Глава 1

Добро пожаловать в сумасшедший мир мамы и папы

С любовью, папочка.

Олиссия Хейл медленно расхаживала по комнате. Всякий раз, когда её босые ноги касались пола, в комнате раздавался тихий неприятный скрип. Это был единственный звук в кабинете, нарушающий неловкую тишину.

Девушка подошла к окну и её взгляд остановился на большом дубе, с уже опавшей листвой. Весной и летом, когда на нем красовались зеленые листья, Люси любила сидеть под дубом и представлять дерево в роли своего защитника. Ей всегда казалось, что его большие ветви словно окутывают девушку своей заботой и теплотой, закрывая от всего зла, что творится в мире. Сейчас же её защитник сам нуждался в помощи. Голые ветви старого дуба жалобно тянулись вверх в поисках тепла и солнца, которое предательски скрывалось за серыми тучами. Каждый раз, наблюдая за дубом в такую ненастную погоду, ей казалось, словно, это величественное и одновременно несчастное дерево так и ждало, чтобы в этот момент выглянуло солнышко и помогло вновь распуститься его листьям и дало возможность согреться. Но солнца не было. Единственное, что могло дать надежду погибающему дубу на счастье - сбежало. Сбежало и предательски спряталось за тучами,медленно плывшими по скучному и пасмурному небу.

На улице дождь. Снова.

"Судя по погоде, сейчас осень. Но какой месяц? Какое число? День? Черт. Не могу вспомнить. С тех пор, как меня привезли сюда, с памятью совсем стали дела плохи. Это все таблетки. Чертовы таблетки и чертовы врачи, которые заставляют меня их пить" - подумала девушка.

- Что же произошло потом?- голос доктора Александра, прозвучавший где-то вдалеке от её собственных мыслей, заставил вернуться девушку в реальность.

- Потом?- не поворачиваясь, переспросила Люси, хотя прекрасно расслышала вопрос.

- Да. После того, как тот парень при всех оскорбил Вас. - напомнил Александр. Олиссии не нравился этот выскочка. Она считала его одним из тех типичных старых козлов с засаленными волосами и огромным брюхом, которые в первую очередь думают не о помощи своим пациентам, а о деньгах, которые они получат за промывку мозгов очередной жертвы.

"Кажется, моя история начинает заходить слишком далеко. Пора заканчивать возиться с ним, иначе этот напыщенный индюк начнет думать, что я и правда начала ему доверять. Пошел к черту".

Девушка нехотя отошла от окна. Села напротив него. Вздохнула. Немного помедлив, продолжила:

- Дальше я вырубила его.Посадила на электрический стул и связала. Периодически начала включать ток и, когда он окончательно оклемался, я взяла нож. Начала с пальцев. Отрезала один за одним. Медленно. Чтобы боль могла пройти от кончиков ног к самым дальним уголкам его и без того маленьких мозговых извилин. Она сделала паузу и придвинулась ближе.

-Он кричал и молил о пощаде, а я лишь смеялась. Так мы постепенно избавились от всех десяти пальцев на руках. Затем я решила,что пора отрезать этому пареньку его язвительный язычок. И тогда...

- Ну хватит! Мисс Хейл! Сейчас же прекратите морочить мне голову. Как вы не понимаете, я же хочу Вам помочь. Хочу, чтобы Вы поскорее вышли из этого места. И не просто вышли, а вышли здоровой.Выражение лица этого индюка забавляло Люси. Красный, как помидор, готовый вот-вот взорваться от злости. То, что нужно.

Люси снова откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди, и продолжила:

- Я не больна, чертов ты ублюдок,- спокойно и с легкой улыбкой на лице произнесла девушка.

- По крайней мере, не настолько, чтобы упекать меня в психушку. И ты это знаешь. Посмотри на себя. Из нас двоих помощь психиатра нужна именно тебе, старый напыщенный павлин, помешавшийся на деньгах моего отца, - всё с той же спокойной улыбкой проговорила она.- Интересно, сколько мой недалёкий папаша заплатил тебе за ту лапшу, которую ты должен вешать мне на уши?

В это время произошло именно то, что добивалась девушка - доктор подскочил со своего стула, как ужаленный, и вскричал:

- Я умываю руки! Довольно с меня ложных попыток превратить Вас, Олиссия, в нормального человека! Пропащая девчонка!

-Что?

Брови девушки приподнялись от удивления, усмешка исчезла, но с места она не сдвинулась.

- Нормального человека? Да что ты вообще знаешь? Что ты знаешь обо мне и моей жизни? О жизни, когда тебя все принимают за сумасшедшую лишь потому, что у твоего козла-папаши достаточно денег, чтобы позволить себе упрятать единственную дочь за решетку в психушку и оставить ее гнить здесь?

Она так же поднялась и, перегнувшись через стол, взглянула ему прямо в глаза.

- Да ты, чёртов урод, и одного дня бы здесь не продержался. Я сейчас совершенно спокойна, а ты орешь, как резаная свинья. И кто же здесь псих?

Девушка снова села на место, скрестив руки на груди и наблюдала за тем, как ошарашенный Александр принялся в спешке скидывать документы и записи, которые он успел сделать во время сеансов, в папку.

После чего, мужчина большими шагами направился к двери. Перед тем, как выйти, он еще раз обернулся, желая что-то ответить Люси, но понял, что ей будет абсолютно плевать на его слова. Он молча вышел, захлопнув за собой дверь.

После того, как закрылась дверь, Люси, довольная собой, откинулась на спинку стула. Долго ждать не пришлось, Миранда тут же зашла в кабинет и радостно произнесла:

- Сегодня у тебя хорошее настроение, да, девочка? Он даже не исцарапан,- с улыбкой пробормотала она.

- Надоело сидеть в изоляторе из-за этих козлов, теперь я работаю по-другому - девушка нехотя поднялась со стула. - Можно пойти в палату? - Ты же знаешь правила, девочка, - покачала она головой,- только после ужина,- с этими словами она развернулась и вышла из комнаты. Люси последовала за ней

Миранда работала медсестрой в клинике, где лежала Люси, и была одной из немногих, кто ее не бесил в этом учреждении.

Это была тучная темнокожая женщина лет сорока с заразительным смехом и самым добрым сердцем на свете, ведь если бы не она, Олиссия бы действительно сошла с ума и просидела в изоляторе большую часть времени.

Миранда никогда не называла Люси по имени, только "девочка". Девушка не знала с чем это связано, но ей было все равно. Из уст Миранды это не звучало грубо, а наоборот, с каким-то особым трепетом и любовью. И ещё Миранда единственная из всего персонала не вела себя с пациентами как сука, поэтому Люси любила её и слушала во всем. Ну, или почти во всем.

Забавно, что о Миранде почти никто и ничего не знает. Только лишь то, что в свои 40 лет у нее не было ни мужа, ни детей. Возможно, поэтому всю свою любовь она дарила пациентам психиатрической больницы Беринн-Хилл.

- Вот, проходи, - произнесла женщина, когда они подошли к общей комнате.

- Ненавижу эту комнату.

- И я, - улыбнувшись, тихо ответила Миранда. Люси усмехнулась.

Девушка вошла внутрь и проследовала к своему креслу, стоящему в углу, и с изумлением заметила, что на нем сидит девушка. На вид ей было лет 17, не больше. Но раньше Люси не видела ее, видимо, новенькая. При виде подошедшей Люси, девушка мило улыбнулась и спросила:

- Что-то случилось?

- Да! Пошла вон! - громко скомандовала Люси, отчего брови её собеседницы с изумлением поползли вверх. Уж такого она точно не ожидала.

- Прости?

Люди стали оборачиваться и с любопытством наблюдать за происходящим. Все знали, что лучше не злить Люси, иначе можно об этом сильно пожалеть.

- Ты что оглохла? ЭТО-МОЕ-МЕСТО,- медленно произнесла Олиссия, девушка изо всех сил старалась сдерживать себя, но злость начала подступать все ближе и ближе.

"Только не ударь её. Только не ударь её. Только не ударь её"- повторяла она про себя.

- Хорошо. Я встану, извини,- незнакомка встала и отошла от кресла,- просто на нем не было написано, что оно твое, вот я и подумала...

Она не успела договорить, как Люси тут же бросилась к столу и схватила оттуда маркер. Она снова подошла к креслу и на стене возле него огромными красными буквами написала:"ХЕЙЛ".

- Теперь написано,- ответила девушка, высоко задрав голову, а после села в кресло и обратилась к остальным. - Чего уставились? Занимайтесь своими делами.

Незнакомка молча развернулась и прошла к дивану, который стоял у входа в зал.

В это время все остальные резко отвернулись, делая вид, что ничего не произошло.

Лишь две девушки сели у ног Люси по обе стороны кресла, словно фрейлины вокруг королевы.

- Кто она?- спросила Люси.

- Тереза Грейс. Она новенькая, - ответила Алекс.

Алекс и Мишель были близняшками. Человек, первый раз встретивший их никогда бы не смог различить девушек. У обеих были ярко-рыжие волосы, большие зеленые глаза и милые веснушки на лице.

Но Люси достаточно знала обеих. Еще в первый день их знакомства она заметила, что у Алекс была маленькая едва заметная родинка над губой, а у Мишель нет. Именно так девушка и различала их двоих первое время. Сейчас же она сходу могла сказать кто из них кто. Люси не могла это объяснить, но когда ты находишься продолжительное время рядом с близнецами, ты понимаешь какие они на самом деле разные. Разные голоса, характеры, вкусы и привычки, даже взгляд у каждой разный.

- И вы не сказали ей, что это место мое?- с язвительными нотками в голосе спросила Люси.

- Мы не видели, что она...-начала было Алекс, но Люси её перебила.

- Не ври! Захотели унизить её с помощью меня и посмотреть на это зрелище, маленькие коварные сучки? - Люси еще не отошла от доктора Александра, поэтому пламя внутри нее быстро поднималось и Люси чувствовала, что вот-вот взорвется.

- Не говорите так, Мисс Хейл, она добрая. Дала мне конфету,- пропищала Мишель своим противным голоском. Голос её был тоньше чем у сестры, но не был противным, а наоборот, даже приятным, но Олиссию, в моменты гнева, могла разозлить любая мелочь. Даже голос.

Не сказать, что Люси считала этих двоих своими подругами. Нет. Просто она инстинктивно знала, что их нужно защищать здесь от других пациентов. В свои 16 лет обе выглядели такими маленькими и хрупкими по сравнению с другими. В первую неделю их прибывания в больнице, Амалия Мелон, во время очередной панической атаки, чуть не задушила Мишель, набросившись на нее всем своим огромным весом. Она думала, что Мишель - одна из злодеев комиксов, которая пришла, чтобы разрушить наш мир. Звучит глупо, но проведя почти год в психиатрической больнице, перестаешь удивляться хоть чему-то.

Тогда Люси подошла к Амалии, которая сидела верхом на бедной Мишель, и ударила ее с ноги прямо в лицо. В результате чего Амалия пролежала две недели в лазарете с сотрясением мозга, а Люси пробыла в изоляторе несколько дней. Но ее не мучали угрызения совести. Она знала, что поступила правильно. С того момента Люси поняла, что должна заботиться об этих сестрах и защищать их, потому что они были слабыми. А она всегда защищала слабых. Да и заботиться в обычной жизни ей больше не о ком.

Мишель могла показаться нормальной на первый взгляд. Ей сулили блестящую карьеру модели, и все было бы хорошо,если не одно "но". У девушки была жуткая боязнь собственной смерти. Ей казалось, что все вокруг покушаются на ее жизнь. Когда она еще жила "на воле", то родители начали подозревать, что с ней творится что-то неладное. В последние несколько недель жизни в доме родителей, девушка почти перестала выходить из комнаты, заставляла мать, пробовать еду, которую та готовила, а еще держала под подушкой нож на случай, если кто-то захочет убить ее во сне. И однажды дело дошло до того, что она чуть не зарезала свою сестру, аргументировав это тем, что та отравила ВОЗДУХ в её комнате. Тогда и решено было отправить её на лечение.

Люси не знала почему Алекс, сестра-близнец Мишель, попала в психушку. Если уж она и была чокнутой, то никогда не подавала виду своего сумасшествия. Она всегда казалась ей обычной, такой, какими и должны быть 16-ти летние девушки.

Иногда Люси терзали сомнения о том, что Алекс находится здесь только из-за Мишель. Зато Люси прекрасно знала почему здесь находится Мишель. Она знала про её паранойю и решила воспользоваться случаем, чтобы проучить девушку. Она наклонилась ближе к Мишель и с волнением в голосе произнесла:

- Извини меня за каламбур, дорогая, но ты что с ума сошла? Ты хоть знаешь, что она могла отравить эту конфету и подсунуть тебе, чтобы ты умерла?

Глаза Мишель расширились, а дыхание моментально стало сбивчивым. Она резко подскочила с места и со слезами выбежала из комнаты, зажимая рот руокй. Алекс бросила грозный взгляд на Люси и выбежала вслед за сестрой, не проронив ни слова.

"Черт, не нужно было поступать так жестоко" - тут же подумала Люси, но было уже поздно. Девушка прикрыла глаза, откинувшись на спинку кресла и погрузилась в свои мысли. Она думала о том, что её чертова совесть еще долго будет помнить и мучать девушку за этот эпизод с новенькой и Мишель, но, в то же время она понимала, что здесь нельзя никому давать спуску. Да, Люси не давала в обиду Алекс и Мишель, но и никогда не была особо близка с ними. То, что они могли никого здесь не бояться - не значит, что они могут кого-то унижать. Тем более таким гадким способом.

" Надеюсь, что эта новенькая не будет обижаться на меня. Думаю, что скоро она поймет почему я поступила именно так. Здесь нельзя расслабляться. Нельзя проявлять слабость. Иначе - откусят голову, в прямом смысле этого слова" - подумала Люси.