Глава 5. Терни, терни, терни - когда уже будут звёзды?

Лизель, как и обещала, устроила в тот вечер Лорен хорошую нервотрёпку. Отис, который всегда заземлял тяжёлый характер жены и часто выбирал нейтралитет в семейных дискуссиях, в этот раз был вынужден согласиться с тем, что его дочь перешла всякие границы и оказалась замешана в ужасном скандале, от которого теперь вряд ли получится отмыться.

На помощь Лорен пришла разве что Ирэна, которая заступилась за неё, по возможности приняла гневные удары четы Олбрайтов на себя и стойко выслушала все их обвинения в отношении их единственной дочери аж до двух ночи. Спать Лорен ушла в слезах. Снова. Перед сном мисс Блэкман навестила её и честно призналась, что всё, что та затевает, рискованно и ей стоит лишний раз подумать прежде, чем делать какие-то шаги. За это Лорен и любила Ирэну: она никогда не оставит её во время семейных скандалов одну, но наедине всегда будет с ней честной. И вот иногда эта честность делала больно: прямо как сейчас.

Сколько бы Лорен не пыталась объяснить мисс Блэкман об истинном положении дел, их с Чжао отношениях и о нём самом, Ирэна, как казалось Лорен, оставалась по-прежнему настроена скептически, но не выказывала этого, чтобы не расстроить её. Во всяком случае, что бы она ни думала, она не собиралась мешать Олбрайт в том, чтобы та внесла залог за освобождение Дуэйна.

Момент с внесением залога Лорен обговорила с комиссаром ещё в участке в тот же день, как встретилась с Чжао. Рэндалл Джонс сказал, что это возможно сделать, но велики риски, что Дуэйна посадят за решётку и Лорен останется без денег. Олбрайт ему переубедить не удалось и потому он пообещал, что предоставит ей выписку о том, какую сумму стоит внести.

Лорен на следующий же день созвонилась с отцом Дуэйна и обговорила момент, касающийся залога. Цзиньлун сказал ей то же самое: она рискует остаться без денег, потому что такие, как Маккуины, извернуться, но вину Дуэйна докажут в любом случае, даже если ради этого придётся перевернуться обстоятельства их потасовки с ног на голову. Мастер пытается по возможности уладить конфликт с пострадавшей стороной, которая, узнав о возможности внесения залога, выкатила прошение на какую-то космическую сумму. Лорен сказала мастеру в том звонке, что деньги для неё не дороже любимого человека, и тогда Цзиньлун отступил. Они условились на том, что Лорен внесёт залог, а мастер попытается уладить вопрос с комиссаром и Маккуинами, параллельно в тайне от пострадавшей стороны изучая досье, которое ранее по просьбе Чжао составили его помощники, и записи с диктофона Дуэйна, один из зафиксированных диалогов на котором мог если уж не освободить его от наказания, то во всяком случае смягчить его.

Проблема была одна: у Лорен не было денег. Из последнего и самого ценного, что у неё было для покрытия залога, оставалась только машина — спорткар, который родители подарили ей на день рождения. Съездив предварительно в техцентр, где её McLaren 720S был в ремонте, она узнала, что состояние машины с учётом пробега и замены деталей оценили в сто тысяч долларов с небольшим, чего для покрытия залога не хватало. Лорен спрашивала их о том, что, возможно, если её отполировать и поменять пару деталей на новые и блестящие, то возможно будет сторговаться и продать её чуть подороже, на что ей ответили, что эксперты проверяют состояние всех деталей специальными приборами и отличить заводские запчасти от замены для них будет проще простого. Олбрайт это расстроило, но она согласилась на ту цену, которую ей предложили, и подписала в тот же день бумаги о продаже своей машины, которая служила ей верой и правдой несколько лет.

Но денег по-прежнему не хватало. И вот тогда Лорен пошла на крайние меры: заложила свои самые дорогие драгоценности — серьги и колье с сапфирами и бриллиантами. И тут её тоже ужасно расстроили: оказалось, что чистота бриллиантов очень низкая, поэтому за весь комплект, который им принесли, ювелиры согласились отдать двадцать семь тысяч долларов. И чтобы получить оставшиеся три тысячи долларов, Лорен продала свою красную сумочку Hermes, за которую ей отдали как раз три с небольшим тысячи, не достававших ей для полной суммы. Залог Олбрайт внесла в тот же день и стала ждать решения полиции и суда, попросив их, чтобы они были оперативны в этом вопросе.

Отис и Лизель, разумеется, ничего не знали. Их мало интересовали драгоценности и сумки дочери, а насчёт машины Лорен соврала, что она в сервисе и будет не скоро. К слову, о родителях: они за эти дни стали более спокойными, что Олбрайт ужасно пугало. Она не верила, что у этой истории при всех тех обстоятельствах, которые произошли с ней, мог быть хороший финал. И потому чувство нависшей угрозы не покидало её аж до настоящего момента.

— Мисс Олбрайт, — кашлянула мама, замерев на пороге её комнаты.

Лорен ничего ей на это не ответила, сидя на краю кровати и держа телефон в руках в ожидании сообщения или от Цзиньлуна, или от комиссара, или даже, ах, если бы это было только возможно, от Дуэйна, которого могли освободить в любой момент.

— Мисс Олбрайт, я с вами разговариваю.

— Да, — сухо отозвалась Лорен, продолжая сидеть к матери спиной.

— Я что-то не вижу, чтобы ты собирала свои вещи.

Лорен обернулась и, нахмурив брови, ответила:

— Если вы про новогодний отпуск на Сейшелах, то я сказала вам, что я не поеду, с самого начала. Оставьте меня тут без моря в качестве наказания.

Мама хмыкнула и скрестила руки на груди.

— Ну, во-первых, оставлять тебя тут это не наказание, потому что ты в любой момент можешь сбежать из дома в наше отсутствие, а, во-вторых, мы не в отпуск уезжаем, а покидаем Сан-Франциско и переезжаем в Пенсильванию. Навсегда.

— Чего? — огрызнулась Лорен. — Какая к чёрту Пенсильвания?

— Самая обыкновенная. Это штат на северо-востоке страны, если ты всё ещё помнишь и твой IQ не снизился от общения со всякими маргиналами.

— Но это же другой конец Америки! — возмутилась Олбрайт. — Это почти четыре тысячи километров отсюда!

— Именно, — кивнула мама, приподняв брови. — Это была инициатива твоего отца: мы с ним посовещались и решили, что так будет лучше, поэтому будь добра собрать вещи и взять всё самое необходимое. Если что-то забудем, то я попрошу, чтобы нам потом это привезли, но ждать, к сожалению, придётся долго, а за лишние килограммы придётся доплачивать.

Миссис Олбрайт махнула рукой и собиралась уходить, но дочь остановила её:

— Зачем нам уезжать, я не понимаю?

— За тем, что ты рушишь свою репутацию, Лорен, — Лизель обернулась и посмотрела ей в глаза. — Я сказала тебе, что только через мой труп ты сможешь встречаться с Чжао Дуэйном. Отказы я не принимаю — если к вечеру ты не будешь готова, то я силой привезу тебя в аэропорт. Ирэна проследит за тем, как ты собираешься, и доложит мне. Поспеши — время идёт.

Лорен пришла в себя только после хлопка дверью. Она не понимала, как ей на это реагировать и что прямо сейчас нужно говорить. Нет, она спит. Это какое-то безумство. Этого не может быть наяву. Какой переезд? Какая Пенсильвания? Какой аэропорт? Какое навсегда?

Олбрайт трясло. Трясло от злости, тревоги, бессилия. Она совершенно не знала, что ей делать, и самое страшное — понимала, что времени на план Б у неё нет. Только-только она решила вопрос с залогом, как на неё свалилась новая проблема. Был ли теперь во всём этом смысл? Кто или что теперь могло ей помочь? Стоит ли в такой ситуации вообще надеяться на какое-то чудо?

***

Ненависть к себе, гнев и бессилие достигли таких масштабов, что, кажется, Лорен словила ощущение дереализации. Она толком не собрала никакие вещи и просто покидала первое, что ей попалось под руку. Олбрайт ждала сообщение от комиссара Рэндалла или от мастера Чжао, но теперь телефон проверяла реже. Апатия настолько сильно захватила её, что в какой-то момент Лорен подумала, что ей и в правду, наверное, лучше просто исчезнуть из жизни Дуэйна. Для её семьи он плохой, для его семьи — она. Он помог ей, а она ему (ну своеобразно) и хватит. Всё это уже слишком далеко зашло.

По пути в аэропорт Лорен не говорила с родителями, молчала и вела себя отстранённо. Противиться больше не было никакого смысла. Когда Отис и Лизель поняли это, то отстали от неё. Лорен была им за это благодарна.

Как на зло тридцать первого ещё днём на дорогах начался коллапс и, несмотря на то, что Олбрайты вышли намного раньше, они всё равно начинали опаздывать. Мама пару раз высказала своё недовольство водителю, но тот ответил ей, что прямо сейчас от него ничего не зависит и в пробке стоят все, а не только их машина. Лорен было плевать: ехали они или стояли — ей не было от этого ни лучше, ни хуже. Успеют на самолёт — окей, не успеют — она ничего не теряет. Это не та вещь, из-за которой она будет переживать так, как родители.

В аэропорту Сан-Франциско был самый настоящий кошмар: все толкались, спешили, пытались скорее пробраться вперёд. Оно и понятно — все стояли в пробках, все спешили или на отдых, или домой к семье из командировок. Лорен было разве что жаль персонал, который уже чисто физически не справлялся с наплывом людей.

— Не уходи от меня далеко, — Лизель подтащила дочь к себе за локоть, когда образовалась давка.

Лорен молча подошла ближе и встала рядом с матерью. До посадки оставалось полчаса, а до их очереди — ещё прилично. Переживали все, кроме, разумеется, самой Лорен. В наглую протиснуться не вышло бы: за порядком тут в час пик следили хорошо, поэтому они простояли в очереди ещё минут пятнадцать, но это во всяком случае лучше, чем могло бы быть.

Первыми документы и багаж проверили у родителей, а затем у Лорен.

— Куда летите? — спросила женщина на контроле паспортов.

Олбрайт молчала. Паспортистка подняла на неё глаза.

— Девушка, куда вы летите?

Лизель пихнула ту локтём. Лорен оживилась и подняла глаза в окошко, через которое на неё смотрела женщина с её паспортом в руках.

— В Филадельфию.

Женщина на контроле нахмурила брови.

— У вас всё в порядке?

— Да, я просто не выспалась, — кивнула Лорен.

Ей, кажется, не особо поверили, поэтому начали заваливать вопросами:

— Ваше полное имя.

— Лорен Эссенс Олбрайт.

— Как зовут ваших родителей?

— Лизель и Отис Олбрайт.

— Сколько вам полных лет?

— Двадцать два.

Паспортистка, смерив её недовольным взглядом, возиться с ней больше не стала, поставила штамп и отпустила. По пути к самолёту Лизель взяла её под локоть и высказала своё недовольство:

— Что ты как сонная муха? Не хватало ещё, чтобы кто-то тут решил, что мы тебя силой пытаемся увести в другой штат и продать в рабство.

Дочь закивала, но ничего не сказала, ибо понимала, что в принципе всё так и выходило. Телефон в кармане завибрировал. Лорен начала искать его, засовывая руку то в один, то в другой карман. Лизель приволокла её к самолёту, Отис прикатил их чемоданы.

— Билеты и паспорта, пожалуйста.

Лизель отдала свой паспорт мужу, чтобы он отдал их контролёру, и посмотрела на дочь:

— Где твой паспорт?

Лорен засунула руки в карманы, а потом бросилась к сумке. Мама сжала губы и скрестила руки на груди. Олбрайт почувствовала, как её прошибло холодным потом, и подняла глаза на родителей. Бровь мамы изогнулась, и Лорен отвела глаза, тихо протянув:

— Кажется, я его на контроле паспортов забыла.

Лизель ударила себя ладонью по лбу и отвернулась.

— Браво. Я так и знала, что тебе нельзя доверять никакие документы, бестолочь, — посмотрев на дочь из-за плеча, она кивнула в сторону стеклянного здания аэропорта. — Живо беги за ним!

Лорен скинула с руки дорожную сумку и побежала обратно. С силой открыв заснеженные двери аэропорта и оказавшись внутри, она услышала, что до посадки оставалось пять минут. Пробежав несколько коридоров и пробравшись сквозь толпу людей, она оказалась у окна той самой женщины, которая проверяла её документы.

— Паспорт, — с одышкой ответила она. — Я забыла у вас свой паспорт.

Её смерили недовольным взглядом.

— Я передала его охраннику, он должен был вам его передать. Я кричала вам вслед, но вы не услышали.

Лорен сжала зубы и схватилась за виски.

— А где? Где этот охранник?

Паспортистка вытянулась в сторону и указала куда-то вправо ладонью:

— Он ушёл вот туда.

Олбрайт кинула «спасибо» и убежала. Завертев головой и осмотревшись, она поняла, что не может никого найти. Ни один мужчина не подходил под описание паспортистки. Послышался сигнал, объявляющий о завершении посадки на рейс «Сан-Франциско — Филадельфия». Лорен вырвалась из давки и выбежала на улицу, с трудом открыв дверь. Оказавшись снаружи, она завертела головой, в поисках взлётной полосы, куда ранее они с родителями подходили, но заметила, что авиалайнер уже закрыл двери и начал потихоньку набирать скорость.

— Нет! — крикнула Олбрайт и побежала за ним.

— Стойте же!

Лорен схватил какой-то мужчина в форме и задержал на месте.

— Хочешь, чтобы тебя шасси задавило? — крикнул он.

— Там мои родители, вещи, деньги! — Лорен обернулась, посмотрев в глаза мужчине, похожему на инженера по эксплуатации аэродрома.

— Поздно, посадка на рейс завершена, — он отпустил Олбрайт и отвёл подальше от взлётной полосы, чтобы она не кидалась больше под шасси самолётов. — Значит, не судьба.

Лорен сжала зубы и пнула ногой снег.

— Класс! И что я буду тут делать! У меня тут больше ничего не осталось.

— Вы та самая пассажирка, которой должны были отнести паспорт? — сообразил инженер.

— Да! — крикнула Лорен и топнула ногой. — Агрх! Ненавижу этот год! Это просто сущий кошмар.

Мужчина вздохнул и жестом указал ей на дверь.

— Не уверен, что смогу вам чем-то помочь, но подойдите к кассе и попробуйте обменять билет. Хотя, если у вас нет документов и старого билета... — он призадумался. — Я не думаю, что что-то получится, но попробовать стоит в любом случае.

Лорен открыла дверь и зашла внутрь здания. Пройдя по длинному коридору и найдя свободную лавочку, она упала на неё и сгорбила плечи, уставившись в пол. Олбрайт не помнит, как долго так просидела. Ничего на ум не приходило, и Лорен уж тем более понятия не имела, как ей решить свою проблему. Да и нужно ли? Может, правда не судьба? Но с другой стороны, что ей делать, куда идти и где справлять Новый год?

Телефон в руке зазвонил. Номер был неизвестным, но Лорен решила ответить:

— Да, что ещё надо? — огрызнулась она.

В трубке повисло молчание.

— Л-Лорен? — спросил кто-то нерешительно. — Я звоню тебе не со своего номера, а с домашнего, так как у меня нет сейчас телефона...

Олбрайт замерла и выпрямилась.

— Дуэйн? — чуть тише спросила она.

— Да, я, — всё так же растерянно ответил он. — Я узнал, что ты улетаешь. Извини, я хотел бы сейчас приехать и попрощаться, но не могу. Мне жаль, что так вышло, но этот дурацкий браслет на ноге не даёт мне даже выйти из собственного дома. Извини, я правда не хотел, чтобы...

— Постой, ты дома? — перебила его Лорен. — Тебя освободили?

— Да, папа рассказал, что ты внесла залог, хотя я до последнего думал, что это сделал он. Не стоило, правда. Я только одного не пойму, откуда у тебя такие деньги?

Лорен, встала с лавочки и, осмотревшись, нашла электронное табло, где было время, и заметила, что до конца дня оставалось два с небольшим часа.

— Не важно, — отмахнулась она. — Это не важно, Дуэйн.

— В смысле не важно? Лорен, откуда у тебя сто тридцать тысяч долларов?

Олбрайт вышла из аэропорта и побежала в сторону припаркованных такси, которые очень часто стояли при входе, чтобы развести прилетевших людей по домам.

— Я сейчас приду, и мы всё обсудим.

— Постой, в смысле, придёшь? Ты же улетела.

— Я в Сан-Франциско. Наверное, не судьба мне оказаться на Новый год в Пенсильвании.

— Стой, чт...

Лорен сбросила и побежала к такси. Постучав пальцем по передней двери и дождавшись, когда стекло опустится, Олбрайт заглянула внутрь и спросила:

— По QR-коду оплата пройдёт? — она показала водителю свой телефон.

Тот кивнул и выкинул сигарету. Лорен открыла заднюю пассажирскую дверь и запрыгнула на сиденье. Олбрайт продиктовала таксисту адрес и откинула телефон.

Как, наверное, глупо она сейчас выглядела: у неё нет документов, вещей, денег, машины и чего-то, в чëм она могла бы выглядеть достаточно сексуально. Как смешно, что это единственное, что волнует её прямо сейчас, когда она буквально осталась на улице, ведь ключи от дома были у родителей, а Ирэна уехала на праздник к сыну. Олбрайт хотелось, чтобы Чжао запомнил эту встречу и этот Новый год, поэтому она решила приложить все силы к реализации своей задумки.

Лорен заплатила водителю с лихвой и оставила чаевые, попросив, чтобы он высадил её за два квартала от нужного дома. Зайдя в туалет на заправке, которая находилась неподалёку, Олбрайт закрылась в одной из кабинок и сняла шубу. Раздевшись до гола, она собрала свои спортивки с вещами и отправила в урну, накинув шубу на голое тело. Ну как голое? Были ещё сапоги. Но в целом, да, голое.

Выйдя из туалета на заправке, Лорен поспешила к дому Чжао, хотя она сомневалась, что это можно было бы назвать домом, а не мини-версией особняка. Подойдя к воротам, Олбрайт осмотрелась и, не найдя звонка, плюнула на это дело. Дуэйн не откроет ей — у него на ноге браслет, контролирующий его передвижения и выход за пределы дома. Поэтому Лорен решила действовать самостоятельно. Перехватившись голыми руками за мëрзлые металлические перегородки ворот и поставив одну ногу на поперёк приваренную железяку, Лорен оттолкнулась от земли и вскарабкалась наверх, вспоминая, как ещё недавно на съëмках «Смертельного союза» она выполняла похожие трюки. Правда, не в шубе на голое тело.

Оказавшись наверху, Олбрайт, села на край ворот и, перехватившись руками за острые декоративные пики, начала потихоньку съезжать вниз. В какой-то момент, когда Лорен оценила высоту, то отпустила руки и полетела вниз, приземлившись в кучу рыхлого снега, из которого она тут же выскочила, потому что подхватить цистит или обморожение после такого ей не сильно хотелось бы.

Стряхнув с себя снег, Олбрайт, цокая каблучками, побежала к двери. Взбежав наверх по маленьким ступенькам, она замерла и позвонила в дверь. Послышались чьи-то спешные шаги, затем шум в замочной скважине, приглушëнный скрип дверного механизма и...

Лорен осветила полоска тёплого жёлтого света. Она медленно переступила порог, не отрывая взгляд от Дуэйна. Закрыв позади себя дверь, Олбрайт распахнула двумя руками шубу и скинула её с себя, оставшись перед ним полностью обнажëнной. Брови Дуэйна приподнялись, а глаза округлились настолько сильно, что радужку окружила белая склера. Он расставил руки в стороны и окинул её бегающим и смущённым взглядом, переводя его то вправо, то влево и смущаясь ещё больше от того, что куда бы он не посмотрел, то краснел ещё больше, ибо не было такого места на теле нагой и красивой девушки, которая бы не заставляла его кровь закипать, а уши гореть. Дуэйн закрыл глаза тыльной стороной ладони и отвернулся, отступив назад.

— Л-Лорен, т...

Лорен преодолела расстояние между ними и заставила того замолчать поцелуем, откинув его ладонь в сторону. Чжао замер — Олбрайт прижалась к его губам, чуть вытянувшись на носочках. Она чуть отстранилась, уловив его горячий вздох, а затем снова приникла к нему, подойдя ближе и оставив несколько коротких и едва ощутимых поцелуев на губах, отчего коридор наполнили сладкие причмокивания.

Олбрайт рвано простонала ему в губы, когда его горячая ладонь с раскрытыми пальцами коснулась талии и по-собственнически притянула её к себе, скользнув вверх по холодной спине. Лорен сцепила руки за его шеей и потянула на себя, оставив несколько коротких и нежных поцелуев на его губах сквозь шумные и вожделенные вздохи.

— Надеюсь, я смогла тебя впечатлить? — спросила она сквозь одышку и стёрла с его губ остатки карандаша и бальзама.

— Слабо сказано, — выдохнул Дуэйн, погладив её щëку. — Почему ты осталась?

— Потеряла паспорт в самый ответственный момент, — усмехнулась она, не отрываясь от него. — Такое иногда случается.

Дуэйн фыркнул, закатив глаза:

— Я прям так и поверил.

— Чжао, ты невыносим, — протянула она и задержала губы приоткрытыми. — Ты один?

— Да, отец и остальные улетели в Макао по делам, а нашу домработницу Зензен он отпустил на пару дней к семье на Новый год, — чуть тише ответил Дуэйн. — Ну а я, сама понимаешь, — он указал взглядом на браслет на ноге, приподняв штанину.

— Оу, — Лорен посмотрела на его голеностоп, а потом подняла взгляд выше, на глаза. — Тогда почему я всё ещё не в твоей спальне?

Дуэйн подавился воздухом от этого смелого вопроса и собирался что-то ответить, но никаких слов не нашлось, пока она смотрела на него таким заигрывающим и вопрошающим взглядом, который снова вгонял его в краску. Лорен засмеялась и, затронув руками его грудь, сделала шаг навстречу.

— Твоя нерешительность очень очаровательна. К слову, я никогда не любила парней, исполненных напускным мачизмом, — Олбрайт посмотрела ему на губы. — Поцелуй меня, пожалуйста.

Дуэйн опустил взгляд на её губы. Лорен подошла к нему ближе и вытянулась на носочках, наклонив голову вбок. Чжао накрыл её щëку своей ладонью, погладив яблочко большим пальцем. Олбрайт опустила взгляд, следя за его руками, а затем почувствовала, как её мягко и нежно поцеловали. Казалось, ни один мужчина не мог настолько нежно прикасаться к ней, как сейчас это делал Дуэйн.

Лорен почувствовала, как её взяли на руки и с лëгкостью оторвали от пола. Терпения им хватило разве что до гостиной, поэтому там они и остановились. Олбрайт коснулась спиной выполненного в геометрическом стиле красного дивана с шëлковой обивкой и вышивкой из золотых лотосов, который имел высокую спинку и «закрученные» подлокотники. Дуэйн опустился перед ней на колени и, взяв её ножку в свои руки, провёл пальцами вдоль её икроножной мышцы, следя за тем, как свет скользит по её кожаному сапогу на шпильке. Он расстегнул его, потянув за язычок на молнии, и придержал ножку за голеностоп, освобождая её от обуви, а затем тоже самое проделал и со вторым сапогом.

Лорен, которая уже довольно и по-собственнически пристроилась на, вероятно, очень дорогом диване, расстроилась, что после того, как её избавили от обуви, Дуэйну пришлось отлучиться за тем, чтобы подняться к себе за презервативами и всем остальным, но лучше две минуты порассматривать деревянный потолок в китайском стиле и плотные бумажные фонари с журавлями, чем столкнуться с неприятными неожиданностями в будущем.

Сейчас Лорен невероятно смущалась: если ещё мгновение назад она без доли сомнения пришла к нему полуобнажëнная и бросилась в объятия, то сейчас испытывала перед ним трепет и вожделение, отчего её бëдра и колени сильно дрожали. Дуэйн скинул с себя лëгкий халат без завязок, а следом за ним стянул через горло футболку. Заметив взгляды Лорен, он поднял руки и быстро объяснил:

— Я знаю, что ты спросишь о шрамах, поэтому я сам скажу. Это из-за тренировок и работы, — Чжао вытянул руки и прокрутил их, — Сильнее всего пострадали предплечья и плечи. Парочка есть на груди, спине и шее, — он указал пальцами на несколько розово-белёсых и изогнутых рубцов. — Но это пустяки. Надеюсь, тебя это не смущает?

Лорен заметила, как он посмотрел ей прямо в глаза с какой-то опаской и волнением.

— Нет, совсем нет, — она отрицательно покачала головой. — Ты, наоборот, такой... мужественный что ли с ними? Я просто таких пока не встречала.

Дуэйн смущëнно усмехнулся и опустил лицо, положив ладонь на затылок.

— Не ожидал, что ты что-то такое скажешь... — он отвёл взгляд. — Обычно моих бывших эти шрамы пугали, да и в целом я их старался не показывать.

— Со мной можешь об этом не думать. Я спокойно отношусь к этому.

Олбрайт провела пальцем вдоль левой груди и позвала его:

— У меня вообще-то тоже есть шрам, правда, не сильно заметный.

Чжао перевёл на неё взгляд и вытянул шею в сторону, в самом деле найдя небольшой белёсый рубец на груди, который до этого не заметил из-за тусклого освещения.

— И откуда он у тебя?

— На съёмках получила. Было больно, но терпимо, поэтому я нормально к этому отношусь, — Лорен улыбнулась и погладила его предплечья, проведя по ним пальцами. — Я скажу тебе больше: я буду только рада, если ты будешь прикасаться ко мне своими сильными руками. Меня это возбуждает.

Чжао, наверное, впервые видит такую честную и прямолинейную девушку. Это вызывало в нём приятную лëгкость и возбуждение. Как минимум теперь он мог не переживать за самые болезненные изъяны своего тела и быть уверенным в том, что её это не оттолкнëт.

Олбрайт хоть и наслаждалась его прикосновениями и поцелуями, но всё же хотела, чтобы он быстрее приступил к самой лакомой и вкусной части их совместного вечера. Да, его забота и внимание льстили, а в особенности — жест с подушками, которые он подложил ей под голову и поясницу, чтобы той было удобно, но иногда он был так медлителен, что она сходила с ума и ей казалось, будто он намеренно издевается над ней.

Лорен точно не помнит, как давно у неё не было секса, поэтому все ощущения и воспоминания притупились. Момент их единения показался ей особенно сладким волнительным, как будто её второй раз лишали девственности и ей стоило привыкнуть к новому (забытому) ощущению наполненности своим любовником. Тем более таким.

Чжао был ещё немного благоразумен, но Олбрайт сомневалась, что это надолго. Он нашёл в себе силы спросить всё ли у неё в порядке где-то между поцелуями, на что Лорен усмехнулась и сказала, что она впервые более чем в порядке за последние полтора года.

Олбрайт призналась самой себе, что намокала ещё сильнее от вида его напряжëнных мышц и сухожилий на руках. Ей казалось, что Дуэйн это чувствует по тому, как она невольно сжимает его член и вздыхает, смотря не на него, а вправо, на предплечья. Видимо, накачанные руки были её самым главным фетишем и слабостью.

— Мы одни — не сдерживайся, — шепнул он на ухо и провёл по нему кончиком носа, отчего Лорен сжалась от его горячего дыхания и рвано застонала, кинув недовольное «Чжао», чем вызвала его ухмылку и сдавленный смех.

Его рука скользнула ниже и провела вверх от низа до груди, отчего вслед за его широкими мягкими пальцами потянулись линии обжигающих мурашек. Лорен перехватила его руку и переплела их пальцы, прижав к животу с тяжëлым вздохом.

Почему-то прямо сейчас всё это показалось ей особенно нежным: как будто им было уже около тридцати, но пока ещё пару лет не доставало, они обручены, у них есть собака и они думают над будущим. Лорен понравилось то, что она подумала после, держа его за руку и прижимая её к животу. Возможно, когда-нибудь, да, между ними будет нечто большее. Во всяком случае Дуэйн вселял в неё ощущение надëжности и был первым, кому она так просто доверилась, хотя до этого ей казалось, что все мужчины жестокие и пошлые. Лорен не против силы и сексуальной энергии, но у всего есть мера и всё должно быть в гармонии и балансе. И если подражание мужественности и восхваление своих сексуальных связей — это единственное, на что способен мужчина, то можно ли говорить с ним о чëм-то серьёзном и подобным образом так просто отдаваться?

— Посади меня сверху, — попросила Лорен, затронув его щëку.

Дуэйн кивнул. Ничего на это не возразив, он помог ей подняться и придержал за руку. Лорен уложила его на диван и сама, как некогда и он, подложила ему под голову красную подушку с лотосами и болтающимися кисточками, которые переливались на свету. Дуэйн шумно втянул воздух, когда она приняла его, и прикрыл глаза. Лорен затронула руками его грудь и нарочно провела по ней ногтями сильнее, чтобы оставить лëгкие красные полосы, которые от соприкосновения с пóтом начинало пощипывать и сжечь.

В воздухе запах смазки с ароматом орехового эспрессо. Лорен ненароком вспомнила их походы в кафе, где они занимались проектом и, кажется, Дуэйн часто брал что-то такое, чередуя кофе с чаем. Воспоминания приводили её в неконтролируемую дрожь, отчего тело натягивалось как струна и Олбрайт плохо понимала, где реальность, а где фантазии: в гостиной был лишь запах кофе, всхлипы смазки между их телами и изнывания Лорен.

— Блять, — простонала она, разведя бëдра и уперевшись руками в подушки у Дуэйна под головой.

Чжао перехватил её за талию и вышел из возбуждëнного наваждения, собираясь спросить всё ли в порядке, на что Олбрайт лишь быстро-быстро отрицательно завертела головой, спустив одну ладонь ниже и проведя ей вниз от пупка к промежности, отчего во все стороны по его телу расползлись мурашки.

— Лорен, — шепнул он с напускным недовольством и мольбой.

Лорен ухмыльнулась, затронув пальчиками его щëку.

— Я кончу от твоего слабого и податливого вида перед собой, — протянула она и припала к его шее, оставив на ней жадный поцелуй.

Дуэйн сквозь какую-то пелену, с трудом сфокусировал взгляд и посмотрел ей в глаза. Лорен оставила ещё один утешительный поцелуй в уголке его губ и решила больше не издеваться над ним и подвести к долгожданной разрядке до последнего оттягивая момент, когда ей стоило бы слезть с него, ведь по лицу Чжао она видела, что ещё чуть-чуть и всё, он окончательно сдастся.

Лорен аки кошечка отходит назад, виляя мокрыми и липкими бëдами, стягивает с него презерватив и обхватывает ладонью, которая становится липкой от тëплого лубриканта, разогревшегося от их трения. Дуэйн сжимает свои волосы и взъерошивает их пятернëй, запрокидывая голову назад, на подлокотник дивана. Лорен нарочно надавливает на его особо чувствительные точки пальцами и играется с ним, видя и чувствуя его изнеможение, желание и сладострастные мучения, но забывшееся и уставшее выражение лица Чжао после оргазма стоили того.

Лорен хитро улыбнулась, когда он слабо приоткрыл глаза и посмотрел на то, как она приподняла свою ладонь, слизывая с пальцев и миндалевидных нюдовых ногтей его семя вперемешку с кофейно-ореховой смазкой и при этом заигрывающе и похотливо смотря ему в глаза.

Олбрайт его оргазм вполне удовлетворил, и она была уверена, что не оставила ему ни шанса на то, чтобы подняться с дивана, но, когда он всё-таки встал и уложил её к себе на бëдра, перевернув на грудь, Лорен пожалела, что решила поиграть на его слабостях.

По спине прошлись мурашки от того, как он погладил её по ягодицам и просунул одну ладонь между диваном и животом, приобняв и прижав к себе. Лорен взвизгнула, когда он погладил внутреннюю сторону её бедра и начал спускать руки всё ниже и ниже, круговыми и поглаживающими движениями подбираясь к её лону, в которое осторожно, выдавив на ладонь ещё лубрикант, проник несколькими пальцами, чем заставил её неосознанно сжаться и обхватить себя.

Лорен рвано простонала в подушку, когда он скороговоркой шепнул «тише-тише» и начал осторожно двигать ими, трахая её всего лишь двумя пальцами. Хотя по ощущениям двух его пальцев было более чем достаточно, чтобы это приблизилось к реальному члену. Чжао наклонился к её шее, выдохнул в затылок, а затем медленно поцеловал, прижавшись к коже губами. Лорен взвизгула и вытащила руку, чтобы убрать его от своей шеи, но Дуэйн перехватил её за запястье и увёл руку за голову.

— Я ещё не закончил, — прошептал он на ухо, отчего она закрылась плечом.

Дуэйн где-то между её изнываниями различил своё имя и ощутил сильную разницу между тем, как она произносит его в моменты злобы и в минуты возбуждения. Останавливаться на этом он не думал и, найдя её клитор, затронул его смазанными пальцами и понял, что попал туда, куда нужно, по тому, как натянулось её тело. Нескольких чуть ускоренных и едва скользящих и надавливающих движений хватило, чтобы она обмякла лёжа на коленях и простонала напоследок его имя с просьбой прекратить, отчего её мышцы стали хаотично сокращаться и дрожать, пока она окончательно не обессилила, уткнувшись лицом в матрас и жадно задышав сквозь растрёпанные и упавшие на лицо волосы.

Отдышавшись и открыв глаза, Лорен почувствовала, как он пошлëпал её по ягодицам и усмехнулся:

— Не знал, что ты такая чувствительная.

Лорен вытащила из-под головы подушку и спряталась под ней, продолжая лежать у него на бëдрах и выпячивать задницу, которую он уже облапал и отшлëпал, чтобы привести её хотя бы немного в чувства, да и просто позабавиться с ней в своё удовольствие. В конце концов, перестав издеваться над ней, Дуэйн лëг на диван, сверху, у себя на груди, пристроил Лорен и укрыл их, своим халатом.

— Родители меня убьют, — задумчиво протянула Олбрайт, прижимая к губам кулак.

Чжао погладил её по волосам.

— Насчёт убьют не уверен, но они предпримут попытку за тобой вернуться, — протянул он, смотря в потолок.

Лорен закивала.

— Я хочу остаться с тобой, — она смотрит в пол и сжимает пальцы, лежащие на его груди, в кулаки. — Мне плевать, что они думают. Кажется, я не имею ни малейшей возможности доказать им, что ты хороший человек.

— И не надо, — Дуэйн прикрыл глаза, спустив руку на её плечо. — Я всегда буду плохой в чьей-то истории.

Лорен медленно и задумчиво кивала.

— Но я рада, что ты тогда ударился об мой бампер. Возможно, если бы не эта авария, сейчас всё было бы иначе.

— Согласен.

Дуэйн открыл глаза и посмотрел вбок.

— Но ты мне так и не сказала, откуда у тебя деньги для залога? Или актрисам так хорошо платят?

Лорен медленно рисовала что-то мальчиком у него на груди.

— Продала свою машину, серëжки и брендовую сумку. Ту красную.

Дуэйн приподнялся и посмотрел ей в глаза, отчего и Лорен пришлось встать, прикрыв грудь его халатом и поправив растрёпанные волосы.

— Ты в своём уме вообще? — он нахмурил брови, уперевшись полусогнутыми локтями в подушку, под собой. — Кто будет продавать настолько ценные вещи ради внесения залога, который тебе не вернут?

Лорен приподнялась с его груди и упëрлась руками в диван.

— Я бы продала последнее, что у меня было, чтобы вытащить тебя. Ты не думал о себе, когда спасал мою репутацию, так имею ли я право отсиживаться в стороне, когда тебе нужна моя помощь?

Она посмотрела ему в глаза и продолжила:

— Я знаю, что, вероятно, эти деньги мне не вернут и с точки зрения логики я поступила крайне глупо, обменяв свои деньги на возможность побыть с тобой, но, поверь, моя близость к тебе делает мне куда приятнее, чем тëплая машина, статусная сумка и драгоценности в ушах. Посмотри, — она указала рукой на пол. — У меня, кроме сапог и шубы, тут больше ничего нет. Я не могу вернуться домой, у меня нет документов, карт, ключей, но у меня есть ты и я никогда не чувствовала себя такой счастливой.

Дуэйн отвёл хмурый взгляд.

— И что ты будешь делать, если меня посадят?

Лорен встала и, замотавшись в его халат, села на край дивана.

— Во-первых, я сделаю всё, чтобы этого не случилось, а, во-вторых, если это случится, то я дождусь тебя. Не все, кто сидит в тюрьме, должны там быть. Мне плевать на предрассудки: моя карьера закончена и меня не интересует, какие обо мне или о моём парне напишут статьи.

Не успела она это договорить, как гостиную наполнил звон настенных часов, из которых вылетела птица механическая птица и начала чирикать. Лорен схватилась рукой за сердце и выдохнула. Упав на спинку дивана, она прикрыла глаза и поняла, что часы пробили двенадцать. Олбрайт закрыла рот рукой и повернулась в сторону Дуэйна:

— О, Боже, уже полночь. Ты это понимаешь? Мы пропустили Новый год, Чжао!

Дуэйн устало приподнялся и поцеловал Лорен в щëку, уперевшись раскрытой ладонью в диван позади себя.

— Вообще-то ничего мы не пропустили. Мы встретили его вместе, и он только что начался.

Дуэйн, надев штаны, встал с дивана и поспешил в кухню.

— Ты пьëшь что-то?

— Да, но если только не сильно крепкое.

— Шампанское будешь? Я могу принести.

— Давай.

Лорен завертела головой, поджав губы:

— А ещё-ë-ë, ну... У тебя есть что-то из одежды? Потому что я пришла к тебе, сам помнишь, как...

Дуэйн ответил откуда-то из кухни:

— В гардероб сестры я не полезу, но ты можешь надеть мою футболку с халатом, а потом тогда разберëмся.

Лорен оделась, накинув на поверх футболки его халат, которым при желании могла два раза обмотаться вокруг себя, и прошла в кухню. Дуэйн достал из холодильника шампанское. Лорен неловко потëрла шею и скрестила руки на груди. Чжао обернулся, чтобы вытереть руки от испарины и усмехнулся:

— А тебе идёт. Ты как в платье.

Лорен демонстративно закатила глаза и цокнула:

— Чем тебе помочь, хозяин? Или ты сегодня и по кухне, а я отвечаю за красоту?

Дуэйн обернулся:

— Я был бы рад, если бы мы приготовили что-то вместе.

Лорен протянула хитрое и довольное «оу-у-у». Она медленно подошла к нему сзади и, обняв со спины, положила подбородок на плечо, посмотрев ему в глаза и поглаживая его пресс:

— Что приготовим? — она приподняла лицо и усмехнулась.

— Я жутко голодный, поэтому долго ждать не хочу. Дома много продуктов, так что можно было бы сделать фунчозу с креветками и овощами.

Он посмотрел на Олбрайт:

— Поверь, на вкус будет ярко и воздушно. Ты любишь креветки?

— Ага, — Лорен отпустила его и прошла к холодильнику. — Что нужно?

— Морковь, болгарский перец, огурцы, чеснок, перец чили. И достань из морозилки креветки.

Олбрайт вздохнула, открыла холодильник и начала вытаскивать всё, что он перечислил, на шкаф кухонной гарнитуры. Лорен упёрлась ладонью вбок, а второй обхватила дверцу, смотря на содержимое полок и ящиков.

— Дуэйн.

— Весь во внимании.

Лорен перевела на него взгляд, смотря на то, как он точит ножи и как от приложенной к лезвию силы покачиваются его плечи и напряжённые мышцы.

— Где у вас морковь?

— Там же, где и остальные овощи, — Чжао приподнял нож и осмотрел его, проведя по лезвию пальцем.

— Там её нет.

— Не может такого быть.

Дуэйн отложил нож и подошёл к холодильнику. Отодвинув поочерёдно нижние ящики, он нашёл в одном из них задвинутую в самый конец морковь и вытащил из холодильника. Закрыв дверь, он демонстративно обернулся, подняв её и посмотрев на Лорен полуприкрытыми глазами, мол, что это?

— Извини, Мистер Очевидность, — протянула она, пройдя к столу, на котором собиралась резать свою часть овощей. — Я в твоём доме как будто так часто бываю.

Чжао усмехнулся и шлёпнул её холодной морковью по заднице.

— Привыкай. Глядишь и жить останешься.

Лорен отлетела в сторону и потёрла рукой ягодицы, которые покрылись мурашками от холодной морковки.

— Ты охерел? — возмутилась она.

Дуэйн засмеялся и, положив морковь на стол, вернулся к ножам, едва сдерживая ухмылку.

— Что смешного, Чжао?

— Ничего, просто ты такая милая, когда не ожидаешь опасности из-за спины.

Лорен сжала зубы и, замахнувшись, со всей силы ударила его в ответ по ягодицам, отчего защипела из-за колющей руку боли, возникшей после шлепка. Дуэйн застонал, согнувшись и схватившись рукой за зад.

— Эй, — сквозь боль протянул он, стиснув зубы.

— Извини, ты такой милый, когда стоишь спиной в домашних штанах. Рука так и тянется дать по заднице. Тем более по подкачанной.

Чжао зажмурился, оперевшись рукой о тумбочку.

— Так я же не сильно ударил.

— А это для профилактики. Будешь трогать мою задницу без размышления — буду лупасить твою, чтобы ты сидеть не смог.

Олбрайт гордо отвернулась и выложила все продукты на столе. Чжао пришлось перед ней извиниться. Она ещё минуты две поломалась, думая прощать его или нет, но потом смягчилась и поцеловала его в щёку. Дуэйн ещё какое-то время тяжело вздыхал от боли, а потом отошёл и занялся готовкой. Отправив лапшу вариться, а затем очистив креветки, которые тоже отправил на огонь, Чжао занялся нарезкой овощей. Лорен тем временем сделала заправку для фунчозы, смешав соевый соус, рисовый уксус, кунжутное масло, нарезанные мелко перец чили и чеснок. Затем по мере готовности они всё это соединили и добавили кунжутные семечки, отправив всё это в холодильник на полчаса. За это время они сделали ещё парочку мелких закусок, а Олбрайт собрала свои любимые бутерброды с поджаренными тостами, солëной рыбой, огурцом и сливочным сыром, сказав, что у неё есть собственное фирменное блюдо, которым она хочет угостить своего парня.

Поужинать они решили в гостиной: там как раз был маленький столик и телевизор. Дома у Чжао никого нет, так что всем всё равно, кто, где и как будет есть.

— М, — протянула Лорен, жуя фунчозу. — Вкусно. Ты был прав.

Дуэйн приподнял указательный палец, держа лапшу на палочках, а затем прожевал её и ответил:

— Я же говорил.

Он вытер губы и посмотрев на новогоднее ток-шоу, которое началось после концерта, взял фужер с шампанским и замолчал. Лорен опустила вилку, дотронулась салфеткой до губ и тоже взяла свой бокал, сев ровнее.

— Ты, наверное, хотел что-то сказать? — догадалась она.

Дуэйн перевёл на неё взгляд с телевизора и вздохнул, расправив плечи:

— Да, я хотел выпить за тебя и твою самоотверженность, ведь если бы не они, то мы бы сейчас тут не сидели.

Лорен улыбнулась, прикрыв глаза.

— Ты мне льстишь.

— Нет, я вполне серьёзно, — Чжао усмехнулся, приподняв брови и любовно посмотрев на неё. — Настолько смелых женщин я вижу впервые.

Их бокалы соприкоснулись, издав тонкий звон. Олбрайт улыбнулась, подперев щëку рукой и убрав свой фужер от его.

— Привыкай. В новом году я буду тебя ещё больше удивлять.

Чжао улыбнулся и посмотрел ей в глаза, сделал глоток шампанского.

— После шубы на голое тело куда ещё больше?

— Оу, поверь, есть куда. Тем более, если мы пара, — она хитро заиграла бровями и сделала несколько глотков шампанского.

Дуэйн покачал головой и тоже отпил из своего стакана.

— Знаешь, — начала Лорен, смотря на шампанское. — Я хотела бы ещё выпить за нас. За наше единство, смелость, безрассудность и чувства. Я хочу, чтобы новый год нашей жизни был для нас лучше, чем прошлый.

Дуэйн закивал и приподнял свой бокал.

— Отличный тост. У тебя, оказывается, ораторский талант.

— Я же бывшая актриса, — напомнила ему Лорен.

Чжао медленно покачал головой и улыбнулся, прикрыв глаза.

— Поверь, это я никогда не смогу забыть.

Олбрайт улыбнулась и, вытянувшись в его сторону, оставила поцелуй на щеке, рядом с почти зажившей раной. Она надеялась, что их душевные раны вместе с тревогами и волнениями затянутся так же быстро, как и раны на его теле, не оставив за собой ни следа, напоминающего о том, что они пережили на пути к этому счастливому и долгожданному единению.