Глава 2. На грани болевого порога

Всё шло под откос. Лорен возненавидела пред-предпоследнюю неделю сильнее, чем весь год, потому что, кажется, за предыдущие триста сорок четыре дня не произошло столько дурацких стечений обстоятельств, как за последние семь.

До важной пресс-конференции оставалось всего ничего, а её телохранители из-за неуплаты и нескольких предыдущих просроченных оплат своей работы расторгли с ней договор. Это было ожидаемо, ведь мисс Олбрайт ставила всё на последний фильм, в котором решила сняться. Если не он, то всё будет кончено: она останется на мели. Но в данный момент времени вопрос состоял в другом: где найти хотя бы одного телохранителя, который сопроводил бы её? Не то, чтобы Лорен не справилась бы одна, но были некоторые обстоятельства, которые заставляли её волноваться, отчего приходить в людное место без сопровождающего ей было страшно. Хотя оно же людное. Что с ней там может случиться?

Олбрайт вздохнула и взъерошила волосы двумя руками, откинувшись на спинку стула. Проклятье. Всё выходило хуже некуда. У неё оставалось ещё два варианта: первый — сделать кое-что, о чём пока что думать ей было стыдно, второй — идти туда одной. В конце концов, она просто может начать кричать и ударить кого-нибудь электрошокером. Хотя от этого её рейтинги наверняка пострадают, и она останется без денег.

Лорен встала с кресла, взяла телефон и начала набирать Дуэйна, чтобы прежде поинтересоваться у него, можно ли будет перенести их встречу на пару дней, ибо на пресс-конференции ей надо быть кровь из носа. От этого зависели её репутация и гонорар.

Смахнув волосы в сторону и приложив телефон к уху, где на экране около смайлика с индюком шли гудки, Олбрайт встала со стула и начала медленно расхаживать по комнате.

— Алло, привет, — неловко протянула Лорен, поражённая тем, как быстро Дуэйн взял трубку, и потëрла шею, смотря в пол. — Это Олбрайт.

На том конце линии ответили:

— Олбрайт? Ну привет.

— Ага, привет-привет, — Лорен спустила руку с шеи и положила под грудь. — Слушай, я что хотела узнать... Мы можем нашу встречу по проекту перенести на двадцатое, через три дня, так как у меня планы?

Дуэйн помолчал.

— Ну-у-у... Можем. Почему бы и да? Если уж что-то срочное, то можем. Главное не забудь принести теоретический материал и результаты опроса.

— Ага-ага, — кивала Лорен. — Принесу-принесу. Куда я денусь?

Чжао усмехнулся. Протяжно, тягуче, скрипяще, несколько расслабленно.

— А кто ж тебя знает?

Лорен нервно и сдавленно засмеялась, нахмурив брови. Между ними повисло молчание. Олбрайт по его вздоху поняла, что Чжао хочет прервать эту неловкость и закончить разговор, поэтому опередила его:

— Я вот что ещё хотела спросить... — резко начала она, не давая ему возможность отступить.

— А, ты не всё?

— Не.

— Я думал, ты всё сказала.

— Не-не, там ещё кое-что у меня было.

— Ну хорошо, я тебя внимательно слушаю.

Лорен вздохнула, быстро облизнув нижнюю губу и почесав пальцами щёку.

— А у тебя на послезавтра какие-то дела были?

— Дела? — переспросил он.

— Ага, ну там семейные, личные, работа, может, — начала уточнять Олбрайт.

— Да вроде нет. А что ты хотела? Перенести на послезавтра встречу?

— Не-не, со встречей мы всё решили, — Лорен вздыхает и прикрывает глаза. — Там другое... Я хотела с тобой кое-куда сходить. Если можно. И если ты не против.

— Олбрайт, ты меня на свидание что ли приглашаешь?

У неё от возмущения аж приоткрылся рот:

— Иди в жопу: никакое это не свидание, — огрызнулась Лорен, нахмурив брови и повысив голос. — Там всё серьёзно.

— Хорошо, слушаю дальше, — поддел её Дуэйн, говоря это с заигрывающей интонацией.

Лорен закатила глаза, бесшумно выдохнув, чтобы он этого не услышал.

— Скажи, а у тебя с физухой вообще как? Драться умеешь? Ну или хотя бы припугнуть кого-нибудь сможешь?

В трубке повисло молчание.

— Мы на стрелку идём? Ты оффница?

Лорен почувствовала, как у неё невольно задрожало веко то ли от его неуместного чувства юмора, то ли от его глупости.

— Чжао, клянусь, ещё один тупой вопрос и я вырву тебе язык.

— Между нами километров тридцать. Уверена?

— Я придумаю, как это сделать на расстоянии, не переживай, — фыркнула Олбрайт.

Дуэйн вздохнул.

— Ладно, давай серьёзно.

— Я такой была с самого начала в отличие от тебя, — не упустила возможности съязвить Лорен. — В общем, мне нужен телохранитель на пресс-конференцию, посвящённую январской кинопремии.

— А зачем тебе туда?

— Пригласили. Я обязана там быть.

— Ого, не знал, что ты такая важная у нас.

— Имей в виду на будущее, — Лорен зажала телефон между плечом и щекой, подойдя к окну. — Так вот, мне нужен тот, с кем я буду в безопасности, так как мероприятие длинное, долгое, масштабное, ну и...

Лорен сделала долгую паузу, выдвинув нижнюю челюсть вперёд и посмотрев на своё злое выражение лица в отражении.

— У меня есть причины для того, чтобы переживать за свою жизнь.

Дуэйн помолчал. Кажется, после этого обстоятельства он наконец-то начал воспринимать их разговор серьёзно.

— А почему я? Найми для этого профессионала.

— Финансы не позволяют, да и я не могу найти кого-то, кто подходил бы под мои запросы, а идти уже послезавтра.

— Поэтому ты решила предложить это мне? — сообразил Дуэйн.

— Именно. Мы с тобой не совсем в ладу, но с тобой возникает ощущение спокойствия как-никак.

— В плане?

Лорен слышит, как он несколько смущëн и довольно ухмыляется, но продолжает спокойно, ровно и даже несколько волнительно и слабо:

— Ты просто имеешь архетип воина, если ты помнишь о том, какие у него есть черты, — Лорен хитро улыбнулась.

Чтобы получить желаемое, ей надо его смутить и чуточку пофлиртовать.

— Ты высокий, крепкий, сильный. От тебя так и веет мужеством и желанием идти до конца ради защиты кого бы или чего бы ни было. Ты не герой, цель которого эгоцентрична. Ты воин, цель которого благородна и гораздо больше твоих собственных интересов. Ты похож на того, кто пойдёт до конца и не испугается близости смерти или опасности.

Лорен подняла глаза на своё отражение в окне.

— Женщины не говорили тебе этого?

Дуэйн молчал, неловко пытаясь что-то подобрать для ответа.

— Прям вот так нет.

— Значит, я буду первой, — ухмыльнулась Лорен.

— Ты со всеми так откровенна? — без каких-либо эмоций спросил он.

— Правильнее будет сказать не со всеми, а «всегда», — поправила его Олбрайт. — Я умею и сильно любить, и сильно ненавидеть.

Чжао где-то там с трудом перевёл дух после такого напора со стороны этой девчонки.

— Ну так что? — Лорен улыбнулась своему отражению, поняв, что он уже у неё на крючке. — Ты согласен?

— А у меня есть выбор?

— Он есть всегда, хотя, мне кажется, ты уже негласно согласился. Чувствую это по интонации твоего голоса.

Чжао усмехнулся.

— Да, пожалуй, в проницательности тебе равных нет.

— Спасибо за первый в жизни комплимент, — отозвалась Лорен с явным сарказмом. — И прежде, чем ты ответишь мне на это таким же сарказмом, я хотела бы узнать, есть ли у тебя смокинг? Ты же понимаешь, что прийти туда в спортивках нельзя? И вместе с тем твой костюм должен сочетаться с моим платьем.

Дуэйн вздохнул:

— Смокинг я последний раз надевал на школьном выпускном несколько лет назад, поэтому я сомневаюсь, что он будет мне в пору. За эти несколько лет я сильно вырос. Да и я не уверен, что он подойдёт к твоему платью.

— Я тебя услышала, — Лорен отвернулась от окна и, уперевшись ладонью в бок, отошла от подоконника. — Жду тебя в час завтра в торговом центре. Я буду строга и критична в выборе твоего костюма.

— Я очень сомневаюсь, что мы сможем его быстро подобрать, — Дуэйн усмехнулся. — С моими параметрами это будет проблематично.

— Проблематично, но не невозможно, — отметила Олбрайт.

***

Дуэйн был прав: быстро с костюмом не вышло. Лорен проявила все свои находчивость и чуткость, чтобы найти что-то, что могло бы ему подойти, и в итоге осталась довольна результатом, остановившись на тёмно-синем смокинге с чёрными шёлковыми лацканами, который идеально подходил под точно такое же синее платье Олбрайт. Всё-таки чувство вкуса у неё отобрать никому не выйдет.

— И всё же я не спросил, почему тебя там ждут? — Дуэйн посмотрел в левое боковое зеркало и положил руку обратно на руль.

Лорен, подкрашивая нижнюю губу помадой, придерживала пальцами одной руки зеркало на солнцезащитном козырьке машины, которую она любезно позаимствовала у улетевших в Пенсильванию родителей. В конце концов, не пешком же им идти на важный вечер.

— Совсем предположений нет?

— Вообще, — ответил Чжао и положил один локоть на боковую дверцу, а второй рукой придержал руль, наклонив голову вбок.

Остановившись на светофоре, он отвёл взгляд в окно, постукивая пальцами по кожаной обивке на руле, а затем задержал пальцы в воздухе. Увидев на рекламном билборде афишу относительно недавно вышедшего остросюжетного боевика «Смертельный союз», Дуэйн присвистнул, поняв в чём было дело. В объятиях брутального спецагента с рассечённой переносицей была поразительно знакомая и дерзкая брюнетка с витиеватыми золотыми крестами на шее, двумя компактными немецкими пистолетами-пулемётами, топом с запáхом, где посередине был принт китайского дракона, и карго-джинсами, которые имели настолько низкую посадку, что по бокам торчали её бордовые стринги.

— Ты актриса что ли?

Помада захлопнулась. Лорен ухмыльнулась, искоса смотря на него.

— Сам догадался?

Дуэйн обернулся, нахмурив брови:

— Считай, что да.

Олбрайт ухмыльнулась и, поправив воротник белой шубы, поудобнее пристроилась в кресле, приподняв подбородок и откинувшись на спинку.

— Ты умнее, чем я думала.

Дуэйн молча смотрел на неё, а потом отвёл взгляд и, сжав двумя руками руль, тронулся с места, нажав на газ. Смотря на её полуприкрытые глаза через зеркало дальнего вида, он спросил:

— Почему именно актриса?

Лорен улыбнулась чуть шире:

— Я падкая на человеческое внимание. Я хочу, чтобы на меня с экранов телевизоров всегда смотрели миллионы пар глаз.

Чжао перевёл взгляд на дорогу, выйдя на обгон.

— Ты же способна на большее, — ответил он, перестроившись в крайнюю левую полосу.

Лорен приоткрыла глаза.

— Что ты имеешь в виду?

Дуэйн зажал педаль газа. Стрелка на спидометре подрагивала у ста тридцати километров в час. Лорен кинула короткий взгляд сначала на неё, а затем на его напряжённые сухожилия и массивный серебряный перстень на одном из пальцев, где были какие-то китайские иероглифы и дракон, огибающий его фалангу.

— Я имею в виду, что ты умная и талантливая. Ты способна на то, чтобы изобретать и открывать что-то новое, но вместо этого предпочитаешь альтер-эго сексапильной блондинки, у которой не видят ничего кроме сисек и которую приставляют к мужчине в каждом новом фильме.

Лорен повернула голову в его сторону, продолжая лежать на кресле.

— Ты смотрел мои фильмы?

— Оказывается, да, — Дуэйн нахмурил брови. — Тебя всегда сильно перевоплощают для ролей, но я не совсем об этом. Я не понимаю, почему ты выбрала это?

Олбрайт отвернулась.

— Ты ведь понимаешь, что я имею право не отвечать на твой вопрос?

— Само собой, разумеется. Я спрашиваю, потому что выражаю хотение узнать, но если ты не хочешь отвечать, то я не смогу заставить тебя это сделать.

Лорен помолчала, посмотрев на свои колени.

— Знаешь, я скажу тебе так, — она повернулась в его сторону, — У всех наших действий есть какая-то предпосылка и какое-то событие, которое очень сильно повлияло на нас. И это управляет нами и нашим подсознанием сильнее, чем мы думаем. Не мы это контролируем, а оно нас. Можно ли его победить? — Лорен пожала плечами. — Я не знаю. Во всяком случае у меня нет для этого достаточной смелости, ведь если бы она была, то ты бы тут не сидел, а я бы не снималась в кино.

В ответ ей прилетела бесшумная усмешка. Дуэйн ухмылялся, смотря на дорогу и думая о чём-то своём.

— Знаешь, то, что ты взяла меня с собой, было плохой идеей. Где есть я, обычно бывает много неприятностей.

— В смысле?

Ей кажется или он перестал ухмылятся?

— Увидишь.

После этого они ехали молча. Олбрайт встревожили его слова, но она не подала виду. Страшно ей не было. По крайней мере она не ощущала в его присутствии того дикого страха, который преследовал её последний год. Чжао не нормальный человек, и она это чувствовала, но при этом её тело не стремилось инстинктивно и неосознанно сбежать. Она не ощущала опасность для своей жизни или здоровья. Да, Дуэйн без проблем, например, сломает ей шею своими большими и крупными руками, но он не сделает этого. Она полагалась в этом вопросе только на свои иррациональные ощущения и считала это проявлением глупости и недальновидности, потому что все её попытки доверять мужчинам ничем хорошим не заканчивались. И вот сейчас она снова наступает на те же грабли: доверяет мужчине. Был бы у неё другой вариант — она бы им воспользовалась. Наверное.

Лорен впервые внимательно осмотрела его, чтобы понять по каким-то мелочам в его внешнем виде, кто он такой и каков его психологический портрет. Чжао не был Аленом Делоном или его американской версией: Лорен призналась себе, что многие её партнёры по съёмкам были красивее и слаще него, но им не хватало мужества Дуэйна. Он сам по себе выглядит грубо, крепко, жестоко, как вышибала в ночном клубе. К слову, и черты его лица казались Олбрайт грубыми, жестокими, не имеющими в себе ничего мягкого: он всегда хмурился, отчего его густые тёмные брови казались ещё темнее и больше, а каре-зелёные глаза от этого всегда были в тени и выглядели устрашающе, линия подбородка и челюсти сильно очерчены от его постоянных размышлений, а на широкой шее с напряжённой грудино-ключично-сосцевидной мышцей она увидела небольшой, наверное, с пять сантиметров, вытянутый шрам правее и выше от кадыка. Как ни крути он всё-таки был одной сплошной загадкой.

— Почему Чжао? Ты не похож на азиата.

Лорен не отводила от него глаза. Её не пугал его грозный вид и серьёзность.

— Потому что такая фамилия у моего отца, — совершенно спокойно и, казалось, безразлично ответил он, будто бы это было само собой разумеющимся.

— Твой отец азиат? — бровь Лорен изогнулась. — У тебя ведь совсем нет ничего от азиата. Разве китайцы такими бывают?

— Ты переходишь черту, за которую переходить любому вне моей семьи запрещено.

Его голос не источал жестокости или обиды, но Лорен не стала продолжать. Наверное, вторым удивительным сочетанием в нём помимо европейской внешности и азиатской фамилии, был симбиоз грубой внешности и тактичного характера. Чжао никогда не обзывал её (в отличии от той же Лорен): лексически он был вежлив, но интонационно всегда дерзил ей. Это не задевало самолюбие или самооценку Олбрайт, но тем не менее подначивало её парировать ему и давиться от застрявшего в горле возмущения.

— Сделай вид, будто я тебе заплатила очень много денег и хоть сколько-то важна, — Лорен поправила воротник белой шубы и выпрямилась, когда они подъехали и у входа в зал их уже ждали.

Дуэйн повернулся в её сторону, поставив машину на ручник.

— Сделай, пожалуйста, вид, что я не маленький мальчик и сильнее тебя, поэтому-то ты и доверяешь мне.

Олбрайт усмехнулась.

— Договорились, — она кинула на него короткий взгляд. — Приготовься быть в центре внимания. От вспышек у многих болят глаза и начинается паника.

Дуэйн на выходе из машины кинул на неё хмурый взгляд из-за плеча, на что Лорен улыбнулась ещё шире. Сейчас было не самое подходящее время, чтобы бесить его, но пропустить такую возможность для неё было просто непозволительно.

Чжао обошёл машину и открыл дверь. Как только она поднялась вверх, позволив мисс Олбрайт высунуть на припорошенную снегом ковровую дорожку ногу в лакированной туфельке с каблуком, их тут же начали щёлкать репортёры и фотографы.

Лорен вложила свою руку в ладонь Дуэйна, который потянул её наверх и прихватил клатч, помогая выйти из салона и расправить пышное синее платье. Лорен улыбнулась ему и, взяв свою сумочку, лёгкими наклонами кисти помахала своим поклонникам, скандирующим её имя. Чжао понял, что она уже вошла в роль. А ведь минуты две назад она была совершенно другой, более удручённой и задумчивой.

Дуэйн взял её за руку, когда их начали обступать. Лорен обхватила его пальцы своими и то и дело поворачивалась в разные стороны, улыбаясь собравшимся тут фанатам и объективам камер, которые с каждым их шагом вперёд нагоняли их и становились всё ближе, пока беззастенчиво и дерзко не обступили со всех сторон.

Чжао, несмотря на напор толпы, протискивался вперёд. Олбрайт еле поспевала за ним. Когда же Лорен настигли фанаты, взявшие её в кольцо, то одна из девушек попросила дать ей автограф, на что Олбрайт не смогла отказать и отпустила руку Дуэйна, чтобы взять маркер и расписаться. Чжао сразу это почувствовал и обернулся, ища взглядом Лорен. Среди десятков припорошённых снегом тёмных волос он заметил её светлую макушку, которая то и дело оборачивалась, забирая у кого-то протянутые постеры нового фильма, чтобы расписаться и оставить короткие пожелания. Когда поклонники поняли, что мисс Олбрайт не намерена уходить, пока не удовлетворит запросы всех, кто сегодня пришёл, то начали вести себя более нагло, вопя и прося, чтобы Лорен заметила их, выцепила из толпы и дала свой автограф.

— Лорен! — крикнул Дуэйн, который понял, что так больше продолжаться не может, и которого зажала толпа фанатов.

Чжао почувствовал неладное и начал расталкивать всех, когда Олбрайт обступали всё больше и больше, отчего она начала волноваться и паниковать, завертев головой в поисках своего телохранителя.

— Дистанция. Дистанцию держим, — Дуэйна грубо пихнули куда-то под рёбра охранники, поспешившие разогнать неуправляемую толпу.

— Я с мисс Олбрайт, — чуть громче оповестил их Чжао.

— Вам сказали соблюдать дистанцию. Или что-то непонятно?

Слова Дуэйна как будто пропускали мимо ушей. Увидев, как Лорен зажали и она пропала из вида, он стиснул зубы и, схватив охранника за плечо, грубо оттолкнул в сторону, протиснувшись вперёд.

— Да отвали ты уже, — отмахнулся Дуэйн.

Так же грубо и бесцеремонно он обошёлся и с остальными. И когда наконец, пробравшись сквозь толпу сумасшедших фанатов, увидел Олбрайт, то вытянулся вперёд и, схватив её за запястье, силой притянул к себе. Лорен, подпрыгивая на каблуках и путаясь в своих ногах, по инерции упала в его объятия от того, как он потянул её на себя, и растерянно посмотрела в глаза. Чжао, сжав её плечо и держа ту подле себя, без лишних церемоний растолкал всех фанатов за их наглость и неуважение, закрывая свои глаза от вспышек фотоаппаратов, от которых начинало рябить и становилось дурно.

— Разошлись все, я сказал, — крикнул он, протискиваясь вперёд и не отпуская Лорен, которая тоже закрылась от вспышек камер и опиралась одной рукой о грудь своего личного телохранителя, чтобы чувствовать хотя бы какую-то опору и ориентир в этом хаосе.

Дуэйну прилетело несколько матерных ругательств в спину, что он проигнорировал, пока пытался пробраться ко входу и провести свою даму в здание, где было относительно спокойно. Возможность попасть в относительную тишину и вдохнуть полной грудью казались ему сейчас самой прекрасной наградой на свете.

— Сумасшедшие, — шепнул он, отпустив наконец руку Лорен и выдохнув. — И наглые.

— Они мои поклонники, — возразила Олбрайт с робостью и нерешительностью, потому что где-то в глубине души ей хотелось верить, что у её фанбазы осталась нотка благоразумия.

— Они бы растерзали тебя за пропущенный автограф, — Чжао обернулся и посмотрел ей в глаза. — Я за тебя отвечаю, и я не могу так рисковать. На сегодня это моя обязанность и приоритет.

Лорен обычно спорит в таких ситуациях, но сейчас ей захотелось помолчать. Не было сил сопротивляться и возражать, ведь в глубине души она понимала, что он прав, и спорила-то она обычно чисто из принципа. Сейчас же ей не хотелось трепать нервы ни ему, ни себе. День и без того обещает быть нервным.

Чжао провёл её в зал, где должно было состояться масштабное открытие пресс-конференции, показы трейлеров и торжественная речь от почётных гостей, некоторых режиссёров, актёров и сценаристов. Лорен же лишь направляла Дуэйна пару раз и подсказывала, куда надо было идти. По пути она поздоровалась с некоторыми коллегами по съёмочной площадке и обменялась поцелуями, улыбками и комплиментами. Почти каждому Олбрайт отвечала на тот или иной вопрос про Дуэйна и однозначно говорила, что он её персональный телохранитель, и каждый раз после этих слов испытывала дрожь в груди и плечах. Почему-то это звучало не так, как она того хотела. Да и внешне, наверное, из-за хорошего костюма он был больше похож на её молодого человека, чем на того, кому сегодня вверена её жизнь. В будущем Олбрайт стоит лучше продумать дресс-код её телохранителей.

После открытия ежегодной пресс-конференции и вступления Лорен поняла, почему её так ждали и почему режиссёр просил её обязательно быть: оказывается, её номинировали на предстоящую январскую кинопремию. Мисс Олбрайт может побороться за звание «Лучшей актрисы в драматическом фильме» и бросить вызов известным актрисам и профессионалам, что звучало на самом деле очень волнительно и почти невыполнимо. К слову, «Смертельный союз», над которым они работали полтора года, был выдвинут на две номинации, одна из которых принадлежит Лорен, а вторая — сценаристу фильма за сценарий этого боевика.

Роль красотки и авантюристки Джи Джойнер, которую сыграла Лорен в «Смертельном союзе» была в основном положительно оценена критиками и очень понравилась зрителям, отчего популярность мисс Олбрайт сдвинулась с мёртвой точки и начала стремительно набираться.

Джи — американка китайского происхождения, которая прибыла в Китай после окончания университета, чтобы начать там работать технической переводчицей, и вместе с тем узнать правду о том, кем была её настоящая мать, которую она почти не помнит. Джойнер по ходу сюжета жестоко подставляют её коллеги, и она оказывается связана втянута в перипетии преступного азиатского мира и разборки с поставкой наркотиков. Из-за этого она знакомится с иностранным спецагентом Редом Монтаном, который соглашается вытащить её и помочь вернуться в Америку взамен на помощь ему в поисках сбежавшего дилера, укравшего разработки нового оружия, которое могло бы начать третью мировую. Остановить кровопролитие ему может помочь только Джи, ведь она долгое время работала на тех, кто был связан с военной промышленностью.

Как ясно из названия фильма, Джи и Ред объединились и противостояли китайским гангстерам, которые, как оказалось, были причастны к гибели матери Джи, которая была первой напарницей Реда, погибшей несколько лет назад из-за незавершённого дела с оружием, которое они расследуют сейчас. Фильм сам по себе очень динамичный и драматичный, а в особенности смерть Джи, которая погибает в авиакатастрофе во время захвата китайскими террористами самолёта, на котором она должна была вернуть украденные разработки обратно в Штаты, потому что ранее она и Редом разделились для того, чтобы преследователи пошли по ложному следу Монтана, который принял бы весь удар на себя. Но преступники оказались умнее и раскрыли их план, отчего теперь были в опасности не разработки и национальная безопасность, а жизнь самой Джи.

Лорен особенно тяжело было играть момент, когда перед смертью будучи в кислородной маске, Джи погружается в кому и видит маму, с которой вот-вот встретится, чего она с самого начала и хотела, но совершенно не таким способом и не такой ценой. В общем, без слёз такое смотреть нельзя. Особенно сентиментам по типу самой Лорен.

Фильм ругали за отсутствие фактологической точности, но хвалили за игру главных актёров и в особенности мисс Олбрайт, героиня которой вышла живой и очень реалистичной, отчего ей легко сопереживать и проникаться к её проблемам и переживаниям. Если Лорен действительно получит награду, как лучшая актриса, то с её трудовым договором, заключённым с компанией, где она сейчас работает, будет покончено, а её собственная карьера и дела наладятся. Организаторы кинопремии выразили всем присутствующим и номинантам слова благодарности и пожелали удачи, так как в январе будут объявлены имена лучших актёров и названия фильмов, сериалов, режиссёрских и сценарных работ.

Несмотря на все те трудности, с которыми столкнулась Лорен, она была рада видеть огромную зрительскую поддержку и отдачу, ведь именно этот фильм стал её визитной карточкой и шансом удержаться на плаву в мире кино. Но как бы она не радовалась, было кое-что, что отягощало её, была определённая нечестность, ложь, червоточинка в этой предновогодней радости. И червоточина эта росла, росла, росла, росла...

— Фанаты тобой недовольны, ты же знаешь?

Лорен не обернулась, когда услышала этот голос, и продолжала стоять спиной со скрещёнными на груди руками, надеясь, что тот, кто решил завязать с ней разговор, уйдёт или ему надоест говорить с её спиной.

— Точнее, не тобой, а твоим телохранителем.

Маккуин обошёл её и замер перед Олбрайт, приподняв кончиком пальца её опущенный подбородок, чтобы она наконец посмотрела на него.

— Кстати, где он? Что-то я его не вижу, — Тайлер приложил ко лбу ладонь, подобно козырьку, и осмотрелся.

— Он ушёл в машину за моими таблетками от головной боли, — вяло ответила Лорен, смотря в пол.

— Какое совпадение. Тебе не кажется, что он и есть твоя единственная головная боль? — бровь Маккуина изогнулась. — Да даже не только твоя, а ещё и моя. Где ты его нашла?

Олбрайт нахмурила брови и наконец подняла на него глаза.

— Там же, где мы все обычно и находим себе охранников и телохранителей. С одним контракт истёк — с другим появился. Не вижу в этом ничего предосудительного.

Брови Тайлера приподнялись, и он сделал шаг ей навстречу, но Лорен осталась стоять на месте. Под кожей проскользнул колючий холод, отчего она вся побелела.

— Когда я принёс твоё резюме на стол режиссёру, то сказал, что отныне ты будешь вести себя нормально и никаких скандальных выступлений с твоим участием больше не будет. Но по-человечески с тобой, видимо, не договоришься и единственным, что на тебя действует, является страх.

Маккуин наклонил голову вбок, не сводя с неё глаз.

— Ты уволишь его, и мы об этом забудем, — он выставил свои условия. — Советую тебе подумать над своим поведением или...

Между ним и Лорен протиснулась широкая ладонь и несильно отодвинула Тайлера назад, отчего он сделал пару шагов обратно.

— Какие-то проблемы? — поинтересовался Дуэйн, отчего его бровь изогнулась. — Мисс Олбрайт больше ни с кем не говорит и не даёт автографы по состоянию здоровья.

Маккуин несильно, но со шлепком ударил его по пальцам, чтобы тот убрал руку.

— Имей уважение к людям и не перебивай их, во-первых, а, во-вторых, мисс Олбрайт может отказывать кому угодно, кроме меня, и, в-третьих... — Тайлер сделал небольшую паузу, смотря ему в глаза. — Не лезь не в своё дело. От тебя слишком много проблем за сегодня.

Дуэйн кинул взгляд на растерянную и бледную Лорен. Он видел, что ей очень некомфортно и что она не решится сейчас ни с кем говорить или возражать, хотя её глаза выражали смесь замешательства, тревоги и страха.

— Мисс Олбрайт должна была только посетить пресс-конференцию, ведь так? — Чжао скрестил руки на груди, смотря в глаза этому наглому парню. — В контракте не говорится, что она обязана нянчиться с каждым, кто требует её внимание. Ограниченная возможность личной встречи только повышает её ценность в глазах поклонников, поэтому на сегодня всё, она уходит домой.

Маккуин не выдержал и негромко засмеялся, сжав пальцами переносицу и потерев лоб.

— Не знаю, как там тебя зовут, Мистер Крутой, но в контракте мисс Олбрайт говорится о том, что мои хотелки и хотелки компании, с которой она сотрудничает, она будет обслуживать в любое время дня и ночи, поэтому уходи отсюда и не мешай нам выяснять детали нашего личного дела.

Дуэйн наклонился к его лицу и выдержал паузу, смотря в глаза.

— Я что-то непонятно сказал? — повторил Чжао. — Она уходит. И говорить Олбрайт ни с кем не будет, — от каждого сказанного слова его лицо едва заметно поворачивалось из стороны в сторону. — Если есть какие-то проблемы или претензии, то выговаривай их мне.

Тайлер пристально смотрел ему в глаза, хмуря брови. Дуэйн молчал и играл с ним в гляделки столько, сколько тому хотелось. Странным было то, что этот парень не боялся его. Совсем. Чжао, глядя ему в глаза, не сразу узнал в нём актёра, с которым Олбрайт снималась в последнем фильме и который играл спецагента Реда Монтана в «Смертельном союзе». Выходит, они уже знакомы? Но что-то не сильно приятное ощущение от их знакомства витает в воздухе. В Маккуине была какая-то необъяснимая уверенность и, наверное, вторая жизнь, потому что удар, который прилетел Чжао в нос был тем, что окончательно нарушило их хрупкое равновесие и стёрло границу между разумом и сдерживаемой ими обоими агрессией, отчего о самообладании теперь можно было забыть.

— Я сказал тебе, не лезь сюда, — процедил Тайлер, кинув на него косой взгляд. — Или ты не понимаешь человеческий язык?

Дуэйн зажал пальцами разбитый нос, а потом посмотрел на Лорен, закрывшую рот ладонями. Убрав руку от лица, он заметил, что вся она была в его свежей крови. Удар был хороший. Даже слишком. Силы этому парню не занимать. Это была последняя рациональная и логическая мысль, которая осталась в голове Дуэйна, потому что проявлять благоразумие и сдержанность ему не хотелось.

Удар Чжао, который пришёлся Маккуину по челюсти, был сильнее, отчего второй отшатнулся и остановился только благодаря стене, а первый встряхнул саднящую руку. Не дав тому времени на передышку, Дуэйн схватил его воротник и с грохотом припечатал к стене, сжав голову своей широкой ладонью, на которой от напряжения проступили сухожилия и две особенно крупные вены.

— Я с собой так разговаривать не позволю, усёк? — спросил Дуэйн, наклонившись к его уху.

Тайлер сжал зубы, шикнув от саднящей и кровоточащей раны, что была на той половине лица, которую прижали к грубой штукатурке.

— Нахер иди, — выплюнул Маккуин и дал тому с локтя по подбородку.

Лорен заверещала и бросилась их разнимать, но пару раз чуть сама случайно не получила по лбу чьим-нибудь кулаком. Олбрайт знала, что они убьют друг друга, потому что у обоих силы было хоть отбавляй, а лица уже походили на куски мяса, которые отбивали молотком. На крики и вопли Лорен прекратить примчался кто-то из гостей и лишь с приходом шестого мужчины и нескольких охранников этих двоих смогли расцепить.

— Ходи и оглядывайся теперь, — сквозь отдышку прошептал Маккуин, которого под руки держало двое мужчин. — Я с тобой ещё не закончил.

Чжао пробовал пару раз вырваться из хватки прибежавших на шум гостей, чтобы продолжить мордобой, но, когда понял, что не в состоянии выбраться, дёрнулся и вытянул шею, пытаясь вытащить хотя бы одну руку.

— Дуэйн, хватит, пожалуйста! — Лорен повернула его лицо на себя за щёки, чтобы немного встряхнуть. — Он не стоит всего этого. Давай уйдём отсюда. И побыстрее.

Чжао прикрыл глаза и тяжело выдохнул, пока его всё ещё держали под руки. Олбрайт отпустила его лицо и жестом дала понять, что его можно отпустить — дальше она уже сама справится.

— У тебя будут большие проблемы, Лорен, — кинул Тайлер, которого тоже отпустили и который сжимал рукой ушибленную челюсть

Заметив, что Олбрайт обернулась после его слов, он продолжил:

— Это был предел моего терпения и конец твоей карьеры.

Лорен сделала от него шаг назад и хотела было что-то сказать, но её перебили:

— Говорить ты будешь со мной, — чуть громче ответил Дуэйн, которого тут же схватила Лорен, встав перед ним, чтобы этот мордобой больше не продолжался. — Хватит угрожать девушке, которая ничего не способна тебе сделать. Найди себе соперника подостойнее.

— Дуэйн, пошли отсюда, — Лорен, уперевшись ногами в пол, сжала руками его плечи и начала несильно толкать назад. — Я хочу домой.

Чжао её послушал, взял за руку и, отказавшись от медицинской помощи, поспешил на первый этаж. Выйти сразу не получилось: их со всех сторон обступали фотографы, которых уже не сдерживала никакая охрана или нормы морали, ведь эксклюзивные снимки были важнее, чем замечания или исключение с пресс-конференции. Лорен закрыла глаза клатчем и чуть было не разрыдалась от того, что из-за непрекращающихся вспышек она ничего не видела и не могла выйти наружу.

Дуэйн взял дело в свои руки и помог им выбраться из ловушки журналистов, которые пытались сделать как можно больше сенсационных снимков. Пришлось, конечно, кое-кого растолкать и послать грубо и надолго, но раз к ним не проявили уважения, то почему сейчас они должны проявлять его к тем, кто не давал им покинуть пресс-конференцию? Причём наглость фотографов доходила до того, что даже, когда они с Лорен уже оказались в машине, от них не отставали и щёлкали прям через стекло, вплотную облепив машину. Дуэйн с рёвом завёл двигатель и, переключив передачу, дал по газам. Наверное, только страх оказаться под колёсами спас этих проклятых фотографов от его ярости.

Умчавшись вперёд по широкой шестиполосной дороге, Дуэйн через стекло заметил, что за ними нет погони, но тем не менее дрожь в его руках не унималась и вёл он беспокойно, дёрганно нажимая на педали и постоянно смотря в зеркала.

— Остановись, пожалуйста, — попросила Лорен. — Ты не в том состоянии, чтобы сейчас вести машину.

Дуэйн ничего на это не ответил. После светофора он проехал ещё метров двести и, заехав на подземную парковку, остановился, поставив машину на ручник и заглушив её. Лорен открыла подлокотник и достала оттуда небольшой медицинский чемоданчик, который всегда был у неё с собой на случай аварии. Вытащив из него вату и перекись, она отстегнула ремень безопасности и, развернувшись, поднесла ватку к носу Чжао, отчего тот зашипел, как только она коснулась кожи.

— Терпи. Ты мужчина, — Лорен взяла его лицо за подбородок и начала оттирать с него запёкшиеся кровавые дорожки.

Дуэйн шипел и стискивал зубы, но не дёргался, чтобы не мешать ей. Лорен минуты три пыталась остановить кровь из носа, но всё было безуспешно: сиденье и его смокинг были испачканы в крови.

— Нам надо в больницу, — чуть тише ответила она, подняв на него глаза. — Я не могу остановить кровотечение.

— Нормально, пройдёт, — отмахнулся Дуэйн, не глядя на неё. — Через пару минут остановится.

Олбрайт нахмурила брови и посильнее засунула ему в левую ноздрю чистую ватку. Вытащив новый кусочек, она приложила его к горлышку перекиси и, прижав пальцем, перевернула несколько раз бутылёк, чтобы смочить вату, а затем убрала её и дотронулась до ссадин на его лице, чтобы стереть остатки крови и обеззаразить раны. Увидев на яблочке щеки стремительно наливающийся синяк, Лорен снова открыла подлокотник, а за ним и второй осек, в котором в мини-холодильнике хранился пакетик со льдом на тот случай, если она захочет холодный коктейль или алкоголь. Лорен приложила его к щеке, отчего Дуэйн зажмурился.

— Держи сам.

Чжао открыл глаза, посмотрел на неё, а затем, когда она убрала пальчики, перехватил пакет и прижал его рукой к щеке. Лорен шумно вздохнула и, сгорбив спину, поставила локти на колени, положив лицо на раскрытые ладони. Дуэйн отвёл взгляд.

— Ненавидишь меня? — спросил он.

Олбрайт отрицательно покачала головой. Дуэйн посмотрел вниз, сжимая рукой пакет со льдом.

— Извини, наверное, мне, правда, не стоило этого делать. Надо было уйти.

Лорен приподняла лицо и стёрла с уголков глаз слёзы. Дуэйн замолчал и обернулся, посмотрев на Олбрайт и вытянув руку в её сторону.

— Я тебя за тем и взяла, чтобы он ко мне не подходил, — Лорен продышалась и зажмурилась, отчего по щекам побежали две особенно крупные слезы. — Но, видимо, что с тобой, что без тебя, я не спасусь от него.

Дуэйн нахмурился.

— В смысле? Кто он вообще такой?

Лорен выпрямилась и вздохнула перед своим рассказом:

— Тайлер — мой коллега по съёмкам и его родители работают в сфере IT-технологий. И их разработки применяются в том числе и в кино. Причём они настолько качественные, убедительные и реалистичные, что сейчас Маккуины очень востребованы на рынке. И не только на киношном.

Чжао нахмурил брови.

— Хорошо, но что он имел в виду, когда сказал, что испортит тебе жизнь?

Олбрайт молчала, сидя со сложенными на коленях руками и сгорбленной спиной. Дуэйн не сводил с неё взгляд. Он нахмурил брови, смотря на е дрожащие руки, а затем позвал с волнением и строгостью в голосе:

— Лорен.

Лорен сжала губы и закрыла глаза. Она рвано выдохнула, попробовала проморгаться и собраться, чтобы слёзы не хлынули из глаз с новой силой.

— Он меня шантажирует, — прошептала она быстро и на одном дыхании, так как на большее сил не было.

Дуэйн нахмурил брови, вытянувшись в её сторону и качнув головой вбок.

— Шантажирует? Чем?

— Всем! — крикнула Лорен, подняв на него заплаканное лицо с горящими на фоне покрасневшей склеры голубыми глазами. — Моей работой, карьерой, контрактом, нашими прошлыми отношениями и тем, что предаст мою личную жизнь огласке. Если он сделает это, всё будет кончено. Всё! Ты это понимаешь? Я никогда не отмоюсь от этой грязи и позора!

Лорен закрыла лицо руками и завыла, отчего её плечи задрожали. Она тряслась и что-то бессвязно бормотала с закрытым ртом:

— Я ненавижу его, — она убрала с лица прилипшие мокрые пряди и продышалась. — Из-за него страдаю я, из-за него теперь весь в синяках ты. Это была плохая идея — ты оказался прав. Я такая дура...

Лорен сдалась и снова начала рыдать.

— Я покончу с собой, если он сделает что-нибудь ещё. Я не могу так больше! Не могу! Не могу! НЕ МОГУ!

Она остановилась, когда её перехватили за плечи.

— Лорен! — Дуэйн стиснул зубы, кинув пакет со льдом на подлокотник и сжав её руки. — Хватит! Ты говоришь противоестественные вещи. Твоя жизнь не должна зависеть от него или обрываться из-за того, что он возомнил себя всемогущим и хозяином жизни. Всё, что он делает, нарушает законы нашей страны.

— Легко тебе так рассуждать, Дуэйн, очень легко, — Лорен продышалась, но слёзы продолжали бежать по её щекам, а сопли течь из носа. — Ты можешь ему набить морду, а я нет. Я ничего не могу. Я могу только делать то, что он хочет из-за страха оказаться в нищете и позоре. А мне это противно. Слышишь? Я не хочу так жить. Я ненавижу свою жизнь и то, что связалась с ним. Я уже устала от неё и хочу с этим покончить. Для меня в этом мире нет ничего, что могло бы принести мне хотя бы капельку радости.

Ладони Дуэйна поднялись выше и сжали её спину.

— Замолчи, — потребовал Чжао. — Просто замолчи. Я не хочу, чтобы ты это говорила при мне. Я не хочу слышать ничего про самоубийства.

— Почему? — она шмыгнула носом, часто моргая от стоящих перед глазами слёз. — Я всегда была тебе противна, ведь так? Я вела себя ужасно. Почему ты согласился приехать и помочь мне? Почему ты не хочешь моей смерти?

— Я не хочу ни чьей смерти вообще, — ответил он.

Лорен не сводила с него глаз. Дуэйн ещё мгновение смотрел на неё, а затем отвёл взгляд.

— Мне хватило мамы. Она покончила собой после того, как мы с сестрой родились. Она не могла сделать аборт по медицинским показаниям, поэтому пришлось рожать. И сразу же после родов она вскрыла себе вены, потому что её замучила совесть от того, что она сдала нас в детдом, и никто не поддержал её, когда ей было тяжело и она больше всего на свете нуждалась в помощи и поддержке.

Лорен молчала, смотря на него в упор широко открытыми глазами. Её губы приоткрываются, а по щекам пробегают две особенно крупные слезы.

— В смысле? — неверящим голосом спросила она.

— Отец её изнасиловал. Мы с сестрой никогда не были законнорожденными и желанными детьми. Нас никто не ждал тут.

Олбрайт чувствовала, как дрожала её челюсть, но сказать сейчас что-то было выше её сил. Дуэйн продолжил, приняв её молчание за выражение солидарности:

— Я не виню её ни за что, но, знаешь, её смерть никому, кроме неё, не сделала легче: она передала свою боль детям, оставшимся без родителей, и своим собственным родителям, то есть нашим бабушке и дедушке, которых мы не знаем. Но в любом случае самоубийцы делают это не потому, что жизнь им не мила, а потому что есть что-то хуже неё. Мама не была против жизни — мама была против несправедливости, вины перед нами и осуждения со стороны тех, кто узнал об этой ситуации, ведь почему-то всегда в том, что дети остаются одни, обвиняют женщин. Вот она и покончила собой. Так что на самом деле от смерти никому не легче: ни самоубийце, ни его близким.

Дуэйн отпустил её руки, когда понял, что она немного пришла в себя, а затем отщипнул от открытой упаковки с ватой кусочек и поднёс его к глазам Лорен, неуклюже стирая с них слёзы своими крупными и до сих пор мелко дрожащими пальцами. Олбрайт зажмурилась, не мешая ему и особенно отчётливо ощущая каждое его прикосновение, отчего слёзы пошли снова.

— Ну хватит, — усмехнулся Дуэйн, который отщипнул ещё один кусочек ватки, чтобы стереть с её лица следующее эмоциональное наступление от слёзных войск.

Лорен втянула сопли обратно.

— Да как хватит? Я относилась к тебе как к мусору, а ты был ко мне так отзывчив и добр, что я ненавижу себя за свой характер, ведь если в-вдуматься, — она открыла рот шире и продышалась. — Мы непонятно почему вообще враж-ждовали. Ну попали в аварию, которую даже аварией не назвать, и что с того? Это всё моя вина. Я веду себя ужасно со всеми и не только с тобой, поэтому я-я... — она ещё раз шумно шмыгнула носом. — Я виновата перед тобой за всё, что я делала, и за то, что было сегодня.

— Я на тебя не злюсь, — Дуэйн отрицательно покачал головой, опустив лицо и отщипнув ещё кусочек ваты, чтобы стереть комочки туши. — Я хотел тебя защитить от него, поэтому моё разбитое лицо и синяки результат моей инициативы.

Лорен глубоко вздохнула и облизнула обсохшие губы, смотря ему в глаза. Она ждала, что он что-то ещё скажет, а потом подумала, что, наверное, надо что-то сказать самой, но никаких не вульгарных слов не нашлось, поэтому она молчала, смотря на него в упор. На мгновение показалось, что в салоне стало поразительно тихо, а потом Лорен поняла, что двигатель заглушен. Свет от длительного бездействия выключился, и салон погрузился во тьму подземной парковки, которую нарушали лишь редкие и слабые полоски света от машин, что изредка выезжали или приезжали.

Выдохнув, Лорен опустила взгляд, а затем снова подняла его. Она видела Дуэйна, который тоже впал в небольшое замешательство от погасшего света, но не озвучил это, кинув быстрый взгляд на лампочки у зеркала. Лорен посмотрела в сторону, думая над происходящим, а затем вытянула шею и, взяв его за щёки, прижалась к его губам, привстав с кресла и поставив одно колено на подлокотник. Дуэйн шумно выдохнул и подался назад, пытаясь найти какую-то опору, пока он держал её за талию. Олбрайт почувствовала, как стоящее на подлокотнике колено задрожало и соскочило с него, от того, что стоять в таком положении оказалось неудобно. Лорен упала в руки Дуэйну, а тот прислонился спиной к дверце машины и стеклу, отчего протянувшаяся вперёд девушка оказалась на его груди и лежала, растянувшись на два сиденья, лишь бы не разрывать поцелуй.

Чжао забрался пальцами под её шубу и провёл ими вдоль линии позвоночника. Олбрайт простонала ему в губы от того, как по спине протянулись мурашки от его холодных рук. Лорен провела языком по его нижней губе и ненавязчиво намекнула ему, чего она хочет. Дуэйн провёл ладонью по её щеке, лаская пальцем горячее и влажное яблочко щеки, а затем углубил поцелуй, как она того и хотела. Ощутив то, как кончик его языка коснулся её, она втянула воздух и спустила руку на его спину, сжав пиджак.

Это было лишним. Олбрайт чувствовала, как дрожал низ живота от сладкого предвкушения чего-то более горячего, чем их влажный и глубокий поцелуй. Отстранившись с неохотой, она шёпотом спросила:

— Не ушибся?

Дуэйн шикнул, зажмурившись и стиснув зубы, когда затронул пальцами затылок.

— Нормально. Просто холодно от стекла.

Лорен опустила глаза. Она мягко поцеловала его в уголок губ, чем заставила остановиться, а затем оставила ещё один едва ощутимый поцелуй около его ссадины на щеке, невесомо поцеловав в посиневший от удара нос и погладив большим пальцем по щеке.

— Дуэйн, — шепнула она.

— Да? — тихо и необычайно ласково отозвался он.

— Пошли в травмпункт. Пожалуйста, — она посмотрела ему в глаза. — Мне всё равно, если там нас караулят журналисты. Я хочу быть уверена, что у тебя нет переломов. Если у тебя нет страховки, то я оплачу тебе лечение.

Дуэйн вздохнул.

— У меня есть страховка и деньги, успокойся. Я больше переживаю за твоё душевное состояние.

Лорен, полулёжа у него на груди, тоже вздохнула.

— Я обещаю, что не сделаю с собой ничего, если ты согласишься сходить со мной прямо сейчас к врачу, — Олбрайт произнесла это со всей серьёзностью, а затем посмотрела на его бабочку и рубашку в пятнах крови.

Она потянулась у ней руками и развязала галстук, а потом расстегнула пару пуговиц, смотря на синяки. Лорен нахмурила брови и спустила руку ниже, проводя пальцами по его рёбрам. Дуэйн резко выпрямился и зашипел. Олбрайт одёрнула руку и встала с его груди.

— Идиот! — крикнула она, несильно ударив его по лбу выпирающей косточкой внизу ладони. — У тебя же наверняка сломаны рёбра или есть трещины.

Чжао стиснул зубы и обхватил себя ладонью под грудью.

— Были бы сломаны, я бы и за руль сесть не смог. Ушиб, наверное, ерунда.

— Как дам тебе сейчас ещё раз по лбу, — Лорен занесла кулак для удара и потрясла им в воздухе, опустив руку. — Выходи из машины. Я сяду за руль и поведу. Я не позволю тебе в таком состоянии ехать.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Дуэйн и попытался выпрямиться, чтобы нормально сесть на водительском месте и завести машину.

— Если не перестанешь обесценивать свои травмы и делать вид, что их нет, то я сломаю тебе ребро до конца и вот тогда ты точно не сможешь говорить, что всё в порядке, — фыркнула Лорен.

— Жестокая ты, — усмехнулся Дуэйн и сел ровнее, разблокировав замки.

Лорен открыла дверь, отчего та отъехала вверх.

— Справедливая, — поправила его Олбрайт, вытащив ноги из машины и поставив их на асфальт. — Сиди пока. Сейчас я подойду и помогу тебе выйти.

***

Домой Дуэйн вернулся лишь ближе к одиннадцати, пока его заштопали и подлатали медики в травмпункте. Когда для отчётности его спросили, где он получил все эти раны и ушибы, то никто сильно удивился, ведь все, вероятно, поняли, что дело в пресс-конференции. Возможно, за те три часа, что они с Лорен выпали из жизни, кто-то уже успел написать короткую новостную заметку или добавить какие-нибудь скандальные фото на сайт, но с этим Чжао разберётся потом.

Открыв дверь и зайдя внутрь, Дуэйн не успел ещё раздеться и разуться, как увидел стоящего на пороге отца с убранными за спину руками.

— Я знаю, — вздохнул Дуэйн и прикрыл глаза, отчего его плечи заметно опустились. — Ты уже всё видел.

По выражению лица Цзиньлуна, а точнее по отсутствию его привычной полуулыбки Дуэйн понял, что отец был в курсе того, что произошло, и нисколько не удивился его разбитому лицу в пластырях и бинтах.

— Я просил тебя не драться ни с кем, если это не касается территориальных или клановых вопросов, — совершенно спокойно сказал Цзиньлун, опустив взгляд, чтобы проследить за тем, как он разувается.

— Знаю, — Дуэйн опёрся о тумбочку и снял туфли. — Но я не мог оставить ту девушку в беде.

— И, вижу, она тебя за это отблагодарила, — Цзиньлун улыбнулся чуть заметнее, отчего его брови приподнялись.

Дуэйн нахмурился и прошёл к зеркалу, а затем, повернув лицо в обе стороны, увидел на щеках и губах отпечатки помады Лорен. Стыдно-то как... Наверное, об этом же подумали и медики, когда накладывали повязки.

Всё это слишком грузило его и заставляло испытывать стыд за то, что кто-то невольно оказывается свидетелем его личной жизни. Поняв, что убегать ни от себя, ни от отца смысла нет, Дуэйн сел на стул в просторном коридоре и, потерев лоб. сгорбил плечи.

— Как вообще ты оказался там? — бровь Цзиньлуна изогнулась, и он подошёл к сыну чуть ближе, стараясь сильно не вторгаться в его личное пространство, но при этом честно и по-отцовски поговорить, а заодно и перевести тему разговора, раз говорить о поцелуях его сын не хочет.

Дуэйн вздохнул и прижался спиной к стене.

— Она попросила меня помочь и побыть её телохранителем. Мы учимся вместе. Вот, — он отвёл взгляд в сторону. — Она боялась того самого парня, с которым я как раз и подрался.

Цзиньлун понимающе закивал.

— Я так понимаю, первым начал он?

Дуэйн медленно закивал, смотря куда-то сквозь стену. Цзиньлун тоже понимающе закивал и прикрыл глаза.

— Я так и понял, потому что ты никогда не лезешь в драку первым.

Последовала глухая и усталая усмешка:

— Мне приятно от того, что в этом вопросе ты на моей стороне.

Дуэйн встал и потёр рёбра. Цзиньлун посмотрел на него и нахмурил брови.

— Там трещина, — пояснил ему сын.

— То есть всё было так серьёзно?

— Кажется, да.

Цзиньлун бесшумно вздохнул и прикрыл глаза.

— Ты успеешь восстановиться до нашего отлёта в Макао? — отец убрал руки за спину и посмотрел на его изувеченное лицо. — Сам понимаешь, что после смерти дедушки нам нужно решить вопрос с наследством и съездить на похороны. У меня с ним были не лучшие отношения, но позволять кому-то захватывать его торговые точки и разворовывать то, что было заработано им за последние тридцать лет жизни, я не могу.

Дуэйн вяло кивал.

— Да, я помню, — едва слышно отозвался он. — Не уверен, что трещина так быстро затянется, но я постараюсь быть в хорошей форме.

Чжао оживился и выпрямился, почувствовав, как телефон в кармане завибрировал. Вытащив его и посмотрев на экран, он снял блокировку и увидел сообщения Лорен:

[Олбрайт, проект]: Это полный пиздец.

[Олбрайт, проект]: Ты видел?

Олбрайт скинула ему ссылку на статью. По заголовку «В светской тусовке обсуждают нового любовника Лорен Олбрайт» Дуэйн понял, что ничего хорошего ждать ему не стоит. Открыв статью, он увидел их с Лорен фотографию, где они целовались в машине на подземной парковке. Телефон чуть не выпал у него из рук.

— Мне надо отойти, — Дуэйн кинул взгляд на отца, сжав телефон в руке.

— Что-то случилось? — догадался Цзиньлун.

— Возможно. Пока не могу утверждать наверняка, — Дуэйн отмахнулся.

Отец понимающе кивнул.

— Я буду у себя, — предупредил его Цзиньлун.

Дуэйн кивнул и ушёл в сторону гостиной, печатая Лорен ответ.

[Вы]: Я был уверен, что они от нас отстали.

[Вы]: Не думал, что они такие наглые и мерзкие.

[Вы]: Ты как сейчас?

Лорен ответила спустя полминуты:

[Олбрайт, проект]: Мне отвратительно и плохо...

[Олбрайт, проект]: Только-только я оправилась от произошедшего, как эти идиоты снова всё испортили.

[Олбрайт, проект]: Я выпила успокоительное, держусь.

[Вы]: Пиши обязательно мне если вдруг что.

[Олбрайт, проект]: Хорошо, но что делать с фото?

[Вы]: Оставь это на меня. Я что-нибудь придумаю.

[Олбрайт, проект]: И что ты сможешь сделать?

[Вы]: У меня есть одна идея.

Дуэйн выключил телефон и пошёл к отцу, который, вероятно, занимался в это время бумажной волокитой, накопившейся за неделю.

— Пап, у меня к тебе два вопроса, — произнёс Дуэйн, закрыв за собой фусума-двери.

Цзиньлун поднял на него глаза, качнув подбородком:

— Слушаю тебя внимательно.

Дуэйн прошёл к его столу и посмотрел в глаза:

— Напиши господину Цану и спроси, есть ли у него знакомый юридический консультант. Это срочно. До утра не ждёт, — Дуэйн показал один палец. — Это первое. И второе — если поручить Шилину собрать личное дело на одного человека, то как много времени ему на это понадобится?

Цзиньлун нахмурил брови и взял лежащий на столе телефон, сняв блокировку и ища номер господина Цана.

— Ий Мину я сейчас напишу и спрошу его про юриста, а вот касаемо второго вопроса — это зависит от человека и того, что тебе нужно.

Дуэйн кивнул.

— Понял. Тогда, если он ещё не спит, я спущусь к нему и спрошу. Если господин Цан ответит, то скажи обязательно мне. Пока мой вопрос не решится, спать я сегодня не лягу.