Глава 25. Блюз

2036 год

Прошло два года с тех ужасных событий. Мы нашли укрытие в лагере выживших, где когда-то останавливались. Нас с радостью приютил доброй души человек, Борис Александрович. Алина рассказала мне, что ее подобрал мой отец и отвез в свое жилище, где оказал ей медицинскую помощь. На ее вопрос, как он оказался так поздно около лагеря, где подобрал Алину, когда мы видели своими глазами, что он уехал вперед нас, в тот день, когда мы с ним столкнулись на магистрали, он ответил на бумаге, что случилась непредвиденная поломка и ему пришлось остановиться и решать эту проблему. Алина рассказала отцу, как она оказалась на дороге, а точнее, что она последнее запомнила., и Боря, поняв весь ужас происходящего, хоть и так о нем догадывался, выехал с Алиной в Семивраги за мной. Когда они добрались до места, он оставил мою возлюбленную в машине, чтоб та не пострадала, но Алина не смогла сидеть сложа руки, тем самым спасла мою жизнь и жизнь Жени. Именно так сложилась моя история. История о поиске моей дочери.

Иногда по МКАДу проезжали последователи новой религии, как их называли в простонародье — фанатики. Они все так же преклонялись бомбе, никому не мешали, но больше не пытались воздвигать ей обелиски. Бандиты, бывшие заключенные, однажды попытались на нас напасть, но лагерь дал им отпор. Не столько от нашей силы, сколько от истины, поняв, что взять с нас нечего и шалаши им ни к чему, они оставили нас в покое и больше не появлялись. Так называемое содружество Громова исчезло. Гипермаркет разрушился, и остались только единицы одиноких, голых стен. Мы увидели это, когда поехали с Алиной в мой бывший схрон — колодец, чтобы забрать оставшиеся вещи. Моего отца мы забрали и похоронили в лесу около лагеря. Я часто прихожу к нему на могилу и разговариваю с ним, перечитываю его письмо, где он описывает, как он корил себя и не мог решиться на встречу со мной. Полковник и его бойцы так и остались лежать в Семиврагах. Больше мы туда не возвращались. Бургерный мальчик, Дима, все так же живет под опекой старика. Он не изменился и по-прежнему страдает от приступов, в которых видит курьера или бургеры. Он никогда не сможет излечиться от этого недуга. Борис Александрович прекрасно понимает это, он принял это как данность. Теперь Дима для него как сын, и он его никогда не оставит. Женя так и не смогла оправиться после тех ужасных событий. Она до сих пор меня боится, но, когда я вместе с Алиной, она на расстоянии может со мной перекинуться парой слов. Как отец для нее я больше не существую. У нее в голове только одна картинка. Первое время она не могла находиться рядом со мной от слова «совсем». Поэтому пришлось ее поселить в старой избушке Лидии, травницы. Благо она была не против и, несмотря на свой мрачный нрав, с радостью ухаживала за ней и подлечивала травами как могла. Иногда ночью слышатся Женины крики, она просыпается от кошмаров. Тогда и я вздрагиваю ночью. С Алиной все хорошо, не считая того, что она лишилась глаза. Конечно, я ей рассказал обо всем, что мне поведал Громов и что я сам вспомнил. Она меня поддерживает и помогает. Мы стали парой и друг друга никогда в жизни не отпустим. Как-то я решился прочесть ей стих, написанный в память о ней. Она восхитилась, хоть и стих вовсе был не позитивный. Игорь, Стас и Федор — мужчины, что вечно сидят у костра, — так и продолжали сидеть возле него. Продолжали греться, пить чай, курить самокрутки, рассказывать истории. Теперь и я стал одним из них. К слову, я и сам не особо оправился, каждую ночь я смотрю на Женину фотографию, а после переворачиваю ее и читаю надпись: «С любовью из Москвы». Иногда и мне может присниться кошмар, после которого я целый день хожу поникший.

Есть такое выражение: «Блюз Старого мира». Так говорят о тех, кто настолько погружен в прошлое, что не в силах видеть настоящее и тем более будущее. Эта мелодия появилась с приходом войны. Сначала она заиграла у сумасшедшего полковника, что стремился свести старые счеты. Потом, под воздействием этого безумца, она заиграла и у меня в голове. Я был ослеплен и не видел того, что происходило у меня под носом. И мы не одни, нас много. Бургерный мальчик, у которого разум погряз в былом. Моя дочь Женя, которая не может жить нормальной жизнью из-за воспоминаний. Алина — сетует о потере глаза и изредка вспоминает брата. Я — сержусь на себя и корю за все, что произошло.

Мы уставили застывший взгляд в былое, и глаза наши медленно угасают, а жизнь проходит мимо. И эта музыка будет играть до конца наших дней. Музыка, которая зовется «Блюз Старого мира».