Глава 2

Глава 2

Совесть - наш самый лучший друг...и самый худший враг.

Согласитесь, мы все стали бы совершенно жестокими тварями, не знающими жалости, если бы не та маленькая сучка, которая все время мечется внутри нас и решает какой поступок хорош, а какой нельзя совершать. Но иногда, нам все же удается её заткнуть. Не всегда, но удается. И вы думаете, на этом все? О, нет.

Совесть всегда найдет путь наружу. Как отчаянно мы бы   не пытались  забыть какой-нибудь неловкий или ужасный поступок своей жизни, в какое-нибудь неподходящее время, как правило ночью, устроившись в своей кровати и пытыясь заснуть, вы обязательно вспомните один или целую кучу ужасных и постыдных поступков, что когда-либо с вами произошли.Отличным примером этого явления является Олиссия Хейл.После отбоя, девушка пол-ночи проворочалась в своей постели. Раньше, кого-нибудь обидев, Люси не могла и  представить, что будет об этом сожалеть. Может, потому, что до этого все её жертвы заслуживали страданий?

“ Возможно, но точно не эта новенькая. И точно не Мишель. Что сделала новенькая? Всего лишь села не на то место? Думаю, что она охотно согласилась бы встать с него. Так, она вроде и согласилась? Зачем было так орать на нее? Что со мной не так? А Мишель? Разве можно было играть на ее страхах? А что, если они с Алекс действительно не видели эту девушку? Черт. Черт. Черт. Черт.” Проворочавшись еще несколько минут и, поняв, что заснуть все-таки не удастся, девушка встала и подошла к окну.

Окна палаты выходили  на тот самый дуб и девушка стояла, смотря на дерево как зачарованная. Ночью оно становилось еще прекраснее и печальнее. “Интересно, как там Мишель? Надеюсь, что она не сильно пострадала”.

Из собственных мыслей её вырвали шаги, послышавшиеся за дверью. Они становились все ближе и ближе. Комендантский час давно наступил и Люси не хотела очередных проблем с дисциплиной, поэтому девушка быстро нырнула в кровать, претворяясь спящей. И очень вовремя. Дверь палаты отворилась и в комнату кто-то вошел. Шаги были явно не одного человека. Сердце девушки забилось с бешеной скоростью.

“Я узнаю этот звук".

Казалось, что в этот момент время на мгновение остановилось. Сердце ещё сильнее забилось в груди и Люси поняла, что притворяться смысла не было.  Девушка медленно повернулась и увидела их. Санитаров, которые пришли за ней.

- Поднимайся, Хейл, - приказал один из парней. Это был Мэтт, высокий кареглазый брюнет. Казалось, что его волосы были чернее, чем сама ночь, а в глазах была такая тьма, что любая девушка готова была с радостью сама провалиться в эту пропасть бездонных карих глаз. На первый взгляд может показаться, что у этого парня совсем нет изъяна. Кроме одного. Его душа была такой же темной и пустой, как и глаза. Мэтт отличался от всех остальных санитаров своим жестоким обращением с пациентами. Его посылали только за самыми буйными постояльцами психиатрической клиники. К Люси он приходил постоянно.

О его жизни  никто и ничего не знал. Никто не знал учится он или нет, зачем пришел на эту работу, почему остается здесь столько времени? Есть ли у него семья? и что сделало его таким жестоким?

Второй парень, рядом с Мэттом мало интересовал Люси. Он выглядил очень худощаво, по сравнению с напарником. На вид, молодой парнишка лет 20 с иисиня-черными волосами, носил очки и был таким же высоким как Мэтт. Люси никогда не видела его и даже не знает как его зовут.

- Зачем? Я ничего не сделала - казалось, что сердце девушки вот-вот выпрыгнет из груди. Только не изолятор. Только не снова.

Мэтт оскалился и прорычал:

- Мне плевать что ты делала или не делала, Хейл. Если мне сказали отвезти тебя в изолятор, то я сделаю это. А ты выбирай, либо ты идешь сама, либо я потащу твою задницу силой.

Мэтт единственный, кто называл Люси по фамилии. И он единственный, от чьего присутствия у девушки стыла в жилах кровь. Но еще никогда не было хотя бы одного раза, когда Люси показала свою слабость или  страх перед этим парнем.

- Я не встану с кровати, пока мисс Майколсон не объяснит мне за что меня отправляют в изолятор, - прошипела Люси. 

Сейчас она смотрела на Мэтта из под лобья, как раненая волчица смотрит на своего врага, готовясь к последнему броску. Она рискует умереть, но будет защищать себя и все, что ей принадлежит до последнего вздоха.

  От этого взгляда кровь в жилах у Мэтта стыла. Он помнил на какие жестокости способна эта девчонка и какие раны в самом начале пребывания здесь она ему наносила. Но он не мог ничего сделать. Приказ отвезти ее в изолятор должен быть исполнен, хотя сам Мэтт всем своим нутром ощущал, что не хочет этого. Но он не в силах пойти наперекор своей начальнице. Парень вплотную подошел к кровати девушки  и склонился так, чтобы его глаза находились на уровне ее:

- Поднимай свою чертову задницу, Хейл, или ты забыла как я могу уговаривать?

Ответа он не услышал. Зато почувствовал. Люси плюнула ему прямо в лицо.

- Пошел на хер, - он услышал ее шипение и больше не мог сдерживаться. 

Такой силы Люси не ощущала еще никогда. Казалось, что в эту хватку Мэтт вложил всю свою злость, обиду, ненависть. Он вцепился в руки девушки  и потащил к каталке.

  - Отпусти! Отпусти меня, чертов ублюдок! Я ненавижу тебя! Будь ты проклят, сволочь!

Люси кричала и вырывалась из его рук, как  вдруг почувствовала на себе вторую пару рук, которая схватила ее за ноги. Мэтт и незнакомец положили девушку на каталку и затянуди ремни на руках и ногах.

- Я ничего не сделала! Я не виновата! За что? Ненавижу! Я ненавижу Вас всех, вы...- девушка не успела договорить, как почувствовала, что в ее руку что-то вкололи. Снотворное.