2. Ванесса

Солнце нагло светило в глаза. Ванесса открыла глаза, лениво потягиваясь. Она силилась вспомнить сон прошедшей ночи. Высокий парень в шлеме с неоновыми надписями в её комнате – вот и всё.

Обычно её сны более сюжетны. В них больше пространства, больше событий. Пару раз она убегала от волка, прыгала со скалы и взмывала птичкой в небо, терялась в токийской толпе и находилась на альпийских лугах. А здесь, просто парень и просто её комната.

Она тряхнула головой, как бы выкидывая ненужную шелуху мыслей, и застыла. Снежный шар, один из многих предметов ненужного хлама, неизвестно, когда появившийся, но как будто бывший всегда в её жизни, валялся разбитый на персидском ковре. Маленький домик столько лет заключённый в стеклянную клетку, наконец оказался на свободе.

Ванесса не успела подумать о философском или практическом смысле, который нёс в себе разбитый шар, как в дверь вошла Агата.

Услужливая горничная, прихрамывая на одну ногу, тут же стала хлопотать.

– Ох, молодая госпожа, как вы долго лежите в кровати. Так весь день пройдёт, а у вас след от подушки не сошёл.

– Может у меня нет никаких дел на сегодня. И единственное чего я хочу – это снова уснуть, и не просыпаться пока мне не стукнет шестьдесят. – не столько из внутреннего протеста, сколько из простой привычки сопротивляться всему навязанному ответила Ванесса.

– Вам нужно больше солнечного света. Леди ваших кровей избегают загара, но витамин C ещё никому не навредил. – Агата побежала открывать шторы. Впуская весенний день.

– Леди моих кровей... – задумчиво протянула Ванесса.

Она любила упоминание своего статуса. Этого подчёркивания всех тех возможностей и привилегий, которым её наградило рождение в семье Циммерман. В каком-то смысле, всё это компенсировало психологические травмы, которые каждый день наносили ей родители, и каждую неделю излечивал психолог. Излечивал сразу оптом.

– Какая жалость, – наконец-то наткнувшись на осколки шара, воскликнула Агата, – Ну ничего, я всё уберу. Хотя вещь была такая красивая, небось ещё дорогая. Так хорошо вписывалась в ваш интерьер... Как жалко...

Эстетического вкуса у Агаты не было. Иногда простоватость горничной Ванесса сносила спокойно. Но иногда её улюлюканья и откровенное мещанство раздражали до дрожи.

Ванесса тихо закатила глаза и шумно выдохнула. Она старалась не вымещать злость на обслуживающем персонале и быть вежливой всегда. Отец Ванессы, что унижать прислугу, заставляя протирать один стол по десять раз в день, кидаться посудой в неспешного официанта или кричать на опоздавшего на три секунды водителя – всё это явные признаки нуворишей, только недавно почувствовавших вкус денег и теперь старавшихся компенсировать голодное детство. Детство Ванессы было каким угодно, но точно не голодным.

– Когда приедут родители? – она сменила тему, тщательно стараясь не доводить тон своего голоса до визгливо-истеричного.

– Через два часа. Ваш завтрак ждёт на кухне. Спускайтесь как будете готовы. Я приберу вашу комнату, – заботливо сказала Агата.

Ванесса плюхнулась на мягкий пуфик и посмотрела на себя в зеркало туалетного столика. Из отражения на неё посмотрели холодные голубые глаза. Чуть вздёрнутый носик – отличная работа гения искусства пластической хирургии – покраснел от солнца.

Её мать считала признаком плохого тона появляться на людях без макияжа, поэтому Ванесса научилась краситься кажется сразу после того как говорить, но до того, как читать без ошибок. Со временем её ненакрашенное лицо стали видеть только сама Ванесса, и Агата, которая с трудом понимала причуды элитарного слоя города.

Спустя двадцать минут лицо Ванессы было близко к высоким стандартам её матери: тонкие очерченные скулы, такие острые, что о них можно пораниться, милые пухлые губы (спасибо косметологу), и изящные лисьи ресницы. Ресницы Ванесса не красила. Они были нарощены, но аккуратно, не так как у бордельных проституток, свисающих опахалами над глазными яблоками. Не всякий мастер по ресницам вообще мог бы догадаться, что у Ванессы не свои ресницы.

Закончив с утренним туалетом, она спустилась вниз. На столе уже ждал завтрак: пара свежих круассанов, которые Ванесса не ела, потому что берегла фигуру, омлет, салат с авокадо, апельсиновый сок и кофе на миндальном молоке. Суетливый повар ещё что-то жарил на кухне, но Ванесса мало обращала на него внимания.

Отец был очень придирчив к качеству еды и увольнял поваров за любой проступок: когда к рыбе подавали Каберне Савиньон, когда прожарка вместо rare была medium rare, или, когда сырный суп был сварен из твердого, а не плавленого сыра. При этом, отец достаточно хорошо разбирался в кулинарных изысках, поэтому повара менялись часто, и Ванесса их имён не запоминала.

На следующие два часа её мысли заполнились завтраком, свежими постами друзей и тайной разбитого шара.

Она с усилием боролась со сном, сказывалось ночное бдение, когда Агата, ещё не спустившись с лестницы, крикнула: «Ваши родителе на подъезде».

Это деревенское «на подъезде» резануло слух, но Ванесса промолчала. Сердце начало бешено колотиться, как всегда бывает, когда родители возвращаются после долгой заграничной поездке. Она никогда не знала, какими они вернутся.

Агата и повар, на данный момент, единственный персонал, который был в доме, выстроились в шеренгу возле двери, Ванесса встала напротив.

Дверь распахнулась и в дом вошла сначала мать, ухоженная женщина, которой редко давали больше тридцати, а за ней отец, на ходу властно указывая водителю, куда поставить чемоданы.

Мать побежала обнимать Ванессу, что было явным признаком хорошего расположения духа обоих родителей.

– Ах ты моя девочка, как ты здесь без нас? Наверное, совсем заскучала? – она взяла лицо Ванессы в руки и внимательно посмотрела, – У тебя полосы от тоналки и синяки под глазами больше, чем Марианская впадина.

Внезапная смена нежности на пассивную агрессию была любимым приёмом матери.

– Да, мам, извини. – зачем-то извинилась Ванесса, пытаясь вслепую поправить макияж, – Я так вас ждала, что не могла уснуть.

Где-то за спиной послышалось одобрительное хмыканье отца. Вероятно, он понял наигранность самой фразы, но находка Ванессы ему понравилась.

– Вот теперь мы здесь, и ты можешь спать спокойно. – отец одобрительно обнял её, а потом пошёл в малый зал дома, и женщины семьи последовали за ним.

Малый зал представлял собой комнату с камином, и расставленными вокруг него кожаными креслами. Вдоль стен пылились стеллажи из красного дерева, заполненные раритетными изданиями, которые никто никогда не открывал.

Только семья расселась по кожаным креслам, как Агата уже подносила им кофе. Три фарфоровый чашечки дымились ароматным напитком на журнальном столике, соседствуя с парочкой бисквитных пирожных. Ванесса поняла, что начать разговор придётся ей.

– Как Италия? Вас не было дольше обычного.

– Италия прекрасна. По делам бизнеса нам пришлось остаться дольше, чем мы собирались, но это было скорее благом. Что за счастье, провести время в наполненном истории месте. – отец отпил из чашки, взяв её в руки вместе с блюдцем.

– Тебе, Ванесса, как будущему искусствоведу просто необходимо побывать там. Столько подлинных шедевров собрано в одном месте. Там можно потеряться, и найти себя в Древней Византии, – мать вторила отцу, идеально повторяя не только его мысли, но и жесты.

– Наверное, скорее, в Древнем Риме... – поправила мать Ванесса.

Она сразу же пожалела об этом, заметив, как отец неодобрительно дёрнул плечами. Отец ценил свою женщину больше и дольше, чем многие мужчины в его статусе, и не любил, когда её выставляют в нелестном свете.

– Я бы хотела поехать с вами, но институт не простит мне таких долгих отпусков, – неловко попыталась реабилитироваться Ванесса, прекрасно зная, что её не взяли, потому что родители хотели побыть наедине.

– У тебя ещё будет шанс. Мы договорились с Алексио, нашим партнёром, о слиянии дочерних фирм. Они благодарны нам за сделку и будут рады принять тебя у себя на несколько месяцев. Ты поедешь в июле, как раз, когда закончатся экзамены в институте. – голос отца не требовал возражений.

– Там просто чудесные места. Тебе понравится. И лучшее вино в мире. –весело защебетала мать, как будто решение о поездке уже окончательно принято.

– Я думала провести это лето с друзьями. Мы хотели поехать на Майорку, пожить пару недель на яхте. – Ванесса недоумённо посмотрела на родителей. Они уже обсуждали этот вопрос, и ей казалось, что отдых на пляжах Испании ей обеспечен.

Во всей этой внезапной смене летних планов было что-то скрытое, чего она пока не могла понять. Спросить открыто она тоже не могла. Это бы сломало игру отца и разозлило его сильнее, чем можно было вытерпеть.

– Италия намного лучше, чем Испания. И обогащает больше с точки зрения духовного развития. Поверхностные юные леди, не способные увидеть выгоду для себя и окружающих, не должны сами выбирать, как им проводить свободное время, – отец поставил чашку на стол, и повернулся, пристально глядя на Ванессу.

И в его взгляде, и в голосе был надрыв, а значит спорить дальше было просто опасно.

– Не переживай дорогая. Тебе будет не грустно в Италии. У Алексио есть прекрасный сын, Лукас. Чуть старше тебя, я уверена, вы подружитесь. – мать положила руку на плечо Ванессе и сжала сильнее, чем предполагает заботливое касание.