5 глава/Айви,Луна

год назад

День начинается как обычно. Лучи солнца проникают в комнату, я только проснулась. Поворачиваю голову в надежде, но нет -дверь закрыта, сестра еще не вышла. И тут из-за угла появляется мама. «Ну наконец-то проснулась! Нам тебя вечно ждать? Не видишь -твоей сестре плохо. Приготовь ей завтрак, я опаздываю на работу», -закончила она своим привычно приказным тоном.

Конечно, когда дело касалось сестры, всегда было так. Мы близняшки. У нас одна кровь. Мы одинаковые,разве не должны родители любить нас одинаково? Что я не делаю, что делает она? Я снова посмотрела на дверь невольно. Луна уже чуть больше месяца сидит в своей комнате. Никто не знает, что с ней. Мама пыталась выяснить, но не получилось. Они дали ей два месяца.

Я всегда ненавидела свою сестру. Порой близняшек одевают одинаково, и многим это не нравится. А я всегда хотела, чтобы все знали нас, пытались отличить, путались и ошибались. Но меня просто стыдились и не показывали. Не знаю, с чем это было связано. Я всегда старалась соперничать с сестрой, думала-может, дело в том, что она лучше? Но нет. Я отличница, иду на красный аттестат, а у Луны куча друзей, она забивает на учебу и делает что хочет. И при этом родители все равно любят её. Все любят Луну.

Родители запрещали заходить мне к ней в комнату, но всё, что мне запрещали, становилось моей целью. Поэтому я решилась открыть дверь. Я не видела и не слышала её давно, но даже открыв дверь, не могу разглядеть её. Комната не позволяет-повсюду мусор, воняет веществами и дешевым кофе, сигаретами. А она лежит в кровати, укрывшись одеялом со всех сторон, и тяжело, прерывисто дышит.

Впервые во мне нарастает тревога. Тревога за сестру. Я сажусь на край кровати, пытаясь стянуть с нее одеяло. Она, как ни удивительно, не сопротивляется. И я вижу страшную картину: моя сестра с взъерошенными грязными волосами, порезами на руках, потрескавшимися губами, опухшими глазами и ранами. И шрамом -тем самым, который она всегда пыталась замазать, но его всегда было видно. Шрамом, который оставила я.

И я нехотя вспоминаю прошлое. Будучи маленькой шестилетней девочкой, я увидела у мамы красивые длинные ногти. Я соорудила такие же из стекла. Это выглядело глупо, но я хотела показать сестре, поговорить с ней. Я подбежала к ней и размахивала руками. Она подошла ближе, и осколок прошел по ее коже как лезвие. На щеке. Из раны текла кровь, Луна плакала,кричала.На крик прибежала мама. Она обвиняла и кричала на меня. Луну повезли в больницу, достали маленький осколок, но шрам остался.

Когда я была ребенком, я не понимала, но слышала, как мама орет на меня, как боится оставлять с сестрой, как сестра думает, что я ненавижу её. Психолог, мать, отец -все говорили, что я пыталась избавиться от сестры, хотела быть единственной и любимой, поэтому пыталась убить её. С тех пор сестра не подходила ко мне ближе чем на два шага ,такое расстояние она всегда поддерживала.

В мысли меня вернули её слезы. Ей было плохо. Очень плохо. И впервые я задумалась, что мне внушили ненависть к сестре, а на самом деле я люблю её больше всех.-Руки, покажи мне их, пожалуйста-Как и ожидалось, она прячет их под одеялом. Но я всё понимаю. Киваю: «Всё хорошо, я всё понимаю». Пытаюсь успокоить её, беру за руку, но она отшатывается — всё еще панически боится моих касаний. «Прости...» — единственное, что я могу сказать. «Что с тобой?» — спрашиваю я жалобно, зная, что всё плохо. «Я... умру», — говорит она безжизненно, истерически улыбаясь. «Умру...»

У меня перехватывает дыхание. «Тебе кто-то угрожает?» — стараюсь говорить тихо, чтобы она поняла: я никому не скажу, мне всё равно не поверят. Она всегда рассказывала мне секреты. Но сейчас — нет. Она тянется к столу. Среди бардака я замечаю, как её рукав закатывается. Того, чего я так боялась: порезы, и много. Вижу таблетки, веревки, пачки мыла, старую пачку сигарет. Она протягивает мне бумагу. Помятую, порванную, но всё понятно.

Читаю про себя: «Диагноз: злокачественная опухоль правого легкого, стадия IV... Метастатическое распространение... Ожидаемая продолжительность жизни — около 12 месяцев... Сопутствующее состояние: наркозависимость...» Сердце бьется, руки трясутся. «Скажи, что ты шутишь!» -слезы наворачиваются слишком быстро. «Пожалуйста...» Сестра лишь продолжает кашлять. «Прости, это я виновата, я должна была...» — не знаю, что делать. «Почему именно ты?»

И именно в этот момент я подумала, что хотела бы поменяться с ней жизнями. Умереть за неё. «Я хочу уйти из жизни, пока не выпали волосы... пока родители не поняли», -говорит она, глядя на веревки слишком решительно. «Позволь мне...» -она хочет, чтобы я разрешила? «Нет! Даже не думай!» — губы дрожат, как и руки. «Почему? Из-за мнения общества?» — сестра одобрительно кивает. «Я смогла принять смерть, но жизнь так... Я не хочу жить, понимаешь? Если бы я могла прожить жизнь в нормальном теле или не быть собой... Я бы вынесла косые взгляды. Но я не выдержу, если узнают, что у меня рак. Из-за наркотиков», -отрезала она.

И тут в моей голове заработали шестеренки. Я хотела помочь ей, но внешность не обманешь. «Людей можно обмануть...» -продолжаю свою мысль. «Ты о чем?» -её безжизненный взгляд был худшим, что я видела. «Мы...поменяемся». Это заявление было резким и необдуманным. «Что?» -она смотрела на меня с надеждой, думая, что я спасу её. «Я стану тобой, а ты станешь мной. Ты будешь жить. Даже если умрешь -ты будешь жить». Луна лишь подняла бровь: «Что ты пытаешься сказать?» -сестре не терпится услышать план. «Я притворюсь тобой, и мы поменяемся навсегда. Я буду Луна, а ты -Айви.Ты сама сказала, что не хочешь, чтобы знали о раке. Значит... рак будет у меня. Родители не будут к тебе приставать, они не так сильно заботятся обо мне». Она смотрела на меня: «Но зачем тебе это?» -она не доверяла, я бы тоже. «Родителям на меня всё равно, а так я смогу помочь тебе и сама понять что такое родительская любовь, друзья. А если тебя кто-то обидит-я отомщу всем. Я буду жить, даже если ты умрешь. Получается, будешь жить ты».

«Но... как? Как мы всех обманем?» -Я уже продумала план. Мы одинаковые. Я, Айви-теперь Луна , представлю тебя как мою близняшку. Скажу, что не говорила, потому что ты больна. Все будут думать, что больна я, а не ты. Мне уже всё равно. У меня нет никого, кроме тебя». Я перевела взгляд на нее. «Допустим, — сказала она, - а шрам?» Вся моя уверенность пропала, но я знала, что делать. «Я... копила тебе деньги на операцию. Шрам станет менее заметным, его можно будет перекрыть, ссылаясь на болезнь». Айви удивленно смотрела на меня: «Ты правда сделаешь это?» — затем посмотрела на мою щеку. «Нарисуешь?»

Я и этот вариант продумала. Быстро, без лишних движений, я взяла канцелярский нож со стола сестры. «Что ты делаешь?!» — кричала она. А я смотрела на её шрам, вспомнила, как она его получила, как двигались мои руки. И режу, проникая под кожу. Очень больно. Наверное, шрам будет не такой, как у Луны, но он точно будет на моем лице как минимум год. «Ты издеваешься...»-сестра со слезами смотрела на мою щеку, на глубокий порез. «Зачем ты это сделала?» -она коснулась моей щеки. Это было первое касание за последние 9 лет. «Не забывай. Я теперь Луна. Я отомстила тебе за детство», -попыталась улыбнуться. «Ты больная...» -сестра плакала, и я вместе с ней. «У нас есть меньше месяца. Раз начали -идем до конца». И мы заключили договор. Игра началась.