hans Zimmer - Mermaids

Dracula love story - crime story of New Jersey У Джона был дачный домик в чаще леса, где деревья стояли так плотно, что даже солнце пробиралось туда с трудом. Он часто брал с собой жену и сына, когда ездил на охоту. Особенно он любил эти поездки с Дэйвом — мальчик был смышленым и послушным, с жадными глазами, впитывающими каждое отцовское движение. Джон учил его стрелять, учил смотреть под ноги и слушать лес. Он следил за каждым шагом сына, но в тот день, в час, когда солнце медленно клонится к закату, увлёкся преследованием дичи.

Дэйв отстал, когда услышал... пение. Оно было едва уловимое, как перезвон тонких серебряных колокольчиков. Лёгкое, нежное — будто русалки звали кого-то из глубины воды. Голос был странно чарующим, он щекотал внутри, как забытая колыбельная.

Отец строго запрещал отходить, но Дэйви был любопытен. Он пошёл на звук, осторожно переступая через корни и кусты. Смех, раздающийся вслед за пением, был таким чистым и манящим, что мальчик не мог устоять. Он шёл всё дальше, пока деревья не расступились, открывая поляну.

То, что он увидел, вызывало одновременно восхищение и животный страх.

На поляне, не касаясь земли, кружились девушки. Обнажённые, с венками из цветов и лепестков, они двигались плавно, будто в воде, их рты не открывались, но смех звучал — звенящий, неестественный. Кто-то из них перепрыгивал через высокий костёр в центре, и в этот момент их тела отрывались от земли, они начинали летать, как насекомые в солнечном свете. Дэйв затаился за стволом дерева. Он невольно залюбовался.

Но тут появилась она.

Старая женщина, дряхлая, костлявая, с торчащими в разные стороны седыми прядями. Она была так же обнажена, как остальные, но её тело не вызывало ни изящества, ни лёгкости. Только тревогу. Лицо — сморщенное, будто высушенное временем, с глазом, полный мрака. Дэвид застыл. Она смотрела прямо в его сторону.

В одно мгновение всё стихло. Смех прекратился. Девушки опустились на землю — нет, не на землю, они всё ещё парили. Вокруг наступила абсолютная тишина. Ни птиц. Ни ветра. Ни жизни. Тишина была настолько плотной, что казалась вещью.

Старуха взмахнула рукой — и костёр рассыпался огненными искрами, из которых образовался круг. Девушки встали в него. Все они смотрели на Дэвида.

Он перестал дышать.

Старуха поманила его пальцем. Он вышел из укрытия, словно подчиняясь чему-то древнему и сильному. Его шаги были не его. Её улыбка была худшим, что он видел в жизни: гнилые зубы торчали из перекошенного рта, взгляд сверкал безумием. Девушки начали прыгать вокруг, дико визжали, как звери, искажения в их лицах становились всё явственнее.

Дэйв шёл. Половина пути уже пройдена.

Выстрел.

Как удар в грудь. Он вздрогнул. Моргнул.

Поляну окутал сумрак. Солнце ушло. Темно.

Выстрел повторился. Голос отца — настойчивый, тревожный. Звал его по имени. Дэвид огляделся. Всё исчезло. Лишь выжженный круг на траве.

Из леса потянуло холодом. И кто-то... шептал. Тихо, едва различимо, но слова были обращены к нему. Звали.

Дэйв сорвался с места и побежал к голосу отца.

— В ту ночь они приходили ко мне, — закончил он, прислонившись к подоконнику рядом с Венди. — Но не смогли забрать. Почему то. — Он усмехнулся. — А когда отец нашёл, влепил такого леща, что я запомнил на всю жизнь: "От отца ни на шаг".

Венди молчала. Её брови были сведены, взгляд — напряжён. Слова Дэвида звучали безумием, но в них было нечто... настоящее. Не фальшь, не шутка.

— Лес ли шептал мне... или кто-то другой? — пробормотала она вслух, сама себе.

Зазвенел звонок. Коридоры наполнились голосами. Ученики, как вода, потекли по школе.

Дэвид вдруг сказал, наклоняясь ближе:

— Только никому, а то подумают, что я... — Он сделал рожицу и покрутил пальцем у виска.

Венди хмыкнула:

— Я — могила. — И многозначительно глянула на него.

Он смотрел в неё так, словно заглядывал в самую суть. Её глаза завораживали, манили. Она словно гипнотизировала его. Парень невольно сравнил девушку с теми загадочными существами. Внутри него что-то вздрогнуло. Приятно... и страшно.

Он отвёл взгляд.

— Я пойду. А то опять влетит за прогулы. Приятно было познакомиться, — бросил он и ушёл, будто убегал от чего-то непонятного, что поселилось у него внутри.

Венди смотрела ему вслед и не могла понять — играл ли он с ней или... правда видел то, что видел. И почему именно ей он рассказал это? Или он просто один из тех, кто смеётся над её фамилией?

Она нахмурилась. Внутри что-то шевельнулось — тревожно и неприятно. Решив, что с ним лучше не связываться, она отвернулась от окна.

Но вопрос остался: кто же всё-таки шепчет в лесу её имя?

Погода продолжала портить вечер. Тучи, собираясь в черную массу, заслонили последнее солнце, и холодный ветер, проникая в каждую щель, напоминал о наступлении зимы. Листья, как мертвые звезды, катились по дороге, будто нежелая оставить это место. Ветер безжалостно гонял их, и они, такие хрупкие, отчаянно цеплялись за землю, не желая покидать родной край.

Площадка стояла пустая, за исключением одинокой женщины. Ее лицо было искажено от слез, опухшее, как будто все горести мира обрушились на нее за один раз. Она была в лёгком плаще, не замечая, как пронизывающий ветер охватывает её, заставляя судорожно обнимать себя руками. Всё вокруг казалось чужим, далеким и неприветливым. Она была Миссис Смит, а теперь, с пустыми глазами и сломленным сердцем, стала просто мисс Грин.

Жизнь, казалось, ускользнула от неё, как ржавеющая под дождем игрушка. Она сидела на качелях, как в старом, забытом воспоминании. Мечтала ли когда-то, что всё закончится так? Сын пропал, муж ушел, а теперь ей оставалась лишь тишина, вот эта пустота, которую невозможно заполнить ничем.

И тогда... тень. Она мелькнула, почти не заметив себя в мрак вечернего леса.

Маленькая фигура. Она не могла поверить своим глазам. То, что она увидела, будто высветилось прямо перед ней, как сгусток света в этот мрак. Это был он, Чарли. Его лицо, его походка. Он был жив. Он был здесь.

—Чарли? — её голос сорвался, он был слабым, как лёгкое дыхание. Она встала с качелей, не веря в происходящее, и шагнула в его сторону.

Но тот, услышав её, застыл на месте, словно почувствовал её взгляд, а затем бросился в сторону леса. Странное, неестественное движение. Его маленькие ноги несут его в сторону, где деревья начинают сжигать ночь своим темным глотом.

—Сынок? — её слова потонули в ветре, но она, словно одержимая, не остановилась. - Куда ты? Чарли!

Она побежала вслед, подол плаща развивался, словно её жилая память пыталась догнать его, не веря тому, что творится с её разумом. Она знала, что он не может быть живым. Она знала, что его нет. Но он был здесь, перед ней. В её сердце страх и надежда переплелись в единое целое. Где же тот лес? Почему всё было так странно и пугающе? Она не знала. Но она бежала.

Она чувствовала, как её ноги стремятся к этому лесу. К тому самому, в который они все ушли, и теперь он мог её вернуть. "Там" её ждали. Но что если это всё? Слышала ли она шепот, этот странный звук в воздухе? Тот, что тихо проникает в уши?

—Чарли! — голос снова взмыл в воздухе, но не было ответа.