44.- конец

В какой-то момент показалось, что волшебный цирк Боттичелли и сам Итан обернулись для меня знаком загадочной судьбы, неким светом яркого ореола, средь тёмного мира. Но сейчас я понимаю, насколько сильно ошибалась, и как бесценна обернулась плата за столь неверный шаг.

Сейчас я под прицелом двух братьев, которые всё время водили меня по закоулкам собственных фантазий из чистой лжи. Якобы у них не было выбора. И хоть сказанная правда приводит в ошеломленный ступор, всё же само предсказание не является для меня глупостью. Я помню, как зашла в палатку гадалки с отцом, будучи совсем маленькой. Мне выпали четыре карты. Те самые карты.

Подобного совпадения не могло случиться. И если судьба, прописанная заранее, действительно существует, то разве возможно случайным людям получить её в разных уголках мира?

Карта «Судья» принесла мне влиятельных и опасных людей. Неукротимую ненависть вызвало предсказание «Гнев». «Вдова» казнила жестоким поражением, но «Вор» даст возможность всё исправить, но лишь путём истинной правды.

Слёзы стекают с опухших глаз, в душе затаилась безмолвная боль, и будто чары рассеялись предо мной, оставив внутри бездонную пустоту, которая поглощает мои эмоции. Не могу сказать ни слова, даже ровно стоять не месте получается с трудом. Потеря родителей и смерть Кико разбили сердце на мелкие осколки, а два брата жестоко вырвали его из груди, сжав в крепкий кулак, оставив лишь кровавое пятно. Спокойно дышать не удаётся, и я падаю на твёрдый ковёр, больше не сдерживая жгучих слёз. Истерика выходит наружу, а я лишь сильнее стискиваю зубы, в попытках укротить эту нестерпимую боль.

— Сильвия, — протягивает ладони Аллен, — клянусь, моё мнение изменилось о предсказании. Мы поведали правду. Прошу, позволь помочь тебе...

— Не трогай меня! — истошно кричу я. — Даже не смей трогать меня!

Я влюбились в Итана. В человека, который скрывался за порочными масками; за тем, кто менял настроение, как перчатки; кто показал мне сердце и душу цирка; кто поцеловал и обогрел своим теплом; кто провожал меня, защищал и вызывал доверие. Я влюбилась в единый образ двух братьев, но каждый по отдельности - рождает только противное чувство отвращения. И даже будь у меня силы простить их, я бы ни за что не сделала выбор.

Я поднимаю на Аллена неприязненный взгляд, и расплывчатый образ пробивает смутное чувство наивной надежды. Та самая карта - «Вор» даст шанс всё исправить!

Я тут же без оглядки выбегаю из кабинета. Возвращаюсь в трейлер и хватаю куртку и рюкзак, и бегу к выходу. Даже в кромешной темноте, благодаря снежным бликам, мне удаётся оставить позади пять куполов цирка.

— Сильвия! — слышится крик за спиной, — Сильвия!

Продолжаю бежать, но оглянувшись, замечаю Гастона, падающего на заснеженную тропу, в попытках догнать меня. Дирдре, укрытая пледом, пытается поднять старика, но тот отчаянно ползёт на коленях. Их силуэты всё дальше и дальше, а крик отдаляется глухим эхом с каждым шагом.

Огни куполов практически не видно, а вот в мрачном городе по-прежнему многолюдно. Видимо сейчас каждый спешит домой, после рабочего дня, а я упираюсь в локомотивное депо. Воспоминания о контрабанде вызывают мерзкую тошноту, как и осознание, что с самого первого дня побега, я попала в ловушку Боттичелли, спрятавшись в том поезде.

— Девушка, это грузовое депо, здесь нет станций. Да и в такое время вы никуда не уедите. — Говорит мужчина на рулём крытого грузовика.

— Да... я знаю. — Растерянно произношу еле слышно, быстро вытирая слёзы.

Лицо водителя заметно меняется. Он включает фары, ослепляя высокий забор жёлтым светом и резко сдаёт назад, перекрывая мне дорогу.

— Я еду в Борелло. Если вам по пути, то готов подвезти. — Говорит он так, будто знает, что у меня нет чёткого плана.

— Простите, у меня нет денег.

— Уходить с маршрута не буду. У меня строгое указание довезти груз к рассвету, поэтому остановок тоже не жди. Если обещаешь не отвлекать от дороги бессмысленной болтовнёй, то довезу бесплатно.

Иного выбора я не вижу. Возвращаться в цирк я не намерена, уж лучше замёрзнуть, хотя и второе не особо хочется пережить, поэтому я сажусь в высокий грузовик и тело моментально расслабляется в объятьях желанного тепла.

— Ты бездомная? — спрашивает мужчина.

Одет он в лохматую шубу, от которой исходит запах чего-то сладкого, а морщинистые руки с несмываемыми грязными пятнами указывают на явную пыльную работу.

— Нет. — Коротко отвечаю я, уставившись в окно.

— Я так и понял. Не выглядишь ты, как бездомная.

— Раз не выгляжу, зачем тогда спросили?

Мужчина в ответ довольно хмыкает.

— Меня зовут Арвад, но все называют Библ. — Мужчина резко замолкает, поглядывая на меня, видимо ожидая ответа.

— Я Сильвия, но все называют Сильвия.

Арвад добродушно засмеялся, и от этого мне становится чуть спокойнее. Будто я напрочь убедилась в отсутствии опасности.

— Как тебя занесло в Пекатто?

— С чего вы взяли, что я там не живу?

— Ты слишком молода для этого города. Руки у тебя чистые, лицо миловидное. А в городе одни рабочие, да уроды.

Я молчу, продолжая наблюдать на быстро сменяющимся видом за окном.

— Грубо я, да? Не стоит тебе бродить одной в чужом городе. Хотя раньше тебе бы понравилось это местечко. Много людей, особенно прекрасных дам. Как только узналось о гастролях цирка Боттичелли, то приезжих стало в десятки раз больше. Жаль только, что гастроли эти навсегда закончились из-да трагедии. Говорят, что сейчас цирком управляют два брата. Совсем не те времена, что раньше. Видел их как-то в городе, те ещё засранцы. Одеты в дорогущие костюмы, а руки перчатками закрывают, будто боятся к чему прикоснуться, дабы не подцепить заразу.

— Разве? Я и не заметила. — Лукавлю я, совершенно не уделяя внимания расскажу Арвада.

— Я знаю о чём говорю. Знаком с их отцом, да покоится он на небесах. Мистер Данте. — Произносит он так, точно видит в имени нечто волшебное. — Хороший был мужик, настоящий джентльмен. Снимал перчатку, прежде чем поздороваться, не говоря уже о помощи нуждающимся. Как то и мне удалось появиться на его пути. Наехал на ржавые обломки, да колесо спустило, а жена на сносях, вся изнервничалась. Данте со своими артистами помогли сменить колесо, даже жене моей вручили два пригласительных на шоу. От этого нервы ещё больше захватили её душу, всё переживала, что не в чем в свет выйти. Потратил пару заначек. Чего не сделаешь, ради любимой женщины. — Смеётся Арвад. — Шоу, конечно, было роскошным. Всюду огни, гимнасты в воздухе такое исполняли, что в жизни повидать не удалось бы, если б не добрая душа Данте. Сейчас я и близко не подойду к этому цирку, будь даже в руках два бесплатных билета.

— А куда вы сказали едите? — перебиваю я его, в надежде, что он забудет о приливе воспоминаний.

— В Борелло.

Даже знакомое название города преследует меня, в казалось бы, прощальный день с цирком. Хотя может об этом говорилось в предсказании? Может мне стоит вернуться туда, откуда всё началось? Карта «Вор» должна дать возможность всё исправить путём правды.

— Скажите, вы знаете, где находится академия Лонтес?

— Почти по пути, если свернуть разок.

— Вы можете остановиться где-нибудь на дороге.

— Как скажешь. — Пожимает он плечами.

*****

Слепящие фары встречно проезжающей машины  заставляют открыть глаза, и наконец прийти в осознанные чувства. Гул мотора грузовика ещё сильнее бодрит затуманенные мысли. Но сейчас мной правят совсем иные ощущения, будто во всём ужасном окружении появился сверкающий отблеск, к которому я обязана вернуться. Но ни Уильям, ни братья Боттичелли больше не волнуют меня, хоть и нанесённые раны по-прежнему обжигают тёмную пустоту, на месте которого стучало влюблённое сердце, окутанное иллюзиями жестоких фантазий.

Теперь я понимала подлинность открытого мира. Студенты академии Лонтес, те самые, поражённые откровенным злорадством и презрительным высокомерием, и артисты цирка Боттичелли, чьи лица искажены тяжелыми судьбами, а тела искалечены жестоким уродством, все они - совершенно одинаковые натуры. Не важно одарён ты красотой, или же увечен безобразными рубцами, владеешь острым умом, или наделён легкомыслием, живёшь в большом городе или глухой деревне - каждый склонен к искушению лжи и притворства.

— Приехали. Тебе в ту сторону. — Указывает пальцем Арвад, который несмотря на усталость, выглядит весьма бодро.

— Я хватаю пустой рюкзак, и выхожу из грузовика, всматриваясь в длинную тропу, ведущую в тёмную лесную гущу.

— Спасибо... Библ. — Вспоминаю я прозвище Аврада, так и не узнав его назначение.

— Подожди. — Беспокойно отзывается он. — Возьми.

Аврад протягивает небольшой пакет с сдобной выпечкой.

— Бери говорю. Жена пекла, готовит она вкусно, уж поверь. И ещё вот это. — Передаёт он керосиновую лампу. — Фонарь я заправил. Иди по этой тропе. Если потеряешься, то хоть не умрёшь от голода и осветишь путь к своей академии.

— Хорошо. — Киваю я, понимая, что возражений Аврад не примет. — Спасибо. — С улыбкой прощаюсь, и взглядом провожаю отдаляющийся огонёк грузовика.

Зря Аврад так волновался. Ворота Лонтес я замечаю сразу, а вот войти туда мне не удастся. Да и чего я ожидала?

— Кирпичная стена. — Вслух говорю я, вспоминая о дне, когда смогла сбежать из академии.

Небо осыпано крупными танцующими звёздами, и даже кажется, что легко достать одну, если протянуть руку и схватить ночное светило. Благодаря лампе, я быстро нахожу место с упавшими камнями. Оказавшись на территории Лонтес, замечаю новую незавершённую постройку, видимо ещё один корпус. Деревянные столбы прочно переплетаются между собой, создавая видимый образ лестницы. Главный вход оказывается заперт, и даже громкий стук не вызывает никаких звуков изнутри. Возможно, получится забраться через постройку, или же найти кого-то из рабочих.

— Сильвия.

— Уильям? Как ты сюда попал? — замечаю я тепло одетого парня около сада.

— После твоего ухода я был сам не свой. Думал, что ты попала в какую-то беду, раз не возвращаешься. Но потом Аллен сказал, что Сильвия, которую он знает никогда не вернётся в цирк. А вот Итан рассмеялся на это заявление и ответил, что в цирк ты и вправду не вернёшься, но вот к прошлому... к прошлому тебя приведёт судьба. Не знаю, что это значит, но он приказал личному водителю отвезти меня в назначенное место. И вот я здесь.

— Он до сих пор думает, что знает, каждый мой шаг. — Отчаянно смеюсь я. — Ну хорошо. Этого он точно не предугадает.

— Куда ты? — кричит он вслед.

— Рассказать истинную правду!

Одной рукой я хватаюсь за деревянную балку, пытаясь найти удачное место, чтобы зацепиться ногой и подтянуться.

— Сильвия! Это всё глупость! Они обманули нас... обманули тебя. Ничего уже не исправишь, ты же понимаешь это?

— Я и не собираюсь ничего менять, Уильям! Я всего лишь хочу отомстить. — Последнее я произношу шёпотом, точно даю силе вновь вырасти в ослабленных мышцах.

— Прекрати, Сильвия! Ты можешь упасть!

Одной рукой Уильям останавливает мою ногу, а второй придерживает за бедро. Пытаюсь вырваться из его хватки, но внезапно рука соскальзывает с бруса. Теряя равновесие, хвастаюсь другой ладонью, тем самым невольно наклоняю керосиновую лампу. Фонарь вспыхивает ярким пламенем. От неожиданности я падаю на землю, напрочь разбивая источник света. Тепловой взрыв поражает открытое лицо. Жидкий огонь тут же хватает деревянную конструкцию, моментально поднимаясь всё выше. От горючей смеси янтарное пламя окутывает доски с трескучим верещанием. В нос бьёт тяжёлая смесь запахов парафина с бензином, а серый дым закрывает густой пеленой ясное небо. И кажется, что ещё секунду назад я могла успеть потушить очаг возгорания, но понимаю, что сотворила ужасный поступок, от которого могут пострадать другие студенты. Студенты!

— Эй! Пожар! Кто-нибудь! — стучу я изо всех сил в высокую металлическую дверь с мозаичными узорами герба учебного заведения. — Скорее! Пожар! Откройте дверь!

Но было уже поздно. Огонь заполонил всё левое крыло академии, и лишь спустя несколько минут дверь открыли несколько охранников, выпуская, бегущих в панике, студентов.

*****

— Сильвия? Сильвия, вы слышите меня?

Темноволосая женщина средних лет щёлкает пальцами, в попытках привлечь моё внимание. Её пронизывающие глаза, цвета горького миндаля под ярким светом ослепительных ламп, мгновенно выводят из обрывков воспоминаний,

— Сильвия, вы сказали, что хотели бы сделать заявление. Возьмите. — Она протягивает чистый лист бумаги и ручку.

*****

Я писала медленно, стараясь не упустить ни единое слово Итана. Потребовалось несколько таких листов. «Карта Вор даст шанс всё исправить, но лишь путём истинной правды». Я была уверена, что подобного шага Итан точно не рассчитает, поэтому в детальных подробностях описала всё, что проделали братья Боттичелли, прежде, чем воссоздать цирк. О Пиковом игроке и первом деле, о том, как они совершали сделки и «отмывали» деньги путём фальшивого детского фонда «Милосердия». Как подделывали документы и занимались незаконной контрабандой древесины. Я написала обо всём, что было известно и рука моя не дрогнула.

Через несколько дней оперативная группа отправилась в город Пекатто на задержание двух лиц - Итана Боттичелли и Аллена Боттичелли. Я была там, сидела в машине и наблюдала очередной проигрыш. На месте, где раньше стояли пять высоких куполов, остался лишь пустырь. От цирка ни осталось и следа. Они собрали постройку, все трейлеры, и уехали в неизвестном направлении. В городе никто не слышал о цирке со времён трагедии. Очередная ложь, купленная братьями. И даже мрачная афиша на старом театре сменилась красочным объявлением с пригласительным на спектакль, получившим название:

«Изнанка:О том, что внутри каждого, и снаружи всего мира»