Топот шагов

Было утро, когда Солнце, поднимаясь все выше в небе, понемногу начало освещать собой зелёную летнюю траву, по которой катились к земле капли росы все быстрее устремляясь вниз. Прохладный, но приятный ветер тревожил яркую листву деревьев, которая, шелестя, распространяла умиротворённый звук по всей ближайшей округе, поддерживая собой прекрасное, и, кажется, такое привычное пение птиц на других далеко растущих величественных деревьях, когда-то посаженных тут людьми для службы в качестве защиты от горячих солнечных лучей, какие были и сегодня.

Небольшая речка текла медленно через зеленые луга, создавая легкие вихри на своем пути. Вода была прозрачной, словно стекло, и отражала лучи солнца, играя светом и тенями на прибрежной траве. Пение птиц и шелест листвы создавали успокаивающий фон для этой тихой картины природы. Рыбки, наверное, играли в водные догонялки, а бабочки танцевали над поверхностью реки, словно волшебные фейерверки. Здесь царил покой и умиротворение, словно время остановилось и только природа продолжала свое вечное течение. Тихий плеск воды, легкий шорох листвы и голоса птиц создавали мелодию природы, наполняя сердце миром и спокойствием. Речка была как тихий уголок мира, где можно укрыться от суеты и насладиться простотой и красотой природы. На земле, затаившись где-то в кустах малины, серая и достаточно крупная кошка поджидала свою жертву, наверное, какую-нибудь небольшую птичку, не обращая внимания даже на тот, как сильно ее колол кустарник, будто бы хотел спасти жизнь скорой добыче. В нескольких сотнях метрах, на небольшом холме, обильно засаженном самыми различными цветами, которые своим прекрасным запахом делали место вокруг лишь еще более приятным, находился старый на вид деревянный дом. Тут редко появлялись люди, вероятно, это была дача какого-нибудь офисного работника, который в повседневной суете не может найти немного времени для наслаждения окружающей нас природой.

Но сегодня около этого забытого человеком дома было куда больше людей, чем обычно. И, хоть «больше чем обычно», это в том числе и один бродяга, разгуливающий недалеко от этого места, но сейчас тут собралось по меньшей мере несколько десятков облаченных в плащи людей. В мгновение окружающая это место тишина, а вместе с ней и охота хищника были прерваны протяженным человеческим криком. Крик, растворявшийся среди деревьев, был очень громким, но как бы много тут не было сегодня людей. Услышать его было некому. Утих он так же быстро, как и зазвучал, подобно летящему на огромной скорости самолету. Но, если за резким рёвом реактивных двигателей следует тишина, то в этом случае сразу после того, как громкий и ужасный звук прекратил нарушать царящую вокруг гармонию, землю стал сотрясать топот многочисленных ног, быстро удаляющихся в даль и резко сменившийся топотом копыт.

Ничего не произошло.

Уже через пару минут все было точно так же, как до того, как с источником отчаянного крика, вероятно, случилось нечто ужасное. Этому человеку некому было помогать, а даже если бы и было кому, дождался бы ли он какой-то помощи, помимо заинтересованных произошедшим взглядов? На старых настенных часах с кукушкой, которое представляли из себя лишь место, на котором скапливалась пыль, подобно металлической стружке, которая тянется к магниту, несколько минут назад пробил полдень, когда в здание городского музея истории вошла молодая девушка, наверное, лет двадцати, с средней длины каштановыми волосами, карими глазами и небольшой румяной на щеках. Она жила в этом городе совсем недавно, и сегодня, по-видимому, решив отвлечься от повседневности, пришла в музей и принялась рассматривать различные экспонаты, большинство из которых, как это ни удивительно, относились к эпохе отцов-основателей, а также к событиям «Луизианской покупки». Эмма Альфаро еще долго рассматривала различные экспонаты перед тем, как приступить к тому, ради чего она была тут в действительности.

Вдоль достаточно протяженного и плохо освящённого коридора музея, который вел в огромнейшее количество разнообразных выставочных залов, будто это был музей истории, находящийся как минимум в столице штата, но уж точно не в маленьком забытом людьми городе на границе с Теннеси, она отправилась в комнату отдыха персонала, где сейчас находился лишь один человек. Это была совсем небольшая комната: в ней умещался лишь письменный стол, который явно использовался не по назначению, а также два маленьких дивана и висящий напротив них большой телевизор – единственное что-то по-настоящему ценное. На столе стояла наполовину пустая кружка с чаем и оставленным в ней пакетиком заварки, по углам комнаты бегали тараканы различных цветов, которые, видимо была тут как питомцы, и своими яркими токсичными цветами пытались скрасить серое окружение, а на диване, разгадывая объёмный кроссворд, сидел вероятно директор Музея Истории. Как только дверь в комнату начала открываться, он, будто уже зная кто к нему идет, начал кричать: - Да сколько можно!? Вы что, теперь преследовать меня будете!? В порыве гнева он даже сломал уже сильно источенный карандаш, которым вписывал буквы в ячейки, когда ему удавалось разгадать очередное слово впервые за несколько десятков минут, проведенных в абсолютном безделье. – Я вам повторяю в очередной, и хочется понадеяться на вашу «милость», в последний раз: камеры в том зале не работают. Ну не хватает у нас денег на содержание всего музея! Сами же видите, если и ходят сюда, то только чтобы персонал из себя вывести! – Произнес Уилбур Стоунхэм.

Мужчина выглядел очень строго и аррогантно, он носит дорогой костюм и на виду у него всегда бывает дорогие аксессуары. Волосы его тщательно зачесаны назад, а на макушке видна небольшая лысина. Взгляд его холоден и проницателен, с видом, словно он все знает наперед. Выражение его лица наполнено корыстью и цинизмом, а осанка высокомерна и надменна, словно он считает себя выше других.

- Хорошо, я вас поняла. – Своим тихим и кажется таким безобидным голосом произнесла Эмма, хотя явно хотела сказать куда больше этих четырех слов, но тем не менее, она лишь закрыла дверь, которую еще и открыть-то не успела, развернулась и ушла прочь. Следующим днём на улице была отвратительная погода. Сильнейший ветер, подражая облакам, поднимал в воздух огромные тучи песка с окружавшей городок пустыни, и нес его по улицам этого поселения. Песчаная буря, будто величественные волны, пленила каждый переулок, каждое шоссе, каждую улицу города и не давала возможно людям покинуть дома, и ни что не могло остановить ее, кроме, конечно, другой стихии – дождя, после начала которого песок словно лишился способности летать по ветру. Совсем скоро песчаная буря прекратилась, но дождь продолжал обильно поливать жилища людей.

Был вечер, когда в здание местного полицейского участка зашел человек, достаточно полный и высокий, весь в чёрных одеяния, промокших настолько, будто он только что вылез из воды. Мужчина тяжелой, но достаточно быстрой походкой подошел к дежурному полицейскому, одному из тех, кто должен был еще на протяжении всей ночи находился на рабочем месте. - Они похитили человека! - Добрый вечер... Как вас зовут? Что именно у вас произошло? – сотрудник полиции явно неохотно выполнял свою работу, но после того, как подошедший к нему человек снял капюшон, который укрывал его от дождя, и открыл тем самым свои полные ужаса глаза, полицейский явно взбодрился. - Меня зовут Генри Келли, я работаю в булочной, в десяти минутах отсюда. Мы с напарником уже заканчивали свою смену, когда одного из покупателей кто-то схватил и вытащил через задний ход! Я почти сразу же выбежал наружу, но заметил лишь как несколько человек в длинных плащах, на которых было нарисовано что-то красное, забегают за угол нашего магазина. Я попытался догнать их, но стоило мне только повернуться к этому повороту, как их уже нигде не было. - Ага... Понятно... То есть вы говорите, что стали свидетелем дружеского розыгрыша одного из ваших клиентов, верно? – медленно произнес заскучавший от истории похищения сотрудник полицейского департамента, дела какие-то заметки в блокнот. Хотя, наверное, он только делал вид что что-то записывает. - Что!? – Генри почти закричал, но собрался и начал описывать произошедшее более подробно: Местная булочная, не имевшая сейчас никакого названия из-за отвалившихся с фасада здания букв, которые когда-то давно, когда город еще не начали покидать толпы людей, составляли собой два слова, была наполнена ароматами свежих выпечек и суетой рабочего дня, хоть уже и подходящего к концу. Генри Келли, весь целиком поглощенный процессом выпечки пончиков, точно выполнял свои обязанности и заботился о том, чтобы каждому клиенту досталось свежее и аппетитное угощение, попутно курируя своего единственного рабочего, который в эту минуту неумело месил тесто. Внезапно, быстро распахнув дверь, в заведение вошел мужчина, одетый в скромный черный пиджак. От него веяло холодом, а также запах сырости от его одежды напрочь перебивал аромат свежеиспеченной выпечки. Он обошел витрины, осматривая каждый пирог и крендель, прежде чем подойти к прилавку, за которым оперативно действовал Генри. С улыбкой он приветствовал нового посетителя и предложил самые вкусные имевшиеся на тот момент пончики. Мужчина ответил мягким голосом, заказав несколько десертов на вынос. Восторженный запах сладостей наполнил помещение, а Генри продолжал свою работу с удовольствием, не подозревая о том, что вот-вот произойдет нечто ужасное...

Вечера в этой булочной обычно проходил спокойно, пока не наступила та фатальная смена, которую запомнил на всю жизнь Генри Келли. Он, вместе с напарником, уже подводил черту под рабочим днем, когда вдруг раздался пронзительный крик. "Через задний ход! Срочно, через задний ход!" - раздался голос встревоженного покупателя. Генри мгновенно почувствовал адреналин, наполняющий его жилы, и бросился к двери. Что же он обнаружил там? Как кто-то таинственный и невидимый пытался утащить недавно вошедшего с улицы клиента обратно во тьму? Выскочив наружу, Генри смог лишь увидеть спину незнакомцев, затянутых длинными плащами, на которых расцвела красная символика, которую ему не удалось запомнить. Они мчались за угол магазина, словно призраки, исчезая в ночи. Генри без раздумий погнался за ними, но в тот момент, когда он повернул за поворот, все, кого он стремглав преследовал, уже исчезли, словно растворились среди улиц, едва освещенных Луной. - Послушайте, вы ведь даже не знакомы с «потерпевшим», верно? – Вновь явно заскучав начал говорить дежурный сотрудник полиции. - Да, не знаком... - Ну вот, значит помочь мы вам можем только завтра. Доброй ночи, выход там – с ухмылкой сказал дежурный, указывая на входную дверь. Генри молча развернулся и покинул здание, хотя и был крайне возмущён действиями полицейского, а точнее, его бездействием.

На улице вновь поднимался ветер, дождь все так же непрерывно поливал землю, будто пытаясь утопить город. Начиналась гроза, и раскаты грома на время заглушали звук падения капель дождя на крыши домов. Деревья шатались так, словно были вышиты из ткани, и развевались на ветру. В редком для этого города многоквартирном доме Эмма Альфаро готовилась ко сну. На часах уже давно пробила полночь, но она все никак не могла заснуть, и искала успокоение в чтении. Вдруг, в одной из книг, которую она взяла в городской библиотеке, девушка обнаружила красное изображение лошадиной подковы, с написанным на ней названием «Красная Миссия». Она сразу же бросилась к телефону, и попыталась позвонить в полицейский департамент, но никто не отвечал ей. Среди городских улиц растворялся громкий звук грома.