Глава 36. Счастье

Этой ночью они остались в кабинете старост. Диван легко поддался трансфигурации и превратился в широкую кровать, по ощущениям — немного мягче, чем стоило бы, но вполне пригодную, чтобы забыть о мире.

Ужин с Нарциссой прошел в теплой атмосфере: все это время, леди Малфой, не переставая, говорила о том, что она знала, что этим все закончится и широко улыбалась. В субботу, пара вернулась назад в квартиру, решив провести выходные вместе и теперь, они снова были вдвоем — лежали на диване, читали и лениво целовались между абзацами.

— Это было хорошо, — захлопнул «Крестного отца» Драко.

— Рада, что тебе понравилось, — ответила Гермиона, приподнявшись на локте. — Может, приготовим ужин? Я проголодалась.

— Давай сходим куда-нибудь или позовем Карла.

— Не хочу никуда идти, — зарылась она носом в его шею. — Хочу всю жизнь лежать на этом диване.

— И что мы будем делать на нем столько времени?

— Читать, есть, обниматься, целоваться, — пальцы Гермионы начали вырисовывать ленивые круги у него на груди. — По-моему, куча дел.

— Звучит заманчиво, — усмехнулся он и провел рукой по ее волосам.

— Ты уже думал, чем займешься после выпуска?

— Хочу заниматься зельями: открою компанию и буду разрабатывать новые и варить существующие. А ты?

— Хочу помогать ущемленным видам: пойду в отдел контроля магических популяций.

— Г.А.В.Н.Э. в масштабах страны? — ухмыльнулся Малфой.

— Не смейся надо мной, — надулась Гермиона.

— Я не смеюсь, — снова улыбнулся он.

— Нет, смеешься, — поднялась она и строго на него посмотрела.

— Прости.

— Какой у тебя Патронус? — легла она назад.

— Понятия не имею.

— В смысле? — чуть ли не подскочила Гермиона.

— Я его не вызывал. У меня метка.

— Но она больше не властна над тобой. Почему ты не попробовал после смерти Волдеморта?

— Потому что, — отрезал он, уводя взгляд в сторону.

— Вставай, — поднялась она с дивана.

— А как же «пролежать здесь вечность»? — выгнул бровь слизеринец.

— Успеем еще. А теперь — попробуй.

— Гермиона, я не хочу.

— Я уверена, что у тебя найдется минимум одно хорошее воспоминание, — скрестила она руки.

— Ты же не отстанешь?

— Совершенно исключено.

Спустя десять минут неудачных попыток, Драко опустился на диван.

— Я же говорил, — бросил он, вытирая ладони о колени.

— Ты не стараешься.

— Гермиона, отстань. Я серьезно.

— Ну давай же. Может гонки с Ройем?

— Пробовал.

— Мама, отец, квиддич?

— Нет.

— Первый секс?

— Ты такая умная, детка. Без тебя я и не догадался их вспомнить. А что у тебя за воспоминание?

— Ну, раньше был момент получения письма из Хогвартса, — улыбнулась она.

— А сейчас?

— Гарри, — тихо сказала она.

— Поттер? Серьезно? — раздраженно произнес слизеринец.

— Да, — тихо кивнула Гермиона. — Момент, когда он оказался жив. Те пару минут, когда Хагрид шел, неся его на руках — худший момент в моей жизни. Даже хуже, чем пол Мэнора, — передернуло ее. — Поэтому, когда оказалось, что мой лучший друг жив, я была самой счастливой на земле.

— Я вообще до сих пор не понимаю, как вы все это вывезли, — покачал головой Драко.

— Я, если честно, тоже. Мы просто делали, что могли.

— Я горжусь тобой, Гермиона, — притянул он ее за талию и прислонился щекой к животу. — Ты просто невероятная.

— Спасибо, — прошептала она, перебирая его волосы пальцами.

— Ладно, давай звать Карла, а то твой живот издает очень опасные звуки, — рассмеялся Малфой.

— Драко! — фыркнула она и шлепнула его по плечу.

— Что? Я серьезно боюсь за свою жизнь.

***

Воскресенье встретило их проливным дождем. Вылезать из постели совершенно не хотелось, поэтому они провалялись там до обеда, проводя новые уроки и закрепляя пройденный материал.

— Может, сделаем блинчики? — Гермиона заглянула Драко в глаза, удобно устроившись у него на плече.

— Какая удобная формулировка для описания процесса, когда ты сидишь на стуле, а я мешаю тесто, — поджал губы слизеринец, пытаясь обуздать улыбку.

— Я вообще-то тоже могу готовить!

— Правда? — приподнял он бровь. — Удиви меня.

— Вот и удивлю! — воскликнула она и, скинув с себя одеяло, вскочила с кровати. — Сейчас схожу в душ и сражу тебя наповал!

— Я бы на это посмотрел, — потянул он ее за запястье и увлек обратно под одеяло.

Через пятнадцать минут, после совместного принятия душа, Гермиона вошла на кухню в его рубашке, надетой на голое тело.

— Добро пожаловать в наше уютное заведение «Кулинарные изыски Гермионы», — произнесла она с официантской интонацией, подходя к столу, за которым уже сидел Драко в одних шортах. — Вы готовы сделать заказ?

— О, я слышал, что у вас очень аппетитные официантки, — провел рукой по ее бедру Малфой. — Но видеть это воочию просто невероятно, — сексуально ухмыльнулся он.

— Вам ничего не светит, мистер, у меня есть парень, — отыграла она роль до конца. — Но я все же могу принять ваш заказ.

— Хм... Я, пожалуй, начну с латте, — задумчиво протянул он. — А из еды... что посоветуете?

— О, у нас обширное меню: к вашему выбору тост с лососем, шакшука или сырники.

— Обширный выбор из трех блюд? — выгнул бровь парень, улыбаясь.

— Из трех лучших блюд! — с вызовом посмотрела на него Гермиона.

— Тогда пусть будут сырники.

— Ваш заказ принят, сэр, — кивнула Гермиона и, развернувшись к плите, взмахнула палочкой.

Из холодильника один за другим выплыли творог, яйца и баночки с джемом.

— Долгое у вас ожидание?

— Такого можно и всю жизнь подождать, — с невозмутимым видом ответила Гермиона. — А где мука? — развернулась назад к нему она.

— Откуда мне знать? Это же ваш ресторан, — усмехнулся он, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.

Гермиона закатила глаза и начала открывать шкафчики один за одним. Спустя минуту поисков нужный компонент нашелся на верхней полке.

— Не поможешь достать? — снова повернулась она к нему.

— Просите гостя поработать?

— Просто невыносим, — цокнула гриффиндорка и оперлась одним коленом о столешницу, подтягивая себя вверх.

Драко пристально следил за ее движениями, когда рубашка поднялась на бедре, открывая часть ягодицы, пока Грейнджер тянулась за пакетом.

— Виды у вас, конечно, что надо, — прищурился слизеринец.

Спустя десять минут вся вываленная в муке, как и кухня, Гермиона перевернула свое творение.

— Мерлин, да почему?! — раздраженно прошипела она, уставившись на черный сырник с явной претензией в творожном взгляде.

— Милые угольки, — нежно прошептал Драко, обняв ее со спины и поцеловав в висок.

— Надо было заказывать тост с лососем, — раздраженно пробормотала Гермиона.

— Согласен, это полностью моя вина, — усмехнулся он. — Ладно. Блины так блины. А ты пока сделай кофе, — подтолкнул он ее в сторону и, взмахом палочки, очистил кухню, призвав миску и молоко.

— Только потому что ты попросил, — с важным видом двинулась к турке Гермиона.

Через двадцать минут, закинув в рот последний кусочек фисташкового блина, Гермиона с блаженным вздохом откинулась на спинку стула.

— Это было великолепно, — прикрыла она глаза. — Впрочем, как и всегда.

— Мне льстит твое восхищение моими кулинарными талантами, — с деланным самодовольством заметил Драко.

— Я просто говорю правду, — пожала плечами девушка, вставая. — Ладно, пойду переоденусь. Скоро выходить в замок.

Он схватил ее за руку, прежде чем она успела сделать и шаг.

— Ты ничего не забыла, детка?

— Забыла? — нахмурилась Гермиона, останавливаясь.

— У меня кое-что для тебя есть, — с загадочной улыбкой произнес Драко и призвал из другой комнаты нечто большое и прямоугольное, обернутое в серебристую бумагу.

Гермиона удивленно посмотрела на громоздкий предмет.

— Это мне?

— Ну, я здесь больше никого не вижу.

— Мерлин, оно весит как камень, — пробормотала она, взяв подарок в руки и сев на диван. — Я открываю? — бросила на него взгляд, полный предвкушения.

— Прояви милосердие, — усмехнулся он, прикусив губу. — Я все-таки старался.

Гермиона разорвала упаковку — и замерла.

Секунда, две — она не двигалась, не моргала, просто смотрела на обложку, как будто не веря глазам. Затем медленно перевела взгляд на него.

— Драко... это что? Это то, что я думаю? — прошептала она, потрясенно глядя в его лунные глаза.

— Если ты думаешь, что это оригинал «Истории Хогвартса» с личным пометками Батильды Бэгшот — то да. Это именно он.

Малфой не успел даже вдохнуть — она уже повисла у него на шее, сжимая его в почти удушающих объятиях.

— Драко, Мерлин, спасибо! — целовала она его лицо. — Ты самый лучший. Не могу поверить. Спасибо. Это лучший подарок на свете! Я так тебя люблю, — счастливо улыбалась она.

Гермиона резко замерла, широко открыв глаза, когда осознание того, что она сказала обрушилось прямо на ее кудрявую голову.

— Я... — выдохнула она, замирая с полураскрытым ртом.

Малфой остолбенел.

Было чувство, что на него посмотрела медуза Горгона из мифов древней Греции — и превратила в камень. Его руки бессильно соскользнули с ее талии, и Гермиона осталась висеть у него на шее, словно забыв, как работает гравитация. Он смотрел в ее испуганные глаза и пытался понять: это был слуховой глюк... или она действительно сказала это?

— Драко... я... — опустилась она на пол, убрав руки с его шеи и сделав шаг назад. — Это просто вырвалось. Я не планировала. Я...

Слизеринец не сводил с нее потрясенного взгляда.

Гермиона готова была провалиться сквозь землю. Она даже не проанализировала то, что произнесла — слова сами слетели с языка.

«Мерлин, у него инсульт? Может у меня инсульт, раз он так смотрит? Что делать? Отшутиться? Зарыдать? Последнее звучит особенно заманчиво».

Эмоции так быстро сменяли друг друга, что она не могла ухватиться за одну. Молчание слизеринца не помогало ни на секунду.

— Ты только что сказала, что любишь меня? — спросил хриплым голосом Малфой, отмирая и не сводя с нее глаз.

— Я... — сделала шаг назад Гермиона.

— Ты любишь меня? — потрясено пробормотал парень, оставаясь стоять на месте.

— Ты так сказал «меня», будто тебя нельзя любить, — с опаской ответила Грейнджер, все еще не зная, как выбраться из этой ситуации.

— Я — Драко Малфой, принцесса. А ты — Гермиона Грейнджер. Ты не можешь любить меня, — покачал он головой.

— Я могу любить, кого захочу, — начала раздражаться девушка.

— Но не меня же, — нервно рассмеялся Малфой.

— То есть я верно понимаю: быть влюбленной в Драко Малфоя можно, а любви он не достоин? — прищурилась Гермиона.

Ей все меньше нравился этот разговор.

— Это разные вещи.

— Знаешь, можно просто сказать «прости, я не готов такое сказать» или «я тебя не люблю» или «спасибо». Не знаю, что говорят в таких случаях! Но точно не убеждать меня в обратном, — прошипела гриффиндорка. — Я не планировала этого говорить, оно просто... вырвалось! — взмахнула Гермиона руками. — Знаешь, это все унизительно. Я пойду.

Она резко развернулась, но он мягко, но настойчиво перехватил ее, развернув обратно, и заглянул в карамельные глаза.

— Ты это серьезно? Ты правда... любишь меня? — прошептал он таким тоном, будто говорил о чем-то ужасном.

Гермиона нервно облизала губы.

— Раз мое подсознание это выплюнуло, то, полагаю, что... да.

— Скажи еще раз, — не отрываясь, сканировал он ее радужку своей. — Гермиона, скажи мне это еще раз. Пожалуйста.

— Я люблю тебя, Драко, — провела она рукой по его щеке.

У Малфоя замерло дыхание от ее вида.

От этого набора букв.

От ее губ, которые произнесли слова, которые точно погубят их двоих.

Драко никогда не говорил такого никому, возможно, даже Нарциссе. Но еще, хоть он и блокировал это воспоминание, он помнил, что чуть сам не сказал это в классе старост.

— Гермиона, я... тебя, — обессилено опустился лбом в ее спину.

— Что ты? — прошептала она, не в силах пошевелиться.

— Я... — выдохнул он и зажмурился. — У меня только что был лучший секс в жизни, клянусь, — хрипло признался он, уткнувшись лицом в ее волосы.

Драко все еще не мог поверить в происходящее.

«Мерлин, она что, серьезно?! Святой Годрик, Гермиона любит меня».

Замешательство и ужас начали меняться на... счастье.

— Да, — прошептал он. — Мне кажется, я тоже тебя люблю, — выдохнул он и, приподняв голову, мягко коснулся ее губ.

Гермиона осталась стоять с широко распахнутыми глазами, когда он ее поцеловал.

Он это сказал.

Он. Это. Сказал.

Смысл слов догонял медленно, как прилив. А когда догнал — она вскрикнула, обняла его за шею, и, смеясь, впилась в его губы — их языки скрепили сделку. В этом поцелуе не было похоти, намека на секс или пошлость — в нем были только они и их чувства.

— Я люблю тебя, — еще раз прошептал ей в губы Драко.

— Я люблю тебя, — ответила Гермиона, и их губы снова нашли друг друга.

Не разрывая поцелуй, они дошли до спальни. Та не многая одежда, которая была на них, осталась лежать на полу. Драко медленно двигался в ней, покрывая поцелуями каждую клетку ее кожи, будто пытаясь на ощупь выучить каждую линию, каждый изгиб. Гермиона оставляла отпечатки везде, куда могла дотянуться, будто боялась упустить хоть дюйм этой близости.

— Скажи еще раз, — прошептал он, не замедляя ритма.

— Я люблю тебя, — выдохнула она, зарываясь пальцами в его мягкие платиновые волосы.

— Я люблю тебя, — прошептал он ей в губы и кончил с тихим стоном.

Они лежали в обнимку. Драко гладил ее по волосам, крепко сжимая второй рукой, как доказательство, что она здесь, с ним, что это все — правда.

— А в честь чего подарок? — первой подала голос Гермиона, поглаживая его грудь.

— По моим подсчетам, сегодня месяц, как мы начали встречаться, — лениво ответил он, играя с ее локоном.

— Я самая ужасная девушка на земле, — сокрушенно пробормотала гриффиндорка. — Я ничего тебе не приготовила.

— Ты самая лучшая девушка на земле, принцесса, — улыбнулся он. — Ты подарила мне намного больше, чем я тебе.

— Да? — приподнялась она, опираясь на локоть. — Например?

— Себя, — посмотрел он ей в карамельные глаза. — И любовь. Не припомню, чтобы кто-то дарил мне такие вещи.

Она улыбнулась.

— Тогда, знаешь что?..

— Что?

— Я люблю тебя.

— Что-что? Не расслышал, — приложил руку к своему уху парень.

— Я говорю, — громче повторила Гермиона, — что люблю тебя!

— Не совсем понимаю...

— Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ДРАКО МАЛФОЙ! — закричала она ему в ухо.

— Салазар, зачем так орать? — притворно поморщился он.

— Ты просто...

Гермиона не успела закончить предложение, как ее ребра были жестоко атакованы.

— Нет, нет, только не это! — смеялась Гермиона, извиваясь. — Пожалуйста! Щекотка — не честно! — потянулась она к его ребрам.

— Я не боюсь щекотки, детка, — ухмыльнулся он, продолжая атаку.

— Я сдаюсь! — задыхалась гриффиндора.

— Люблю твой смех, — широко улыбаясь, сказал Драко, сдавливая ее бедрами.

— А еще что любишь? — переводя дыхание, спросила она.

— Тебя.

— Полное предложение, будь так любезен, — дразняще прищурилась девушка.

— Я тебя люблю, Гермиона, — произнес он тихо, отчетливо.

Он сполз с кровати, потянулся за палочкой.

— Что ты делаешь? — приподнялась она.

— Я хочу кое-что попробовать. Это было идеальное утро, принцесса, — прошептал он. — Экспекто Патронум!

— Драко! — ахнула она, поднимаясь с подушки.

Малфой открыл глаза, наблюдая, как свет из древка начал собираться в форму — через мгновение по комнате пронесся серебристо-голубой силуэт дракона. Он парил, медленно взмахивая крыльями.

— Получилось, — прошептал Драко, и в глазах отразился отблеск света.

— Это дракон! — захлопала в ладоши она с широкой улыбкой и прыгнула ему на шею прямо с кровати. — Ты смог! Я знала, что ты сможешь!

— Спасибо, — прошептал он ей в волосы, опуская палочку, и дракон растворился в пространстве. — Ты — лучшее, что со мной случалось, принцесса.

— О чем ты думал? — тихо спросила она, прижимаясь к нему.

— О тебе, — поцеловал он ее в макушку.

Гермиона отстранилась и посмотрела на него глазами полными слез.

— Драко...

— Я люблю тебя, Гермиона, — провел он рукой по ее скуле.

— Мне тоже надо попробовать, — мягко отстранилась она и взяла свою палочку.

— Что ты?.. — нахмурился слизеринец, наблюдая за ней.

Она закрыла глаза и представила его: глаза цвета луны; руки, обнимающие ее; голос, говорящий: «Я тебя люблю».

— Экспекто Патронум! — произнесла она, и свет ожил.

Из его середины выпрыгнула быстрая выдра, кружась вокруг кровати.

— Я думала о тебе, — прошептала она, открыв глаза.

Губы нашли губы.

***

Март прошел как в раю. Если бы Гермиону попросили описать первый месяц весны одним словом, она бы забралась на Астрономическую башню и закричала на полный объем легких:

— Люблю!

Помимо тысячи объятий, миллиона поцелуев и моря секса, пара успела пару раз сходить на общие свидания с друзьями, поужинать с Нарциссой и дочитать все маггловские книги, что Гермиона подарила Малфою на четырнадцатое февраля. Впереди маячили каникулы, финальный матч Слизерин–Гриффиндор, первая годовщина Битвы за Хогвартс — старостат был загружен до предела.

Они шли из Хогсмида, обмотанные шарфами, с пакетами в руках. Легкий ветер подбрасывал кончики Гермиониного каштанового шарфа, и Драко машинально придержал его пальцами.

— Мои родители приедут на годовщину, — сказала она, не глядя. — Хочу показать им, что волшебный мир снова безопасен и им не стоит больше бояться. Ты точно не хочешь поехать со мной в Австралию?

— Я не думаю, что это уместно, — покачал головой Малфой.

— Но вы все равно встретитесь в мае. Ты хочешь, чтобы я скрывала, что мы вместе?

— Гермиона, я не знаю твоих родителей так, как ты. Только ты вольна принимать такие решения.

— Я не об этом. Я спрашиваю: ты хочешь наладить с ними отношения? — остановилась она, заставляя его тоже притормозить.

— Я не знаю, ясно? — раздраженно ответил он. — Я постараюсь быть милым на празднике, но специально перемешаться в Австралию, где меня могут проклясть без свидетелей?.. Нет уж.

— Драко, если мы будем вместе... после выпуска, — Гермиона прикусила губу, — тебе придется найти с ними общий язык. Я же постаралась построить нормальные отношения с Нарциссой.

— Гермиона, ты ничего мне не делала, не считая разбитого носа на третьем курсе, чтобы моя мать тебя ненавидела. Давай не будем сравнивать.

— Как хочешь, — фыркнула девушка и пошла в сторону замка.

Он догнал ее через несколько шагов.

— Когда ты планируешь вернуться? — спросил, будто ничего не произошло.

— Восьмого, — буркнула она.

— Блейз предлагает всей толпой поехать в Италию на десятое и одиннадцатое. Что скажешь? — мягко взял ее за руку парень.

Его пальцы поначалу остались напряженными, но через секунду она все-таки переплела их с его.

— Ладно.

— Сколько энтузиазма, — усмехнулся Драко.

— Столько же, сколько и в твоем при мысли о встрече с моими родителями, — парировала Гермиона.

— Восьмого жду тебя у себя, — поцеловал он ее в щеку и, не оборачиваясь, свернул в сторону подземелий.