[KnB, DRRR] Черный кот

• Ханамия Макото

– Я довел тренировку до логической точки и отправил всех домой, – зачем–то объяснил Ханамия, когда ты, сегодняшняя дежурная, зашла в спортзал со шваброй и ведром и, безмерно удивленная, застала невесть отчего околачивающегося там единственного баскетболиста. – Продолжать будем завтра. Сегодня у меня уже сил нет.Шагнув к скамейке, он повалился на нее, а потом вдруг наклонился вперед и взялся руками за голову.– Нет у меня сил, – повторил Макото глухо, – все кончились.Тотчас же ему стало противно, что он устраивает такое представление перед девчонкой, и Ханамия разогнулся и посмотрел злобно. Однако ты смотрела на него участливо, без заполошного любопытства и укротительского азарта.Все женщины поначалу прикидываются сочувствующими и понимающими. А потом находят самое больное место и начинают за него кусать. И кусают до тех пор, пока боль не пожирает все остальные чувства. Тогда они на некоторое время останавливаются и с живым интересом ждут, что будет дальше. И по силе агонии безошибочно определяют, что это – уже конец или еще возможно продолжение.– Че вылупилась? – Рыкнул Макото, в следующее же мгновение испытав жгучее желание двинуть себе в челюсть.Черт знает что.Он не собирался тебя обижать, но, кажется, все же обидел, понимая, что объяснить ничего не сможет.То, что происходит с сердцем молодого человека, когда в поле его зрения появляешься ты, невозможно объяснить.Ты сначала удивленно подняла брови, а затем, задержав пристальный и очень холодный взгляд на Ханамии, подхватила ведро и двинулась в противоположный конец зала.Баскетболист лишь скрипнул зубами. Собралась уходить – и скатертью дорога! У него слишком много сил уходило на борьбу с собой. Так много, что даже ладони стали влажными и липкими....Под внимательным взглядом все также сидящего на скамейке молодого человека ты чувствовала, как от смущения покрывается испариной спина, и одновременно ощущала, что сейчас расплачешься из–за того, что единственный мужчина, кроме которого ты никого больше никого не полюбишь, никогда так и не увидит в тебе человека...И вот когда ты в очередной раз склонилась над ведром, чтобы отжать тряпку, а затем снова выпрямилась, то чуть не грохнулась в обморок. Прямо перед твои носом стоял он, Макото Ханамия.Ты испугано икнула.– П–пропусти, пожалуйста... – Кое–как вспомнив, что именно нужно сделать, чтобы заговорить, проблеяла ты.Макото лишь дернул бровью, все также продолжая пялиться на тебя.Под этим взглядом ты почувствовала, как у тебя мелко затряслись коленки.– Пропусти, – новая попытка вырваться из незримого плена.Вновь игнор.И тут стресс выплеснулся во вспышку ярости.– Пропусти! – И ты воинственно ткнула его в грудь кулачком.Напрасно ты это сделала. Совершенно напрасно.Ханамия понял, что пришел конец всему – самообладанию, выдержке и жалким попыткам сохранить даже видимость собственного достоинства.Он не справился. Он побежден. Он уже ничего не сможет с собой поделать.То ли заскулив, то ли зарычав от ненависти и презрения к себе, Макото схватил тебя в охапку так, что даже оторвал от пола. Он ничего не видел – в глазах у него было темно, а сердце бухало гораздо выше, чем полагается быть сердцу, то ли в горле, то ли в голове. Он тискал, прижимал к себе и остро, до боли в стиснутых зубах, чувствовал тебя всю – от болтавшихся в воздухе ног до мягкой макушки, которая была прямо под его щекой.«Что я делаю?! Что я делаю, черт бы побрал все на свете?!»Ничего не помогало.Да и на какую помощь вообще рассчитывал Ханамия? Еще не придумали люди такого средства, которое бы могло остановить прогрессирование этого страшного заболевания...Любви.

• Изая Орихара

Нет, не зря он боится доверять, и везде чует подвох, и не верит ни в какие высокие чувства.Нет никаких высоких чувств. Ты заставляешь других прыгать в кольцо, если тебе это выгодно. С кем–то это получается лучше, с кем–то хуже, но это просто такая игра. Кто кого перехитрит. Доверие и любовь выдумали для того, чтобы, прикрываясь ими, вцепиться как можно больнее. До крови, до костей.Все, кого Изая любил или кому пытался доверять, бросили его, ушли в самый неподходящий момент.И вот сейчас ты прижата к стене какого–то безлюдного переулка поджарым, но сильным телом, и прямо перед твоим носом нестерпимо сверкает холодной безжалостной сталью один из самых верных аргументов Изаи в спорах.– Осторожнее в выражениях, женщина. Я не принц из сказки, – голос Орихары приобрел рычащие нотки. – Принцев мало, и на всех их не хватает. Ты уж прости, что не оправдал твоих ожиданий. Я – это я, нравится тебе это или нет. И не смогу измениться, как бы ты ни хотела.Глядя в твои глаза, Изая видел, как рушится все, о чем он так неосмотрительно посмел мечтать.Нет и не будет теплых объятий в середине дня, и твоего легкого дыхания у его ключиц, и радостного покоя, в котором все хорошо не только сию минуту, а будет хорошо всегда, и не будет уверенности, что все это никуда и никогда не денется.От этой мысли Изая не то чтобы опомнился, а как бы понял, что именно происходит и что вот–вот произойдет.Руки разжались сами, давая тебе свободу. Но ты почему–то не отступила, не рванула прочь от этого страшного человека, а только взяла его за плечи и повернула, безвольного, так, чтобы взглянуть в лицо.– Что с тобой, Изая? – Спросила ты растеряно. – У тебя... какие–то неприятности?– Да при чем тут это!... – Пробормотал Орихара, кое–как сообразив, что именно нужно сделать, чтобы заговорить.Странное дело, но губы почему–то послушались его.– Тогда что случилось?– Да ничего не случилось! – Заорал он, неожиданно обретя силы и голос.Господи, что ей от него нужно!... В соответствии с его представлениями о жизни она давно должна изо всех сил бежать по улице, опасаясь, что Изая ее настигнет и изнасилует.Но ты почему–то лишь с легкой тревогой смотрела на него, а потом... обняла.Под рубашкой, совсем рядом с твоей щекой, был он, Изая Орихара. Тяжело колотилось сердце, двигалась грудь, он шумно и коротко дышал.– Ты просто дурачок, Изая, – негромко сказала ты и улыбнулась, не открывая глаз, – ты мне так... нравишься, что я даже... тебя боюсь.– Нравлюсь? – Переспросил он. – Я тебе нравлюсь?!Он ничего не понимал. Он совсем ничего не понимал, кроме одного – почему–то ты не кинулась спасаться, когда тебе выпала такая возможность. Почему–то ты осталась с ним, да еще говоришь что–то несусветное, невозможное, странное...Однако вполне реальной была твоя щека на его груди, твои руки, обхватившие его плечи, и мысль о том, что ты не собираешься никуда бежать, и твоя кожа, твое тело – ты вся, живая и теплая, отделена от него только тонким слоем одежды – вдруг взорвалась в голове Изаи, и взрывная волна потрясла и сокрушила все, что еще оставалось там целым и вразумительным.Второго шанса не будет.И больше он никогда не даст тебе права выбрать кого–то другого – так же, как и от шаровой молнии, от Изаи не будет избавления и спасения.