VI. МЕЧТА О МЩЕНИИ

Вечером миледи приказала ввести к ней д'Артаньяна, как только онпридет. Но он не пришел. Наутро Кэтти снова пришла к молодому человеку и рассказала все, чтослучилось накануне. Д'Артаньян улыбнулся: ревнивый гнев миледи - этого-то они добивался своим мщением. Вечером миледи была еще более раздражена, чем накануне, и сноваповторила приказание относительно гасконца, но, как и накануне, она прождалаего напрасно. На следующий день Кэтти явилась к д'Артаньяну, но уже не радостная иоживленная, как в предыдущие два дня, а, напротив, очень грустная.Д'Артаньян спросил бедную девушку, что с ней. Вместо ответа она вынула изкармана письмо и протянула ему. Это письмо было написано рукой миледи, но на этот раз оно былоадресовано не графу де Варду, а самому д'Артаньяну. Он распечатал его и прочитал: "Любезный господин Д'Артаньян, нехорошо забывать своих друзей, особеннокогда впереди долгая разлука. Лорд Винтер и я напрасно прождали вас вчера итретьего дня. Неужели это повторится и сегодня? Признательная вам леди Кларик". - Все вполне понятно, - сказал Д'Артаньян, - и я ожидал этого письма.Мои шансы повышаются по мере того, как падают шансы графа де Варда. - Так вы пойдете? - спросила Кэтти. - Послушай, моя дорогая, - сказал гасконец, стараясь оправдать всобственных глазах намерение нарушить слово, данное им Атосу, - пойми, чтобыло бы неблагоразумно не явиться на столь определенное приглашение. Если яне приду, миледи не поймет, почему я прекратил свои посещения, и, пожалуй,догадается о чем-либо... А кто знает, до чего может дойти мщение женщинытакого склада... - О, боже мой! - вздохнула Кэтти. - Вы умеете представить все в такомсвете, что всегда оказываетесь правы, но вы, наверное, опять начнетеухаживать за ней, и если на этот раз вы понравитесь ей под вашим настоящимименем, если ей понравится ваше настоящее лицо, то это будет гораздо хуже,чем в первый раз! Чутье помогло бедной девушке частично угадать то, что должно былопроизойти дальше. Д'Артаньян успокоил ее, насколько мог, и обещал, что не поддастся чараммиледи. Он поручил Кэтти передать леди Кларик, что как нельзя более благодаренза ее благосклонность и предоставляет себя в ее распоряжение. Однако он нерешился написать ей, боясь, что не сумеет так изменить свой почерк, чтобыпроницательный взгляд миледи не узнал его. Ровно в девять часов Д'Артаньян был на Королевской площади. Должнобыть, слуги, ожидавшие в передней, были предупреждены, ибо, как толькоД'Артаньян вошел в дом, один из них немедленно побежал доложить о неммиледи, хотя мушкетер даже не успел спросить, принимает ли она. - Просите, - сказала миледи коротко, но таким пронзительным голосом,что Д'Артаньян услыхал его еще в передней. Лакей проводил его в гостиную. - Меня ни для кого нет дома, - сказала миледи. - Слышите, ни для кого! Лакеи вышел. Д'Артаньян с любопытством взглянул на миледи; она была бледна, и глазаее казались утомленными - то ли от слез, то ли от бессонных ночей. В комнатебыло не так светло, как обычно, но, несмотря на этот преднамеренныйполумрак, молодой женщине не удалось скрыть следы лихорадочного возбуждения,снедавшего ее в последние два дня. Д'Артаньян приблизился к ней с таким же любезным видом, как обычно.Сделав над собой невероятное усилие, она приветливо улыбнулась ему, но этаулыбка плохо вязалась с ее искаженным от волнения лицом. Д'Артаньян осведомился у миледи, как она себя чувствует. - Плохо, - ответила она, - очень плохо. - В таком случае, - сказал Д'Артаньян, - я помешал. Вам, конечно, нуженотдых, и я сейчас же уйду. - О нет! - сказала миледи. - Напротив, останьтесь, господин Д'Артаньян,ваше милое общество развлечет меня. "Ого! - подумал Д'Артаньян. - Она никогда не была так любезна, надобыть начеку". Миледи приняла самый дружеский тон, на какой была способна, ипостаралась придать необычайное оживление разговору. Возбуждение, покинувшееее на короткий миг, вновь вернулось к ней, и глаза ее снова заблестели, щекипокрылись краской, губы порозовели. Перед д'Артаньяном снова была Цирwея(), давно уже покорившая его своими чарами. Любовь, которую он считалугасшей, только уснула и теперь вновь пробудилась в его сердце. Миледиулыбалась, и Д'Артаньян чувствовал, что он готов погубить свою душу радиэтой улыбки. На миг он почувствовал даже нечто вроде угрызений совести. Миледи между тем сделалась разговорчивее. Она спросила у д'Артаньяна,есть ли у него любовница. - Ах! - сказал Д'Артаньян самым нежным тоном, на какой только былспособен. - Можете ли вы быть настолько жестоки, чтобы предлагать мнеподобные вопросы? Ведь с тех пор, как я увидел вас, я дышу только вами ивздыхаю о вас одной! Миледи улыбнулась странной улыбкой. - Так вы меня любите? - спросила она. - Неужели мне надо говорить об этом, неужели вы не заметили этого сами? - Положим, да, но ведь вы знаете, что чем больше в сердце гордости, темтруднее бывает покорить его. - О, трудности не пугают меня! - сказал Д'Артаньян. - Меня ужасает лишьто, что невозможно. - Для настоящей любви нет ничего невозможного, - возразила миледи. - Ничего, сударыня? - Ничего, - повторила миледи. "Черт возьми! - подумал Д'Артаньян про себя. - Тоy совершеннопеременился. Уж не влюбилась ли, чего доброго, в меня эта взбалмошнаяженщина и не собирается ли она подарить мне - мне самому - другой сапфир,вроде того, какой она подарила мнимому де Варду? " Д'Артаньян поспешно пододвинул свой стул к креслу миледи. - Послушайте, - сказала она, - что бы вы сделали, чтобы доказать мнелюбовь, о которой вы говорите? - Все, чего бы вы от меня ни потребовали. Приказывайте - я готов! - На все? - На все! - вскричал Д'Артаньян, знавший наперед, что, давая подобноеобязательство, он рискует немногим. - Хорошо! В таком случае - поговорим, - сказала миледи, в свою очередьпридвигая свое кресло к стулу д'Артаньяна. - Я вас слушаю, сударыня, - ответил он. С минуту миледи молчала, задумавшись и как бы колеблясь, затем, видимо,решилась. - У меня есть враг, - сказала она. - У вас, сударыня? - вскричал Д'Артаньян, притворяясь удивленным. -Боже мой, возможно ли это? Вы так прекрасны и так добры! - Смертельный враг. - В самом деле? - Враг, который оскорбил меня так жестоко, что теперь между ним и мнойвойна насмерть. Могу я рассчитывать на вас как на помощника? Д'Артаньян сразу понял, чего хочет от него это мстительное создание. - Можете, сударыня! - произнес он напыщенно. - Моя шпага и жизньпринадлежат вам вместе с моей любовью! - В таком случае, - сказала миледи, - если вы так же отважны, каквлюблены... Она замолчала. - Что же тогда? - спросил Д'Артаньян. - Тогда... - продолжала миледи после минутной паузы, - тогда вы можетес нынешнего же для перестать бояться невозможного. - Нет, я не вынесу такого счастья! - вскричал д'Артаньян, бросаясь наколени перед миледи и осыпая поцелуями ее руки, которых она не отнимала. "Отомсти за меня этому презренному де Варду, - стиснув зубы, думаламиледи, - а потом я сумею избавиться от тебя, самонадеянный глупец, слепоеорудие моей мести!" "Приди добровольно в мои объятия, лицемерная и опасная женщина! - думалд'Артаньян. - Приди ко мне! И тогда я посмеюсь над тобой за твое прежнееиздевательство вместе с тем человеком, которого ты хочешь убить моей рукой". Д'Артаньян поднял голову. - Я готов, - сказал он. - Так, значит, вы поняли меня, милый д'Артаньян? - спросила миледи. - Я угадал бы ваше желание по одному вашему взгляду. - Итак, вы согласны обнажить для меня вашу шпагу - шпагу, которая ужеприобрела такую известность? - В любую минуту. - Но как же я отплачу вам за такую услугу? - сказала миледи. - Я знаювлюбленных: это люди, которые ничего не делают даром. - Вы знаете, о какой награде я мечтаю, - ответил д'Артаньян, -единственной награде, достойной вас и меня! И он нежно привлек ее к себе. Она почти не сопротивлялась. - Корыстолюбец! - сказала она с улыбкой. - Ах! - вскричал д'Артаньян, и в самом деле охваченный страстью,которую эта женщина имела дар зажигать в его сердце. - Мое счастье мнекажется невероятным, я все время боюсь, что оно может улететь от меня, каксон, вот почему я спешу превратить его в действительность! - Так заслужите же это невероятное счастье. - Я в вашем распоряжении, - сказал д'Артаньян. - Это правда? - произнесла миледи, отгоняя последнюю тень сомнения. - Назовите мне того негодяя, который осмелился вызвать слезы на этихпрекрасных глазах. - Кто вам сказал, что я плакала? - Мне показалось... - Такие женщины, как я, не плачут, - сказала миледи. - Тем лучше! Итак, скажите же мне, как его имя. - Но подумайте, ведь в его имени заключается вся моя тайна. - Однако должен же я знать это имя. - Да, должны. Вот видите, как я вам доверяю! - Я счастлив. Его имя? - Вы знаете этого человека. - Знаю? - Да. - Надеюсь, это не кто-либо из моих друзей? - спросил д'Артаньян,разыгрывая нерешительность, чтобы заставить миледи поверить в то, что онничего не знает. - Так, значит, будь это кто-либо из ваших друзей, вы бы поколебались? -вскричала миледи, и угрожающий огонек блеснул в ее глазах. - Нет, хотя бы это был мой родной брат! - ответил д'Артаньян как бы впорыве восторга. Наш гасконец ничем не рисковал, он действовал наверняка. - Мне нравится ваша преданность, - сказала миледи. - Увы! Неужели это все, что вам нравится во мне? - спросил д'Артаньян. - Нет, я люблю и вас, вас! - сказала она, взяв его руку. И д'Артаньян ощутил жгучее пожатие, от которого он весь затрепетал,словно и ему передалось волнение миледи. - Вы любите меня! - вскричал он. - О, мне кажется, я схожу с ума! И он заключил ее в объятия. Она не сделала попытки уклониться от егопоцелуя, но и не ответила на него. Губы ее были холодны: д'Артаньяну показалось, что он поцеловал статую. И все же он был упоен радостью, воспламенен любовью; он почти поверил внежные чувства миледи, он почти поверил в преступление де Варда. Если бы деВард оказался сейчас здесь, возле него, он мог бы его убить. Миледи воспользовалась этой минутой. - Его имя... - начала она. - Де Вард, я знаю! - вскричал д'Артаньян. - Как вы узнали об этом? - спросила миледи, схватив его за руки ипытаясь проникнуть взглядом в самую глубь его души. Д'Артаньян понял, что увлекся и совершил ошибку. - Говорите, говорите! Да говорите же! - повторяла миледи. - Как выузнали об этом? - Как я узнал? - переспросил д'Артаньян. - Да, как? - Вчера я встретился в одном доме с де Вардом, и он показал мне кольцо,которое, по его словам, было подарено ему вами. - Подлец! - вскричала миледи. Это слово, по вполне понятным причинам, отдалось в самом сердцед'Артаньяна. - Итак? - вопросительно произнесла миледи. - Итак, я отомщу за вас этому подлецу! - ответил д'Артаньян с самымвоинственным видом. - Благодарю, мой храбрый друг! - сказала миледи. - Когда же я будуотомщена? - Завтра, сию минуту, когда хотите! Миледи чуть было не крикнула: "Сию минуту!" - но решила, что проявитьподобную поспешность было бы не особенно любезно по отношению к д'Артаньяну. И тому же ей надо было еще принять тысячу предосторожностей и датьсвоему защитнику тысячу наставлений относительно того, каким образомизбежать объяснений с графом в присутствии секундантов. Д'Артаньян рассеялее сомнения одной фразой. - Завтра вы будете отомщены, - сказал он, - или я умру! - Нет! - ответила она. - Вы отомстите за меня, но не умрете. Это трус. - С женщинами - возможно, но не с мужчинами. Кто-кто, а я кое-что знаюо нем. - Однако, если не ошибаюсь, в вашей стычке с ним вам не пришлосьжаловаться на судьбу. - Судьба - куртизанка; сегодня она благосклонна, а завтра можетповернуться ко мне спиной. - Другими словами, вы уже колеблетесь. - Нет, боже сохрани, я не колеблюсь, но справедливо ли будет послатьменя на возможную смерть, подарив мне только надежду и ничего больше? Миледи ответила взглядом, говорившим: "Ах, дело только в этом! Будьтеже смелее!" И она пояснила свой взгляд, с нежностью проговорив! - Вы правы. - О, вы ангел! - вскричал д'Артаньян. - Итак, мы обо всем договорились? - спросила она. - Кроме того, о чем я прошу вас, моя дорогая. - Но если я говорю, что вы можете быть уверены в моей любви? - У меня нет завтрашнего дня, и я не могу ждать. - Тише! Я слышу шаги брата. Он не должен застать вас здесь. Она позвонила. Появилась Кэтти. - Выйдите через эту дверь, - сказала миледи, отворив маленькую потайнуюдверь, - и возвращайтесь в одиннадцать часов. Мы закончим этот разговор.Кэтти проведет вас ко мне. При этих словах бедная девушка едва не лишилась чувств. - Ну, сударыня! Что же вы застыли на месте, словно статуя? Вы слышали?Сегодня в одиннадцать часов вы проведете ко мне господина д'Артаньяна. "Очевидно, все ее свидания назначаются на одиннадцать часов, - подумалд'Артаньян. - Это вошло у нее в привычку". Миледи протянула ему руку, которую он нежно поцеловал. "Однако... - думал он, уходя и едва отвечая на упреки Кэтти, - однакокак бы мне не остаться в дураках! Нет сомнения, что эта женщина способна налюбое преступление. Будем же осторожны".