ГЛАВА 10. ВСПЫШКИ

Находиться на дереве было на удивление уютно. Я словно позабыл о том, что внизу ждет нетерпеливая Ханна, прикрывающая глаза от яркого солнечного света рукой, на манер козырька. Позабыл обо всем, поймав до этого неведомый мне момент настоящего детского счастья.Да, я прекрасно понимаю насколько абсурдно это звучит. Взрослый мужчина только что узнал, что у него будет долгожданная красавица дочка, в одних трусах стоит на ненадежной ветке трухлявого дерева и ощущает себя настоящим пиратом, обозревающим вдали бескрайние просторы. Но я чувствовал себя именно так.— Роб, может нам с Ирэн залезть к тебе? — Ханна уже явно переживала о том, что я точно получил какую-то черепно-мозговую травму в момент своего недавнего падения. Признаться честно, я и сам допускал такую мысль, но просто залип на солнце, нежно проникающее через кроны деревьев на соседских участках.И вдруг увидел идущую неподалеку ту самую соседку, которая приложилась об наш почтовый ящик увидев меня в моих солнечных трусах. Она по прежнему тщетно пыталась нагнать белоснежного пушистого пуделя, который убегал от нее на всех парах, волоча за собой по пыльному гравию длинный синий поводок.Я резко ощутил укол совести и очень яркое желание помочь ей, ведь именно по причине моего внешнего вида, она отвлекалась и упустила свое драгоценное домашнее животное.—Ханна, там мисс... не помню как ее там, мисс головой о наш почтовый, все еще догоняет своего пуделя, представляешь?Я начал осторожно переставлять ноги с одной большой ветки, на которой стоял до этого на другие пониже, которые были более хрупкими и неустойчивыми. Ханна подошла вплотную к дереву и протянула мне руки.—-Хочешь пойти и по геройски помочь ей? В одном исподнем? Ты понимаешь, что тогда должен будешь на ней жениться?Ханна хихикала и замерла молча в тот момент, когда под моей ногой с сухим треском обломился трухлявый сук, на который я до этого пристроил ногу. И благо, что успел вернуть ее на предыдущую ветку, так как то, что я увидел в следующий момент меня поразило и сбило бы почву из под ног. Будь она там.Параллельно с треском трухлявой ветки, со стороны дороги послышался явный звук скрипящих об асфальт тормозов. Резкий, протяжный. Словно кто-то изо всех сил старался выжать ручник, одновременно с этим что было сил давя на тормоз.Высоты ветки, на которой я находился хватало ровно на то, чтобы увидеть, что на том самом месте, где только что бежала пушистая собака происходит то, о чем в наших мирных краях будут говорить еще пол года точно.Большой синий грузовик какой-то фирмы доставки затормозил так резко, что из под видавшей виды летней резины шел дым, а собака, решившая именно в этот момент перейти дорогу к своей хозяйке, которая совсем не вовремя прибегла к приманке в виде вкусняшки, замерла, как чучело в музее.Время остановилось. В ушах зазвенел только вскрик пожилой хриплой соседки, последний скулеж белоснежного пуделя и надрывный скрип тормозов, заканчивающийся глухим ударом об кованный забор соседнего дома.Собака как футбольный мяч, пролетела по траектории небольшого колеса обозрения и упала аккурат у нас под забором, прямо перед моими глазами.Ее пушистая шерсть с невероятной скоростью начала пропитываться алой кровью как вата, глаза закатились, а лапы лежали в настолько неестественной позе, словно она не была секунду назад живым существом, а была нелепой поделкой малыша из пластилина.Воздух наполнился ароматом жженой резины, горя и крови. Хотя вот буквально минуту назад пах счастьем, скошенной травой и солнцем.Я увидел как соседка со всей прытью бежит к уже алому трупику своего лучшего друга, грузный водитель в синем комбинезоне грузно вываливается из машины и с ужасом на лице снимает кепку с запотевшей от душной погоды и напряженной ситуации, головы и наспех протирает ей влажный лоб.Да, лишь успел подумать я, как не вовремя ты, песик, купился на вкусняшку. Еще секунду назад тебе ничего не угрожало, а теперь ты труп.По моей спине пробежали нехорошие холодные мурашки, в мозг ударило дежавю, словно я тот самый пес, был им когда-то очень давно и забыл, а теперь вспомнил.Мне было уже наплевать на то, что соседка с громкими воплями бьет водителя куском того самого поводка, оторвавшегося с шеи ее собаки, а он трусливо прикрывает  красное от нервов лицо со вздувшимися венами на висках, руками и бормочет что-то про то, что никак не ожидал такого и не мог предусмотреть.Все равно на то, что на возникший шум, другие соседи, побросав свои домашние дела сначала любопытно высовывают носы, но затем в край осмелев в такой выходящей из ряда вон ситуации в наших краях, начинают все громче и активнее высказывать свою никому не нужную и ни на что уже не влияющую, точку зрения.Я молча слез, взял испуганную Ханну под локоть и повел в дом. Я ощущал переполнявшее меня счастье и не боялся этого. Наконец-то вспоминал кое-что важное, что мне казалось уже никогда не вспомню, так как это произошло миллион лет назад и возможно вообще, не в нашей Вселенной.Ханна засыпала меня однообразными вопросами о том, что произошло с явным испугом на лице, но я почему-то не верил ей.И теперь моя паранойя перестала мне казаться реальной и важной, куда важнее для меня было разобраться в том, почему я испытал какое-то понимание и удовлетворение от того, чему невольно стал свидетелем буквально пару минут назад.—Роб, ну что там совсем страшное что-то было, да?Ханна остановилась в прихожей и со звоном поставила пустые стаканы на глянцевую поверхность комода.—Милая, это просто неприятное зрелище которое тебе видеть ни к чему, поверь мне. Такие вещи в твоем положении смотреть и обсуждать противопоказанно.Я поспешно чмокнул ее во влажный лоб, слегка приобняв за талию. И собрался пойти наверх, чтобы отнести брюки, которые я сжимал в одной руке, в стирку и принять душ, полностью отдавшись своим мыслям.Но Ханна как всегда чувствовала, что со мной происходит что-то неладное.—Роб, солнышко, мне кажется ты сегодня явно перегружен. Сначала упал, потом узнал, что мы ждем дочь, а теперь увидел эту аварию. Я совершенно спокойна из-за произошедшего на улице, да, жаль собаку, но куда больше меня волнует то, что на тебе лица нет.Я остановился на второй ступеньке и посмотрел на нее, не было больше этого вечного ощущения счастья, оно не возвращалось. Я слышал внутри своей головы странный звук, словно завели таймер.Тик-так, тик-так.И меня это не пугало, а наоборот доказывало в очередной раз, что так идеально не бывает.Или бывает и я просто сошел с ума. Но тогда почему Ханна настойчиво запрещает мне обращаться к психологу. Откуда на узнала про имя? Про имя Ирэн я не говорил ей, в тот день просто вручил ей кулон и увидел того самого плюшевого медведя, ставшего отправной точкой моего безумия.Солнце, как яркий софит, ни на сантиметр за ближайшие два часа не сдвинувшееся с точки зенита, просвечивало сквозь невесомые шторы из кружевной ткани, которые художественно развевал ветерок.На улице, к слову, ветра не было.Идеальные шторы. Идеальное солнце и идеальная Ханна, словно созданная под мои самые смелые фантазии.Идеальная мама и идеальный погибший отец. Отец, которого сбила машина.—Любимый, я понимаю, что ты озадачен и взволнован, ведь твой папа погиб под машиной.И тут меня словно обкатили ушатом ледяной воды, мои руки задрожали и я из последних сил попытался отогнать эту ярость, огненное наваждение, в котором я был готов сжечь дом вместе с Ханной дотла.Закрывал глаза, я махал головой из стороны в сторону желваки ходили, а руки сжимали и разжимали кулаки до тех пор, пока на ладонях не стали оставаться глубокие лунки, следы от ногтей которые я со всей злостью вдавливал в руку.Что угодно, лишь бы сейчас не сорваться, не задавать ей лишние вопросы.Почему я так боюсь спросить ее о чем-то, словно уверен заранее, что она знает ответы на все мои вопросы.Она точно знает почему я не помню себя до встречи с ней, почему мои дни пролетают мгновенно, когда ее нет рядом. Настолько мгновенно, что часы сливаются в дни, дни в недели, а недели в месяцы.Я не помню ее с маленьким животом. Совсем, возможно я много работал, но почему тогда она знает мои мысли наперед?—Роб, ты очень много работал в последнее время и твои нервы не выдерживают.Она подошла ко мне и положила голову в ореоле нежных волос, щекочущих мне ном и губы, на мою грудь.—Ханна, прекрати, прошу.Я стоял как неприступная крепость, сжимая зубы до скрежета, держа глаза закрытыми, пропуская вдохи и выдохи, чтобы не позволить ангельскому виду и божественному аромату Ханны вновь меня одурманить.Я не хочу снова жить под пеленой безмолвного согласия с условиями этого мира, я хочу отсюда выбраться.—Ханна, кто я?Я задал этот вопрос намного раньше, чем он успел сформироваться у меня в голове. Я произнес это и по моему телу прошли иголочки абсолютного удовлетворения, словно до этого я играл в сапера и выиграл партию.Но в ответ на это, Ханна лишь подняла на меня ужасно хмурые, даже озлобленные глаза. А заметив промелькнувший на моем лице испуг, наигранно засмеялась.Ее улыбка одно из чудес света, меня снова начало засасывать в черную дыру любви к ней.Я схватился за ощущение оторопи, когда она только подняла на меня глаза, до этого никогда еще не бывшие злыми на меня.—Рооооб, снова ты меня разыгрываешь. Таааак! Ты хочешь, чтобы я сказала, ты мой любимый муж и самый лучший в мире будущий папа, да?Она заливисто хохотала, именно так как я люблю, прикрывая нежный ротик одной рукой и откидывая голову назад так, что волосы щекотали ее нежную зону промеж лопаток.—Нет, Ханна. Я хочу знать кто я, я хочу знать как мы с тобой познакомились и почему черт подери я ничего не помню до встречи с тобой, лишь какие-то обрывки жизни. Да и то, явно не моей.Я запустил руки в волосы и выдохнул со всей силы, опускаясь на лестницу, чтобы сесть.Сам того не желая, я начал захлебываться слезами.—Роб, ты просто перегрелся и упал.Ханна присела рядом, чтобы уровни наших глаз совпали, на свои подогнутые колени и попыталась достать мои руки из волос, но тщетно.—Откуда ты взяла этого плюшевого Мишку? Почему мне больно на него смотреть, словно он связан с чем-то очень важным в моей жизни? А?— Это мишка, которого ты держал в руках, когда узнал, что твой отец умер во время аварии.Ложь.— Как мы с тобой познакомились?Ханна на мгновение замерла со взглядом полным боли прямо на меня, старалась заглянуть мне в душу и пронять обидой.—Серьезно? Я беременная от тебя, сижу в твоем доме, ты просил моей руки и клялся в том, что не оставишь. Роб, что бы ни было в твоей голове, ты поклялся, что никогда меня не оставишь. Помнишь?—Да, это я помню. Ответь, пожалуйста на мой вопрос, Ханна.—Что ж, я гуляла с подругами и вор выхватил мою сумочку и начал убегать. В этот момент ты выворачивал из-за угла говоря по телефону и грабитель сбил тебя с ног, ты выронил телефон, а он побежал спотыкаясь дальше. Ты кричал на него такими словами, которых я тогда не знала, тут как раз подбежала я, закричала на всю улицу, что тот тип украл мои вещи. Ты резко схватил свой разбитый телефон с земли и запустил прямо воришке в голову. Он упал. Как-то так.—Романтично, да. А потом я сказал, что мол, девушка, мой телефон не работает, дадите ваш? И записал тебе туда свой номер как «спаситель»? Верно?Ханна расплылась в улыбке и даже пустила одинокую слезу, стекавшую по ее бархатной щеке, украшенной ямочкой, при таком освещении похожей на персик.—Ну вот видишь, ты все помнишь! Именно так ведь все и было!Очередная клишированная ложь.—Ты не находишь, что все у нас как-то слишком идеально?—Шутишь? Нет, у нас все как у всех. Ты мучаешься головными болями, я не могла забеременеть. Мы ругаемся и миримся, как все люди.— Если все так, как ты говоришь, то я просто сошел с ума. У меня уехала крыша!Я поднялся, чтобы налить себе воды и перевести дух. Такой острой необходимость остаться наедине со своими мыслями, я пожалуй, не испытывал еще никогда в своей жизни.Мне нужно во всем разобраться, прислушаться к себе, возможно стоит взять отпуск.Я уже пил воду прямо из горла влажной бутылки, жадно глотая ледяную воду, как вдруг Ханна вскрикнула и я услышал звук уж слишком похожий на тот, что издают воздушные шарики, полные воды, во время столкновения с асфальтом.—Роб, у меня отошли воды.Ну конечно, идеальное время подумал я надменно подходя к ней, все еще держа бутылку воды.Все это симуляция, это обман, я просто сплю и рано или поздно проснусь.Ханна ошарашенная стояла и смотрела на меня. Дрожащие руки придерживали огромный живот, а под ней образовалась лужа, словно кто-то нарочно, пока я отходил выплеснул ей под ноги стакан воды.—-А я папа Римский, пока не ответишь на все мои вопросы, мы никуда не поедем!Я оперся плечом на дверной косяк и посмотрел на нее выжидающе.Ханна медленно согнулась пополам и вскрикнула от боли.По моим рукам прошли нехорошие мурашки.—Я..я отвечу, только скорее, мне очень больно...Я  подошел к ней вплотную и нагнулся, чтобы посмотреть в ее глаза.А ее глаза выражали неподдельный страх и боль, рвущуюся слезами наружу.Лоб мгновенно покрылся испариной, а щеки покраснели. А вдруг я ошибаюсь и это правда моя жена, которая меня любит, а заставляю ее страдать.Мы только сегодня узнали кого ждем, буквально пару часов назад, а по ощущениям словно прошел месяц или около того.Я только начинаю что-то понимать, а события закручиваются с такой силой, что не остается времени даже выпить воды или сходить в душ.Что мне делать, господи.Ханна уже надрывно скулила, упираясь рукой в мое плечо, по прежнему согнутая, изнемогающая от боли.—Роб, скорее, вызови скорую. Все слишком рано и слишком больно. Это не нормально. Мне страшно.Мне тоже очень страшно, я вспотел снова, словно схватки были не у Ханны, а у меня. И схватывала меня совесть, жующая изнутри.Она твердила, что я псих и нужно скорее вытереть свои потные лживые ладони об хлопковое полотенце на кухне, вдохнуть полной грудью, чтобы ощутить этот запах крови, немного стухшей воды и и ужаса и мчать в больницу, ведь очень велика вероятность кого-то сегодня потерять окончательно.Либо разум, либо Ханну.—Милая, прости, молю, можно я задам лишь один вопрос?—-Да...конечно.Ее ответ потонул в крике, а ногти еще сильнее впились в мою, уже истерзанную руку.—Почему, Ханна, почему ты не разрешаешь мне сходить к психиатру?—Роб, потому что моему отцу... ему ложно поставили шизофрению. Мы остались одни с мамой, а его принудительно лечили какими-то... экспериментальными методами. Через два месяца он скончался в психушке. Нам доставили его прах в коробке из под красного Мальборо. Мама лишь сказала, что при жизни он ненавидел курить и вообще тех... кто курит. Вот и вся история.Ложь. Но мне плевать. Сейчас я выбираю потерять разум, но не ее. Ту, которая была со мной все это время и делала меня счастливым в этом мире, наподобие Шоу Трумана.Кто бы там не писал этот сценарий, он псих, но спасибо ему за Ханну.Я резко подхватил ее на руки, чмокнул в соленый от пота висок и пошел к машине, стоящей на подъездной аллее.Солнце наконец-то окрасило небо в закатные розовые тона, покрытые воздушными мазками облаков, похожих на перья.—-Милая, на небе генденрпати в честь Ирэн. Я с тобой, молю, прости меня. Я правда перегрелся.Осторожно уложив Ханну на заднее сидение, я достал пару подушек из багажника и подал ей, вместе с бутылкой воды.Она вымученно улыбнулась, принимая необходимые вещи и мои извинения.—Прощаю, поедем встречать нашу дочку?—Спрашиваешь? И я завел мотор.