XXXVI. КАЗНЬ

Было около полуночи; ущербная луна, обагренная последними отблескамигрозы, всходила за городком Армантьер, и в ее тусклом свете обрисовывалисьтемные очертания домов и остов высокой ажурной колокольни. Впереди Лискатила свои воды, походившие на поток расплавленного свинца, а на другомберегу реки виднелись черные купы деревьев, выделявшиеся на бурном небе,затянутом большими багровыми тучами, которые создавали подобно сумерекпосреди мрачной ночи. Налево высилась старая, заброшенная мельница снеподвижными крыльями, в развалинах которой то и дело раздавалсяпронзительный монотонный крик совы. На равнине, справа и слева от дороги, покоторой двигалось печальное шествие, кое-где выступали из темноты низкие,коренастые деревья, казавшиеся уродливыми карликами, присевшими на корточкии подстерегающими людей в этот зловещий час. Время от времени широкая молния озаряла весь край неба, змеилась надчерными купами деревьев и, словно чудовищный ятаган, рассекала надвое небо иводу. В душном воздухе не чувствовалось ни малейшего дуновения ветра.Мертвое молчание тяготело над природой, земля была влажная и скользкая отнедавнего дождя, и освеженные травы благоухали еще сильнее. Гримо и Мушкетон увлекали вперед миледи, держа ее за руки; палач шел заними, а лорд Винтер, д'Артаньян, Атос, Портос и Арамис шли позади палача.Планше и Базен замыкали шествие. Слуги вели миледи к реке. Уста ее были безмолвны, но глаза говорили сосвойственным им неизъяснимым красноречием, умоляя поочередно каждого, накого она устремляла взгляд. Воспользовавшись тем, что она оказалась на несколько шагов впередиостальных, она сказала слугам: - Обещаю тысячу пистолей каждому из вас, если вы поможете мне бежать!Но если вы предадите меня в руки ваших господ, то знайте: у меня есть здесьпоблизости мстители, которые заставят вас дорого заплатить за мою жизнь! Гримо колебался. Мушкетон дрожал всем телом. Атос, услыхавший голос миледи, быстро подошел; лорд Винтер последовалего примеру. - Уберите этих слуг, - предложил он. - Она что-то говорила им - на нихуже нельзя полагаться. Атос подозвал Планше и Базена, и они сменили Гримо и Мушкетона. Когда все пришли на берег реки, палач подошел к миледи и связал ей рукии ноги. Тогда она нарушила молчание и воскликнула: - Вы трусы, вы жалкие убийцы! Вас собралось десять мужчин, чтобы убитьодну женщину! Берегитесь! Если мне не придут на помощь, то за меня отомстят! - Вы не женщина, - холодно ответил Атос, - вы не человек - вы демон,вырвавшийся из ада, и мы заставим вас туда вернуться! - О добродетельные господа, - сказала миледи, - имейте в виду, что тот,кто тронет волосок на моей голове, в свою очередь будет убийцей! - Палач может убивать и не быть при этом убийцей, сударыня, - возразилчеловек в красном плаще, ударяя по своему широкому мечу. - Он последнийсудья, и только. Nachrichter, как говорят наши соседи - немцы. И так как, произнося эти слова, он связывал ее, миледи испустила дикийкрик, который мрачно и странно прозвучал в ночной тишине и замер в глубинелеса. - Но если я виновна, если я совершила преступления, в которых вы меняобвиняете, - рычала миледи, - то отведите меня в суд! Вы ведь не судьи,чтобы судить меня и выносить мне приговор! - Я предлагал вам Тайберн, - сказал лорд Винтер, - отчего же вы незахотели? - Потому что я не хочу умирать! - воскликнула миледи, пытаясь вырватьсяиз рук палача. - Потому что я слишком молода, чтобы умереть! - Женщина, которую вы отравили в Бетюне, была еще моложе вас, сударыня,и, однако, она умерла, - сказал д'Артаньян. - Я поступлю в монастырь, я сделаюсь монахиней... - продолжала миледи. - Вы уже были в монастыре, - возразил палач, - и ушли оттуда, чтобыпогубить моего брата. Миледи в ужасе вскрикнула и упала на колени. Палач приподнял ее и хотел отнести к лодке. - Ах, боже мой! - закричала она. - Боже мой! Неужели вы меня утопите?.. Эти крики до такой степени надрывали душу, что д'Артаньян, бывший досих пор самым ожесточенным преследователем миледи, опустился на ближайшийпень, наклонил голову и заткнул ладонями уши; но, несмотря на это, онвсе-таки слышал ее вопли и угрозы. Д'Артаньян был моложе всех, и он не выдержал: - Я не могу видеть это ужасное зрелище! Я не могу допустить, чтобы этаженщина умерла таким образом! Миледи услышала его слова, и у нее блеснул луч надежды. - Д'Артаньян! Д'Артаньян! - крикнула она. - Вспомни, что я любила тебя! Молодой человек встал и шагнул к ней. Но Атос выхватил шпагу и загородил ему дорогу. - Если вы сделаете еще один шаг, д'Артаньян, - сказал он, - мы скрестимшпаги! Д'Артаньян упал на колени и стал читать молитву. - Ну, палач, делай свое дело, - проговорил Атос. - Охотно, ваша милость, - сказал палач, - ибо я добрый католик и твердоубежден, что поступаю справедливо, исполняя мою обязанность по отношению кэтой женщине. - Хорошо. Атос подошел к миледи. - Я прощаю вам, - сказал он, - все зло, которое вы мне причинили. Япрощаю вам мою разбитую жизнь, прощаю вам мою утраченную честь, моюпоруганную любовь и мою душу, навеки погубленную тем отчаянием, в которое выменя повергли! Умрите с миром! Лорд Винтер тоже подошел к ней. - Я вам прощаю, - сказал он, - отравление моего брата и убийство егосветлости лорда Бекингэма, я вам прощаю смерть бедного Фельтона, я вампрощаю ваши покушения на мою жизнь! Умрите с миром! - А я, - сказал д'Артаньян, - прошу простить меня, сударыня, за то, чтоя недостойным дворянина обманом вызвал ваш гнев. Сам я прощаю вам убийствомоей несчастной возлюбленной и вашу жестокую месть, я вас прощаю и оплакиваювашу участь! Умрите с миром! - I am lost! (Я погибла! (англ.)) - прошептала по-английски миледи. - Imust die! (Я должна умереть! (англ.)) И она без чьей-либо помощи встала иокинула вое вокруг себя одним из тех пронзительных взглядов, которые,казалось, возгорались, как пламя. Она ничего не увидела. Она прислушалась, но ничего не уловила. Подле нее не было никого, кроме ее врагов. - Где я умру? - спросила она. - На том берегу, - ответил палач. Он посадил ее в лодку, и, когда он сам занес туда ногу, Атос протянулему мешок с золотом. - Возьмите, - сказал он, - вот вам плата за исполнение приговора. Пустьвсе знают, что мы действуем как судьи. - Хорошо, - ответил палач. - А теперь пусть эта женщина тоже знает, чтоя исполняю не свое ремесло, а свой долг. И он швырнул золото в реку. Лодка отчалила и поплыла к левому берегу, увозя преступницу и палача.Все прочие остались на правом берегу и опустились на колени. Лодка медленно скользила вдоль каната для парома, озаряемая отражениембледного облака, нависавшего над водой. Видно было, как она пристала кдругому берегу; фигуры палача и миледи черными силуэтами вырисовывались нафоне багрового неба. Во время переправы миледи удалось распутать веревку, которой былисвязаны ее ноги; когда лодка достигла берега, миледи легким движениемпрыгнула на землю и пустилась бежать. Но земля была влажная; поднявшись на откос, миледи поскользнулась иупала на колени. Суеверная мысль поразила ее: она решила, что небо отказывает ей впомощи, и застыла в том положении, в каком была, склонив голову и сложивруки. Тогда с другого берега увидели, как палач медленно поднял обе руки; влунном свете блеснуло лезвие его широкого меча, и руки опустились;послышался свист меча и крик жертвы, затем обезглавленное тело повалилосьпод ударом. Палач отстегнул свой красный плащ, разостлал его на земле, положил нанего тело, бросил туда же голову, связал плащ концами, взвалил его на плечои опять вошел в лодку. Выехав на середину реки, он остановил лодку и, подняв над водой своюношу, крикнул громким голосом: - Да свершится правосудие божие! И он опустил труп в глубину вод, которые тотчас сомкнулись над ним...Три дня спустя четыре мушкетера вернулись в Париж; они не просрочили своегоотпуска и в тот же вечер сделали обычный визит г-ну де Тревилю. - Ну что, господа, - спросил их храбрый капитан, - хорошо вывеселились, пока были в отлучке? - Бесподобно! - ответил Атос за себя и за товарищей.