5.5.

– Мне было обидно, – начинаю я, сердце трепещет, кажется – даже дома, когда начал происходить весь этот мировой ужас, оно так не билось, – было больно из–за того, что ты не приняла моего решения приехать к тебе и бабушке после её смерти, а не выступать на конференции, – высказываюсь я.

Случается то, чего я боялась больше всего. Мама возмущается.

– Так может, если бы ты дальше усердно работала над лазером, – давит она, вмиг повышая голос, – мы бы сейчас не сидели в обезумевшем городе, дрожа от приближающейся смерти?

– Ты серьёзно? – я поднимаюсь с места. – До сих пор не принимаешь меня?

– Но, если ты живёшь неправильно, как тебя принимать?! – мама вскакивает тоже.

– Нет неправильного, мама!

– Есть, а ты принимаешь неверные решения, Настя! Отец был бы сейчас жив! Всё твоя распущенность! Сила воли совершенно отсутствует закончить хоть какое–то дело до конца!

– Закончить до конца?! – я уже перехожу на крик. – Я сейчас закончу до конца!

Я выбегаю из спальни в прихожую. Слышу, как мать с треском захлопывает за мной дверь. Я пытаюсь двигать шкаф, отделяющий нас от двери в мир. Он поддаётся крайне плохо. Кирилл подхватывает меня, удерживая от необдуманных решений. Я вырываюсь, но быстро выбиваюсь из сил и обмякаю в объятиях любимого мужчины.

Моё лицо сотый раз на последнем дню окропляют слёзы. Кирилл на руках несёт меня на кухню, прикрывает дверь. Он расстилает плед на полу, и мы в обнимку ложимся напротив окна. Удивительно, что это окно ещё никто не разбил. Решётки на нём напоминают мне, что мы заперты в этом дне навсегда, что завтра не наступит, и это нисколько не помогает остановить мой бесконечный плач. Однако хорошо, что в окне видно только небо, а не человеческую агонию. В небе же отчётливо видна точка – причина нашей гибели. Видя её, хочется ненадолго проглотить слёзы и заговорить о приятном.

– Ты мой остров света, – признаюсь я Кириллу, – добра, спокойствия в этом адовом мире. Ты – мой кусочек рая, – слёзы начинают быстрее мочить футболку мужчины. – Да, может, слащаво. Но только рядом с тобой я чувствую себя счастливой. Я не представляю, что бы со мной было, если бы не было тебя.

Кирилл отвечает на слова крепкими объятиями.

– Я рядом, всегда был рядом и всегда буду. Я рад, что, – Кирилл грустно усмехается – мы умрём в один день. Ты, я и наш ребёнок. Чтобы никто из нас не страдал из–за скорби, жизнь преподнесла нам такое.

Я смотрю на Кирилла, в его глазах стоят слёзы, но он улыбается, поэтому я кладу голову обратно ему на плечо и тоже пробую улыбнуться. Получается.

Жалею ли я о чём–то в жизни? Нет. Я не жалею. Всё так, как я хотела. Так, как должно быть. Корю ли я себя за то, что не поехала в институт и не сделала всё, что в моих силах ради спасения человечества? Больше не корю, я себя больше ни в чём не обвиняю. Я что супергерой, который всех спасает? Вероятность спасения всё равно была минимальная. А я заслуживаю провести последние часы с любимыми людьми дома в спокойствии и счастье.

Последние секунды.

Метеорит всё увеличивается в размерах. Меня трясёт и выворачивает от страха. Но я вжимаюсь в тело Кирилла, и становится легче. Любимый целует меня в макушку. Я чувствую, как дрожит его лицо.

Метеорит продолжает увеличиваться до колоссальных размеров.

Мы видим, как уничтожается мир. Думаю, до смерти будет не более секунды. Но эта секунда будет длится бесконечно.

Я не могу закрыть глаза от ужаса, смотрю, как самое страшное, что я видела в жизни, убивает нас. Воспоминания не всплывают, есть только этот момент. Моя усиливающаяся дрожь, Кирилл и судьба в виде космического убийцы.

И вот когда к моему телу прикасается смерть

Открыта концовка №5: «Родителей не выбирают?»