Рука помощи

Когда я открыла глаза, в комнате царил полумрак, и первое, что я ощущаю — пульсирующую боль в голове и на шее. Это все-таки был сон… правда?

Откинув одеяло, я тянусь к дневнику, который всегда лежит рядом с кроватью, на прикроватной тумбочке. Это ритуал — сразу записать детали сна, пока они ещё свежи, пока образы не растворились в утреннем свете, словно мираж. Но этот сон я вряд ли забуду. Открываю  пустую страницу и делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить дрожь в руках. Начинаю писать.

"Он снова явился, назвал себя тёмным скитальцем. Ему нравилось наблюдать за моими реакциями, за страхом, который я никак не могла скрыть. Его руки снова в кожаных перчатках... сильные, холодные... они сжали мою шею, не позволяя вырваться. Я чувствовала, как мое дыхание исчезает, как мир сужается до его глаз..."

Мои пальцы замерли над строками. На миг мне кажется, что тьма, исходившая от него, оставила что-то внутри меня, словно яд, проникающий в сознание.

Я закрываю дневник и замираю, стараясь успокоить дрожь в теле. Нужна вода. Холодная, настоящая — то, что вернёт меня в реальность.

Осторожно поднимаюсь с кровати и направляюсь в ванную. Там включаю воду, наполняю стакан и делаю несколько глотков, чувствуя, как прохлада возвращает ясность. Приятная тяжесть воды в горле — это доказательство того, что я проснулась, что всё позади. Я ставлю стакан на раковину, наклоняюсь к крану и плескаю холодную воду на лицо. Но когда поднимаю голову и смотрю в зеркало, дыхание перехватывает.

На шее виднеются тускло-красные следы. Словно отпечатки пальцев, обрамляющие мою шею. Я осторожно провожу по ним пальцами, ощущая болезненную пульсацию под кожей. Пытаюсь мокрыми пальцами оттереть эти пятна, словно грязь. Но нет… следы слишком похожи на те, что остались бы от рук.

Отражение в зеркале смотрит на меня испуганно, потерянно, может это тоже сон? Может я не проснулась? 

Сердце начинает бешено колотиться, когда я осознаю всю абсурдность происходящего. Как могут остаться следы, если это был всего лишь сон? Грудь сдавливает страх, и я поспешно отвожу взгляд от зеркала, стараясь не смотреть на эти красные отпечатки, которые будто бы смеются над моей попыткой найти логическое объяснение.

Глотая ком в горле, я отворачиваюсь и выхожу из ванной. Ноги словно ватные, но мне нужно собраться, нужно просто отойти от этого. Я направляюсь на кухню, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры в реальности, хоть что-то, что вернёт мне уверенность. Но как только переступаю порог, тут же замираю.

На полу, в нескольких шагах от меня, лежит нож. Тот самый, который мужчина вытащил из своего живота в этом странном, жутком сне и швырнул прочь.

Я делаю шаг назад, чувствуя, как внутри поднимается паника. Слёзы подступают к глазам, и я больше не могу сдерживать их. Дыхание становится рваным, а руки начинают мелко дрожать. "Что происходит?" — шепчу я, едва сдерживая рыдания. Почему это всё так реально?

Слезы катятся по щекам, и я не могу остановиться. В голове проносятся обрывки сна: его холодные руки, сжимающие мою шею, злорадная улыбка, нож, который он швырнул прочь. И вот он, лежит здесь, под моими ногами, будто подтверждая, что всё это было не просто плодом воображения.

Меня захлестывает паника, смешанная с ужасом и непониманием. Я обхватываю себя руками, пытаясь унять дрожь, но чувство нереальности только нарастает. Пространство вокруг кажется чужим, будто это вовсе не моя квартира, а какая-то сцена из бесконечного кошмара, где всё подчинено его воле.

Слёзы льются непрерывно, и я уже не в силах остановиться. Я опускаюсь на пол прямо там, рядом с этим ножом, сжимаю голову руками и беззвучно плачу, почти боясь издать хоть звук — вдруг это привлечет его снова. Каждая минута тянется бесконечно, и я только хочу одного: проснуться. Беспомощность сковывает всё тело, как цепи.

Я пытаюсь дышать глубже, ухватиться за хоть какой-то остаток разума, но мысли путаются, сознание отказывается верить в происходящее. Ощущение его прикосновений, боль в шее, нож… Это слишком реально, чтобы быть просто игрой разума.

Так и не сомкнув глаз, я просидела на полу до самого утра, глядя в одну точку и пытаясь убедить себя, что с восходом солнца всё это окажется просто дурным воспоминанием.

Первый свет солнца медленно пробивается сквозь окна, заливая комнату тусклым рассветным сиянием. Но с его появлением не приходит ни облегчение, ни ощущение безопасности — лишь пустота и тяжесть. Тёмные тени ночного ужаса так и остались со мной, как невидимые, но ощутимые следы его присутствия.

Я поднимаюсь с холодного пола, чувствуя онемение в ногах и слабость в теле. Шатаясь, направляюсь в ванную и включаю воду, давая ей стекать по ладоням. Моё отражение в зеркале всё такое же измученное, с красными глазами, опухшими от слёз веками и бледной кожей. Остаточные следы на шее посинели, ничего не исчезло. Я снова плескаю холодной водой на лицо, словно пытаясь стереть всё, что произошло этой ночью.

Всё внутри кричит от желания остаться дома, запереться подальше от всех, но страх перед его возвращением становится сильнее. Может, работа отвлечёт меня от этих мыслей, хоть ненадолго позволит забыть.

Я подхожу к шкафу и начинаю автоматически собираться, машинально надевая одежду, пытаясь сосредоточиться на рутине. Я наношу консилер на синяки, стараясь замаскировать следы удушения. Но даже под слоем косметики мне кажется, что эти пятна просвечивают, словно хотят напомнить о себе. Распускаю волосы, чтобы прикрыть их, и вижу, как пряди падают на плечи, скрывая улики ночного кошмара.

Беру сумку, но руки всё ещё дрожат. Мой взгляд падает на нож, который так и остался лежать на кухонном полу. Слишком испуганная, чтобы прикоснуться к нему, я просто обхожу его стороной и направляюсь к двери. Замок щелкает, и я закрываю за собой дверь, оставляя квартиру за спиной. В груди растёт чувство облегчения — хотя бы здесь, за порогом, я чуть свободнее дышу.

Улица встречает прохладой утреннего воздуха, и я иду на работу, машинально передвигая ногами, стараясь сосредоточиться на звуках города. Но в сознании всё ещё пульсируют воспоминания о его холодных руках и о нестерпимом ужасе, который так и остался со мной.

Когда я наконец захожу в офис, меня встречают привычные звуки клавиатур, тихий гул голосов коллег. Их повседневная суета кажется такой далёкой, будто это другой мир. Я киваю нескольким знакомым, стараясь не встречаться взглядом — слишком боюсь, что кто-то заметит моё состояние.

За рабочим столом сажусь, не в силах сразу погрузиться в дела. Остаюсь наедине с собой, стараюсь отстраниться от воспоминаний.

Когда в офисе наступает кофетайм, я слышу, как коллеги оживленно переговариваются и собираются на кухне. Обычно я тоже присоединяюсь, беру чашку кофе, слушаю их разговоры — но сегодня мысль о том, чтобы хоть кто-то подошёл ко мне с вопросами, вызывает почти панику. Я не могу позволить, чтобы кто-то заметил даже малейший след моего состояния. Я быстро направляюсь к туалету, закрываюсь в кабинке и сажусь на крышку унитаза, пряча лицо в ладонях. Слышны приглушённые голоса снаружи, смех, звон кружек — всё это кажется чем-то далёким, ненастоящим, как шум в другом измерении. Я зажмуриваюсь, делая глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, но внутреннее напряжение не отпускает.

На секунду мне кажется, что в тусклом свете помещения я замечаю его силуэт — тень, отражённую на полу или стене, — и сердце бешено колотится. Я открываю глаза и смотрю на серые плитки перед собой, убеждаясь, что это просто воображение, игра нервов и усталости.

Но страх, оставшийся со вчерашней ночи, всё ещё здесь, как тяжёлый, липкий след его прикосновений.

Когда я наконец решаюсь выйти из туалета, дверь чуть не стукает кого-то с другой стороны. Поднимаю глаза и сталкиваюсь лицом к лицу с Анной — она смотрит на меня сначала приветливо, но вскорее её выражение лица меняется. Я осознаю мой вид, вероятно, говорит больше, чем мне хотелось бы.

-Селена, ты в порядке? — спрашивает Анна, её голос полон беспокойства. Я мгновенно отвожу взгляд, чувствуя, как внутри нарастает волна раздражения и смущения. Не хочу говорить. Не могу.

-Всё нормально. Просто не выспалась, — пытаюсь отмахнуться, надеясь, что это прозвучит убедительно. Но Анна не спешит отпускать меня, её взгляд продолжает искать ответы.

-Ты уверена? Ты выглядишь… ну, как будто что-то серьёзное случилось. Может, хочешь поговорить?

-Спасибо, не нужно, — перебиваю её, стараясь удержать ровный тон и как можно быстрее покинуть это неловкое место. На секунду вижу, как её лицо выражает замешательство, но я уже разворачиваюсь и иду к своему рабочему месту, не оглядываясь.

Сажусь за стол, пытаясь снова отгородиться от мира, словно вернувшись в свою скорлупу. Я чувствую на себе тяжесть её взгляда издалека, но стараюсь не думать об этом. Только бы никто больше не спрашивал. Взгляд цепляется за знакомую чашку с кофе на рабочем столе, мою чашку, и две маленькие шоколадные конфеты, аккуратно положенные рядом. На сердце становится чуть теплее — это, конечно, Алексей. Он всегда так делал, когда замечал, что я не прерываюсь на перерыв из-за проектов.

Я беру чашку в руки, чувствуя, как от неё исходит приятное тепло, и делаю маленький глоток. Горячий кофе слегка обжигает язык, и это ощущение неожиданно возвращает меня в реальность. Его тихая забота, его привычка поддерживать меня, даже когда я тону в работе и забываю о перерывах. Сегодня, без лишних вопросов, он снова заметил, что я держусь в стороне, и постарался сделать хоть что-то, чтобы облегчить мне утро. Подношу к губам одну из конфет, чувствуя сладкий вкус молочного шоколада, становится немного легче.

Я опускаю взгляд на чашку, пытаясь скрыться за её паром, и чувствую, как мысли о вчерашнем постепенно отступают. Но, чтобы не сталкиваться с Алексом и не дать ему понять, насколько я сейчас потеряна, открываю наш чат и быстро набираю сообщение.

«Спасибо за кофе и шоколад. Очень вовремя», — пишу я, добавляя смайлик в конце, чтобы хоть как-то сгладить формальность слов.

Вижу, как сообщение отправляется, и тут же закрываю окно, чтобы не видеть, прочитал он или нет. Отсутствие живого разговора помогает держать дистанцию, прячет моё состояние за экраном. Хотя на секунду приходит мысль — а если бы я поговорила с ним? Но тут же отбрасываю её, зная, что это слишком… сложно.

Проходит несколько секунд, и уведомление вспыхивает на экране: «Рад, что понравилось :) Если что-то нужно, дай знать». Простое, непринуждённое сообщение, но я чувствую, как страх и боль немного отступают.

Сквозь пелену тревоги и страха меня пронизывает лёгкое тепло от его слов. Я стараюсь не думать о том, что происходит внутри меня, и просто сосредотачиваюсь на кофе. Однако, когда я поднимаю глаза и вижу Алекса, сидящего на своём месте, он смотрит в мою сторону, и вдруг сердце замирает. Он всегда был рядом, и, несмотря на свои собственные дела, готов помочь, поддержать, когда это необходимо. Его уверенность в себе так контрастирует с моим внутренним смятением.

Я ловлю его взгляд, и на мгновение времени всё останавливается. Он улыбается, и в этой улыбке я нахожу уголок тепла, который мне так нужен. Я стараюсь ответить ему тем же. Быстро отворачиваюсь и снова смотрю на экран, пытаясь сосредоточиться на своих задачах. Но мысли о наших разговорах, о том, что он беспокоится обо мне, не оставляют покоя. Неужели я действительно могу поговорить с ним о том, что происходит?

Но сразу же всплывает страх. Страх быть уязвимой, страх, что он не поймёт, посчитает ненормальной, отстранится. А я не хочу этого.

Вздохнув, я вновь погружаюсь в работу, открываю документы и сосредотачиваюсь на техническом задании, пытаясь подавить хаос в голове. Каждое нажатие клавиши звучит как попытка вернуть контроль, и постепенно я начинаю ощущать, как страх уступает место сосредоточенности. Хотя, где-то в глубине, всё равно остаётся лёгкая тревога.

Когда рабочий день подходит к концу, и офис постепенно опустевает, я понимаю, что стала последней, кто остался. Легкий шум компьютера и шелест бумаги вокруг меня напоминают о том, что я всё ещё здесь, хотя мысли уже блуждают где-то далеко. Я собираю свои вещи, стараясь не думать о том, что происходит внутри.

Вдруг слышу шаги за спиной. Поворачиваюсь и вижу Алексея, уже готового к выходу, он смотрит на меня с лёгким удивлением.

-Ты всё ещё здесь? — спрашивает он, а потом замечает моё лицо. В его глазах появляется тревога. -Селена, ты выглядишь… не очень хорошо, — говорит он, подступая ближе. Я стараюсь отмахнуться от его слов, но внутри меня нарастает паника.

Я наклоняю голову, пытаясь скрыть шею.- Просто устала, — отвечаю, но вижу, как он напрягается, его выражение лица меняется.

-Что произошло? — спрашивает он, его голос становится более серьёзным. Я вижу, как он медленно подходит ближе, и в его взгляде читается обеспокоенность, даже страх. Я чувствую, как сердце замирает, когда его взгляд задерживается на синяках.

-Селена, кто-то тебя избил? — его слова звучат как гром среди ясного неба, и я мгновенно отдергиваю плечи, как будто пытаюсь отстраниться от этого вопроса.

-Нет, ничего такого не было, — почти шепчу я, но чувствую, что мой ответ слишком слабый. Я не знаю, как объяснить ему, что это не физическое насилие, а кошмар, который преследует меня в снах. Но как передать это, когда даже я сама не уверена в происходящем?

-Но у тебя синяки, — настаивает он, и я вижу, как он волнуется, как будто ему действительно не всё равно.

Вдруг вся усталость, вся подавленность, которую я держала в себе весь день, словно срывается с цепи. - Это… это не синяки, — отвечаю, но его настойчивый взгляд заставляет меня продолжить.- Просто… я не спала. Всё в порядке, я просто неважно себя чувствую.

Алексей стоит передо мной, его забота и внимание ощущаются как маяк в моём хаосе. Я чувствую, как слёзы наворачиваются на глаза, но сдерживаю их. Не хочу показывать ему свою слабость, но в то же время ощущаю, что не могу больше скрывать всё это.

-Позволь мне проводить тебя домой, — говорит он.

Мы выходим из офиса и направляемся к его машине. В тишине, которая окружает нас, я ощущаю, как волнение и тревога переплетаются с неким облегчением от того, что он рядом. Сев в машину, я смотрю в окно, стараясь не думать о своих переживаниях.

Машина мягко тронулась с места и мы поехали в сторону дома, где я живу. В салоне царила непривычная для Алекса тишина, он внимательно смотрел на дорогу, но его взгляд был слишком серьёзным, словно его беспокоили какие-то мысли. Я тоже молчала, пока мы наконец не подъехали к нужному мне подъезду.

Наконец Алексей первый нарушает тишину, и его голос звучит почти шёпотом.

- Когда мне было четырнадцать, моя старшая сестра покончила с собой.

Я поворачиваю голову к нему, удивлённая. Он никогда не делился этим, я даже не знала, что у него была сестра.

— Она сбросилась с крыши многоэтажки, — его голос слегка  дрожал. - Я видел, как она менялась. Сначала она просто становилась более замкнутой. Мы с родителями старались поддержать её, но она только отдалялась. Я помню, как она раздражалась на нас, когда мы хотели помочь, узнать, что происходит с её жизнью. Я чувствовал себя бессильным.- Он делает паузу, и я вижу, как он крепче сжимает руль. - Ей становилось всё хуже. Она постоянно прятала руки, но я видел эти синяки на её венах, я слышал как какое-то типы постоянно ей названивали.  Мы не знали, что происходит, пока не стало слишком поздно.

Слова Алексея проникают в меня, как острые иглы. Я слышу его боль и понимаю, что его история — это не просто воспоминание, а тяжёлый груз, который он носит в себе.

- Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя так же, как она-, продолжает он, и в его глазах я вижу искреннюю заботу. -Я просто... начал замечать, как ты меняешься, как прячешь свои переживания. И это пугает меня. Это напомнило мне о сестре, которлй я так и не смог помочь.

Словно в ответ на его слова, слёзы вновь наворачиваются на глаза. Я знаю, что должна сказать что-то, но не знаю, как выразить все эти чувства. Наконец, я просто киваю и произношу:

- Спасибо, что делишься этим. Мне... мне это важно.

Алексей смотрит на меня с грустью, и в этот момент я чувствую, что, возможно, не так одинока, как мне казалось. Мы продолжаем путь, и его история становится мостом между нашими переживаниями, связывая нас в этом моменте, который, хоть и наполнен тёмными воспоминаниями, всё же помогает мне.

Мы продолжаем сидеть, и в тишине, наполняющей салон, я ощущаю, как его слова всё ещё кружат в воздухе. Я решаюсь задать вопрос, который меня беспокоит.

— Как ты справился с этим? — спрашиваю я, стараясь говорить мягко. - Как смог пережить её потерю?

Алексей на мгновение замирает, его взгляд устремляется вдаль.

- Это было сложно, — отвечает он, его голос слегка дрожит. - В первое время я просто не мог понять, почему это произошло. Я чувствовал себя виноватым, как будто мог что-то сделать, чтобы помочь ей. Долгое время я был в замешательстве. Я не знал, как говорить об этом с родителями, и в итоге просто замкнулся в себе. - Он делает паузу, как будто собираясь с мыслями. - Но со временем я понял, что нельзя закрываться. Я начал делиться своим горем с друзьями, говорить о своих чувствах. Это помогло, хоть и не сразу. Постепенно я научился жить с этой болью, принял, что она будет частью меня. Но это не значит, что я забыл её.

- Ты действительно сильный, — произношу я, и в голосе чувствуется искреннее восхищение.

- На самом деле, я просто пытаюсь быть честным с собой и с теми, кто рядом, — говорит он, взглянув на меня. - Я понимаю, что иногда нужно говорить о том, что тебя беспокоит. И я вижу, что ты… — он останавливается, подбирая слова, - …ты не говоришь об этом. Тебе не нужно проходить через это одной.

- Я не знаю, как объяснить, — начинаю я, чувствуя, как слова застревают в горле. - Мне кажется, что если я поделюсь тем, что происходит со мной, это сделает меня уязвимой. И я боюсь, что это может отпугнуть людей вокруг меня…

- Но открытость — это не слабость, Селена. Это сила. Ты не должна бояться своих чувств или того, что кто-то может думать о тебе. Я рядом, и готов слушать. Мне не безразлично.

Я смотрю в его глаза, и в них я вижу искренность. Хочу рассказать, поделиться страхами и болью, но не могу. В этот момент я чувствую, как слёзы текут по моим щекам, и не могу сдержаться. Алексей протягивает руку, и я принимаю её, словно зацепившись за этот момент поддержки.

Я не могу сдержать слёзы, и они катятся по щекам, словно река, затопляя всё на своём пути. Сердце колотится, а внутреннее напряжение находит выход в плаче. Я чувствую, как Алексея охватывает тревога, но он не давит, не требует объяснений. Вместо этого его рука остаётся на моей, тепло и поддержка проникают в меня, наполняя горло слезами.

- Селена… — произносит он мягко, и я вижу его взгляд, полон заботы и понимания. - Ты не обязана рассказывать мне всё. Я не хочу заставлять тебя открываться, если ты не готова. Но я хочу помочь.

Пауза затягивается, и я ощущаю, как напряжение в моих плечах чуть ослабевает. Мне так нужно это понимание. Но мысли о том, что произошло, всё ещё терзают меня.

-Я не знаю, что сказать, — шепчу я сквозь слёзы.

- Это нормально. Ты не должна торопиться. Но, может быть, тебе стоит переночевать у меня? Просто, чтобы ты почувствовала себя в безопасности хотя бы на одну ночь. Я не знаю, кто тебя избил и не даёт тебе жизни, и почему ты боишься говорить об этом, но я не  хочу, чтобы это повторилось.

Его предложение звучит как спасательный круг в бурном море. Я чувствую, как внутри меня борются страх и облегчение.

-Ты не думаешь, что это странно? — пытаюсь я спросить, но сама понимаю, что это всего лишь отговорка.

-Нет-, — отвечает он, его голос твёрдый и уверенный. - Это не странно. Это нормально — хотеть чувствовать себя в безопасности. Я просто хочу, чтобы ты знала: у тебя есть место, где тебя не обидят, где ты можешь расслабиться и не думать о том, что произошло. И если тебе нужно пространство, я это пойму.

Слёзы медленно утихают, и я ловлю его взгляд, в котором читается искреннее желание помочь. Я понимаю, что в этот момент его предложение может быть именно тем, что мне нужно. Возможно, это поможет мне немного успокоиться, привести мысли в порядок.

- Хорошо, — наконец произношу я, ощущая, как на сердце становится легче. - Я согласна. Спасибо.

Улыбка расплывается на его лице, и я вижу, как его напряжение уходит.

— Только мне нужно зайти домой, пару вещей забрать.

- Пойти с тобой?

- Нет, спасибо. Я быстро, - отвечаю я и выхожу из машины.