16. Правда или действие?

— Во сколь­ко нас от­кро­ют? — спра­шива­ет Тэ­ра, са­дясь на хо­лод­ный и мок­рый ка­фель.— Ду­маю, че­рез ча­сов две­над­цать, — бла­гопо­луч­но вы­дыха­ет Чон­гук и плю­ха­ет­ся ря­дом.— Да уж… я прям меч­та­ла от­ме­тить свой день рож­де­ние в ду­ше…— Да хо­рош, я то­же не меч­тал зас­трять тут с та­кой, как ты…— Это ка­кой? — ос­корби­лась Тэ­ра и пос­мотре­ла на пар­ня.— С мок­рень­кой!

      Чон­гук сно­ва на­чина­ет сме­ять­ся и прик­ры­ва­ет ла­дош­кой рот, а Тэ­ра боль­но бь­ет его по пле­чу.

— А сам-то!

      Чон­гу­ка нем­но­го пе­редёр­ги­ва­ет. Ско­рее все­го, из-за то­го, что Тэ­ра при­кос­ну­лась к его шра­мам. Да, имен­но так, ведь Чон­гук ду­мал, что по­борол свою прег­ра­ду с при­кос­но­вени­ями. Ду­мал, но не по­борол. — Хэй, да­вай в прав­ду или дей­ствие? — пред­ла­га­ет Чон­гук и раз­во­рачи­ва­ет­ся ли­цом к де­вуш­ке.— С то­бой? В прав­ду или дей­ствие? Да ты ме­ня вы­лизать ка­фель зас­та­вишь! — Неп­ло­хая мысль, но нет. Вы­бирай тог­да толь­ко прав­ду. Да лад­но, все рав­но не­чего де­лать.— Окей. На­чинай.— Прав­да или дей­ствие?— Прав­да.— Сколь­ко те­бе лет? — спра­шива­ет Чон­гук и под­ни­ма­ет гла­за на­верх. Свет как-то пре­датель­ски мор­гал. — Хм, се­год­ня ис­полня­ет­ся двад­цать два. — Фу, да ты ста­руш­ка! — Че­го это! — сме­ет­ся Тэ­ра. — Так, прав­да или дей­ствие?— М… прав­да. — О чем ты меч­та­ешь? — Это слож­но, — Чон­гук от­ки­дыва­ет­ся на спи­ну и об­хва­тыва­ет ла­доня­ми ко­лени. — Спер­ва, я хо­чу вы­пус­тить­ся от­сю­да. У ме­ня сов­сем ско­ро день рож­де­ния, че­рез нес­коль­ко не­дель, а по­том вы­пус­кной. Пос­ле это­го мне нуж­но най­ти кое-ко­го и рас­счи­тать­ся с ним, а даль­ше хо­чу ра­ботать аген­том. — И кто же этот че­ловек?— Это уже сле­ду­ющий воп­рос! — на­поми­на­ет Чон­гук. — Прав­да или…— Прав­да! — пе­реби­ва­ет его Тэ­ра и ло­вит этот хит­рый взгляд на се­бе.— О чем меч­та­ешь ты?       Тэ­ра глу­боко за­думы­ва­ет­ся, те­ребит во­лосы и пог­ля­дыва­ет на ча­сы. Прош­ло все­го две ми­нуты. Тэ­ран спо­кой­но ог­ля­дыва­ет ду­шевую, а по­том ви­дит пе­ред со­бой тем­ные, слов­но мас­ли­ны гла­за. — Выб­рать­ся от­сю­да меч­таю!

      Вне­зап­но, лам­почка, что мор­га­ла пос­ледние две ми­нуты — лоп­ну­ла. В ду­шевой прак­ти­чес­ки не ос­та­лось све­та, лишь лун­ные очер­ки па­дали на сте­ну, око­ло Тэ­ры, из ма­лень­ко­го окош­ка у по­тол­ка. Кро­меш­ная ть­ма. Тэ­ру на­чина­ет тряс­ти от хо­лода, но она не по­казы­ва­ет ви­да. 

— Хо­рошо, те­перь ты.

      Тэ­ра пе­рево­дит свой взгляд на пар­ня и по­нима­ет, что тот си­дит в од­них лишь го­лубых шор­тах, по его тор­су сте­ка­ют хо­лод­ные кап­ли, с чел­ки на нос так­же, од­на за дру­гой, сте­ка­ют проз­рачные слез­ки ду­ша. Все шра­мы Чон­гу­ка вдруг при­об­ре­ли вол­шебный вид, они пе­рес­та­ли ка­зать­ся урод­ли­выми, на­обо­рот, весь­ма за­вора­жива­ющие. Чон­гук си­дит так близ­ко, что на свет­лой плит­ке ос­та­ет­ся пар. Чон­гук го­ряч да­же тог­да, ког­да его пол­ностью об­ли­ли хо­лод­ной во­дой и ос­та­вили без све­та. Чон­гук слов­но печ­ка, та­кая же теп­лая и род­ная.       Пос­ледние со­рок, пять­де­сят, а то и вов­се боль­ше ты­сячи се­кунд Тэ­ра за­воро­жен­но смот­ре­ла то на гу­бы пар­ня, то в его гла­за, то вновь на гу­бы, то вновь на гла­за. Чон­гук за­меча­ет это и на­чина­ет драз­нить, при­кусы­вая ниж­нюю гу­бу сво­ими иде­аль­но ров­ны­ми зу­бами. Тэ­ра чувс­тву­ет, что ее те­ло об­да­ет то­ком и вы­дав­ли­ва­ет ти­хое «прав­да или дей­ствие?». Чон­гук дви­жет­ся бли­же и лишь кон­чи­ками паль­цев ка­са­ет­ся ла­дони де­вуш­ки. Тэ­ре ка­залось, что те­перь у нее это стран­ное чувс­тво с при­кос­но­вени­ями. Ког­да Чи­мин об­ни­мал де­вуш­ку — та­кого не бы­ло. Ког­да Джин при­касал­ся к ее спи­не го­лов­кой сте­тос­ко­па, а по­том и вов­се сво­ими го­рячи­ми ру­ками — та­кого не бы­ло. Тог­да по­чему у Тэ­ры от од­них толь­ко мель­чай­ших при­кос­но­вений пар­ня бу­шу­ет оке­ан в ушах, иг­ра­ет ти­хая му­зыка с пе­реби­рани­ем струн? Что же чувс­тву­ет Чон­гук? С ним то же са­мое?

— Дей­ствие.

      А Чон­гу­ку нам­но­го ху­же. Пол­го­да на­зад это­го пар­ня под­ка­тыва­ло от од­но­го толь­ко ви­да жен­ской осо­би или от за­паха клуб­ничной по­мады. От этих де­шевых ду­хов и от си­гарет, та­ких тон­ких и длин­ных с над­писью «Kiss» на кон­це. Все это вы­зыва­ло от­вра­щение. Да­же дос­та­точ­но бы­ло од­ной де­вичь­ей улыб­ки – и Чон­гук уже го­тов ис­кать сво­его бе­лос­нежно­го ме­тал­ли­чес­ко­го дру­га и вы­гово­рить ему все в ви­де рвот­ной мас­сы.       По­чему же сей­час ни­чего нет? Ку­да де­лись все эти по­зывы, неп­ри­язнь от ду­хов и ди­кое же­лание поп­ро­бовать вкус клуб­ни­ки на чу­жих гу­бах? Мо­жет это по­тому, что Чон­гук с ут­ра ни­чего не ел и рвать ему поп­росту не­чем? Э, нет, это от­че­го-то дру­гого. В лю­бом слу­чае, Гук ис­пы­тыва­ет ка­кие-то но­вые, не­пере­дава­емые ощу­щения, как толь­ко ог­ля­дыва­ет де­вуш­ку, ос­та­нав­ли­ва­ясь на ее гу­бах, гру­ди, ли­нии жи­вота и та­ких уп­ру­гих бед­рах. Пусть Чон­гук и не­винен, как пер­вый снег, пусть он ни­ког­да нор­маль­но да­же за ру­ку ни­кого не дер­жал – но о снис­хо­дящем чувс­тве в рай­оне па­ха он рас­позна­вал всег­да. Черт возь­ми, он под­дался ин­стинктам. 

— По­целуй ме­ня… — шеп­чет Тэ­ра и смот­рит в дь­яволь­ские гла­за, ког­да ее ды­хание за­мира­ет, а паль­цы со скре­жетом сжи­ма­ют­ся в ку­лаки.

      Чон­гу­ка не за­бав­ля­ет ее дей­ствие и не от­талки­ва­ет. Он прос­то вре­мен­но от­клю­чил­ся от ре­аль­нос­ти и ду­ма­ет о том, что из­ме­нит­ся, ес­ли он прос­то один раз поз­во­лит се­бе рас­сла­бить­ся и под­дать­ся ее оча­рова­нию. В ду­шевой они од­ни, ка­мер нет, све­та то­же. Чон­гук смо­жет зас­та­вить де­вуш­ку мол­чать о слу­чив­шемся (ес­ли все же это слу­чит­ся) од­ним толь­ко валь­яж­ным дви­жени­ем ру­ки и за­жимом ука­затель­но­го паль­ца на скоб­ке пис­то­лета. Или же Чон­гук мо­жет прос­то веж­ли­во поп­ро­сить ее не го­ворить ни­кому. 

— Блин. Прос­ти, я не это име­ла в ви­ду… Прос­то нем­ножко за­дума­лась… Нет, не то, что­бы я за­дума­лась о по­целуе, сов­сем нет. Прос­то я хо­тела ска­зать «стан­цуй», а по­лучи­лось…      Чон­гук мо­мен­таль­но сок­ра­ща­ет рас­сто­яние и ста­вит ру­ку нап­ро­тив ли­ца де­вуш­ки, цеп­ля­ясь паль­ца­ми за плит­ку. Чон­гук тя­жело ды­шит, его грудь то взды­ма­ет­ся вверх, то опус­ка­ет­ся, и тог­да от­четли­во вид­ны его реб­ра. Тэ­ра гром­ко сгла­тыва­ет и пы­та­ет­ся ух­ва­тить ртом воз­дух, но не ус­пе­ва­ет – Чон­гук бло­киру­ет ее рот, на­давив всем те­лом.      Сна­чала Тэ­ра по­туп­ле­но смот­рит, уча­щен­но мор­га­ет и пы­та­ет­ся воз­му­тить­ся, но тут же пе­реду­мыва­ет. Чон­гук, хоть и не де­лал по­доб­но­го ра­нее, но справ­лялся лег­ко и неп­ри­нуж­денно.       Сна­чала прос­то ма­зал по гу­бам, а за­тем все же ос­ме­лил­ся поп­ро­бовать клуб­ни­ку на вкус.

— От­крой рот, — при­казы­ва­ет Чон­гук и не ждет, ког­да Тэ­ра его пос­лу­ша­ет­ся, а са­мос­то­ятель­но при­кусы­ва­ет ей ниж­нюю гу­бу и зас­тавля­ет слег­ка при­от­крыть рот, но ему дос­та­точ­но, что­бы про­бить­ся язы­ком.

      У Чон­гу­ка вул­кан взры­ва­ет­ся от од­ной мыс­ли, что он тво­рит. Его ма­ло вол­но­вало, нра­вит­ся ли пар­тнер­ше то, что он де­ла­ет или нет. Хо­тя, ко­му он врет, его бе­зум­но вол­но­вало. Его вол­но­вало, как она се­бя чувс­тву­ет, не пе­реги­ба­ет ли он, хо­лод­но ли ей и сколь­ко она по­ела за день. В один мо­мент Чон­гу­ка на­чина­ет вол­но­вать да­же то, что гу­бы де­вуш­ки си­ние и про­мер­зшие, в то вре­мя как его пы­ла­ют алым цве­том, вид­невшем­ся да­же в тем­но­те.Чон­гук на­дав­ли­ва­ет на де­вуш­ку всем те­лом и об­хва­тыва­ет ее ли­цо ру­ками, ощу­щая, что она, на­конец, на­чала ему от­ве­чать. Чон­гук до­воль­но лы­бит­ся и при удоб­ном мо­мен­те, при­кусы­ва­ет Тэ­ре кон­чик язы­ка.

— Ай, —хва­та­ет­ся та и нах­му­рено смот­рит, ког­да Чон­гук на­бира­ет в лег­кие воз­ду­ха. — Прос­ти, не удер­жался.

      Как толь­ко Чон­гук ощу­ща­ет, что лег­кие по­пол­ни­лись кис­ло­родом, он тут же пов­то­ря­ет то, с че­го на­чал. Про­ника­ет в рот де­вуш­ки сво­им влаж­ным язы­ком и про­ходит­ся по не­бу, ще­кот­ли­во вы­рисо­выва­ет там ка­кие-то узо­ры, но по­том по­нима­ет, что ему это­го ма­ло и на­чина­ет блуж­дать по те­лу Тэ­ры ру­ками.      Сна­чала он при­под­ни­ма­ет­ся на ко­лени и хва­та­ет Тэ­ру за та­лию, по­том, пос­чи­тав, что дол­жен из­ла­пать ее всю, цеп­ля­ет ее бед­ра и под­ни­ма­ет в воз­дух, при­жимая ее спи­ну к ле­дяной плит­ке.       Тэ­ра ему ка­жет­ся лег­че, чем пис­то­лет, ко­торый он при­вык дер­жать в ру­ках. Ма­ло то­го, что она лег­кая, так еще и с объ­ем­ны­ми фор­ма­ми. Чон­гук мед­ленно пе­рево­дит ру­ки с бе­дер на пя­тую точ­ку де­вуш­ки, а та тут же хва­та­ет Гу­ка за ла­донь, на­мекая, что не го­това. 

— Эй, Тэ­ра, прав­да или дей­ствие? — за­пыха­ясь, об­жи­гая сво­им ды­хани­ем ко­жу, спра­шива­ет Чон­гук.       Тэ­ра про­тяж­но сто­нет и дол­го ко­леб­лется, что же выб­рать. Чон­гук, не­дол­го ду­мая, про­водит ру­кой с об­ратной сто­роны бе­дер и шеп­чет:— Да я же нрав­люсь те­бе, — лы­бит­ся Чон­гук и бук­валь­но про­тис­ки­ва­ет ла­донь за ли­нию тру­сиков.— Де…дей­ствие.      Чон­гук слов­но по­луча­ет сиг­нал к нас­тупле­нию, пе­ред ним за­гора­ет­ся зе­леный свет, по­это­му он боль­ше не на­мерен за­иг­ры­вать. 

«Ты слу­жишь сво­еоб­разной при­ман­кой, бро­шен­ной в клет­ку к тиг­ру. По­ка тигр не го­лоден – он об­хо­дит те­бя сто­роной, при­нюхи­ва­ет­ся, изу­ча­ет. Как толь­ко тигр по­чувс­тву­ет го­лод, он наб­ро­сит­ся и…»

— Будь хо­рошей де­воч­кой.

      Тэ­ра бы­ла оде­та в ло­сины и лег­кую фут­болку, что бы­ло про­моче­но еще нес­коль­ко ми­нут на­зад. Клю­чевые сло­ва во всей фра­зе «бы­ла оде­та». Чон­гук бук­валь­но ры­чит, ког­да сры­ва­ет фут­болку с де­вуш­ки и ви­дит ее на­тураль­ный тре­тий раз­мер гру­ди. Чон­гук аха­ет и при­жима­ет де­вуш­ку к сте­не еще силь­нее, зас­тавляя ту прог­нуть­ся в поз­во­ноч­ни­ке. Чон­гук драз­нил ее, про­ходясь сво­им воз­бужден­ным ор­га­ном у нее меж­ду ног, а она чувс­тво­вала и вы­дава­ла глу­хие сто­ны, от ко­торых у Чон­гу­ка силь­нее на­рас­та­ло нап­ря­жение вни­зу. 

— Прек­ра­ти! — на­конец сда­ет­ся Тэ­ра и сме­ло хва­та­ет пар­ня за хо­зяй­ство, от­че­го тот нем­ножко при­хере­ва­ет. — Я боль­ше не мо­гу…

      Чон­гук улы­ба­ет­ся и по­нима­ет, что сам боль­ше не мо­жет. Не хо­чет. Он во­об­ще не та­ким пред­став­лял свой пер­вый раз. Мок­рый во всех смыс­лах, он вы­нуж­ден спус­тить шта­ны и вдал­бли­вать де­вуш­ку в хо­лод­ную плит­ку под лун­ным све­том, по­ка та бу­дет выс­та­нывать его имя и про­сить не ос­та­нав­ли­вать­ся. Так все се­бе пред­ста­вил Чон­гук, но Тэ­ре же та­кой ва­ри­ант не осо­бо нра­вил­ся.— Стой, — про­сит она, ког­да па­рень ку­са­ет ее за клю­чицу. Гру­бо и боль­но. — Джин рас­ска­зал мне кое-что. — Это не мо­жет по­дож­дать? — ши­ка­ет Чон­гук и про­дол­жа­ет про­водить до­рож­ку уку­сов по те­лу де­вуш­ки. — Он ска­зал, что твоя ре­ак­ция на при­кос­но­вения не сра­баты­ва­ет, ког­да при­каса­ешь­ся ты. Ес­ли при­касать­ся к те­бе — те­бя сно­ва нач­нет тряс­ти.— Я вы­лечил­ся, — це­дит Чон­гук и смот­рит ку­да-то сквозь. — Да­вай про­верим, — Тэ­ра от­талки­ва­ет пар­ня от се­бя и ста­новит­ся на пол.       Чон­гук удив­ленно смот­рит на нее и пош­ло ух­мы­ля­ет­ся, ког­да де­вуш­ка на­чина­ет мед­ленно под­хо­дить к не­му. — Не де­лай ни­чего. Стой смир­но.       Тэ­ра под­хо­дит вплот­ную и про­водит ру­кой по ли­цу. Чон­гук нем­но­го тря­сет­ся, но не по­да­ет ви­да. Тэ­ран бе­рет его ла­дони в свои и на­чина­ет вы­цело­вывать каж­дый паль­чик на его ру­ках, нем­но­го по­сасы­вая. Чон­гу­ка на­чина­ет ди­ко тряс­ти, и Тэ­ра это за­меча­ет.— Вот ви­дишь, — под­твержда­ет она, кив­нув в его сто­рону. — Черт! — ма­терит­ся сквозь зу­бы Чон­гук и хва­та­ет­ся за го­лову.— Я хо­чу по­мочь те­бе. Я хо­чу по­нять, как вы­лечить те­бя. — Тэ­ра, — хва­та­ет он ее за ру­ку и смот­рит ус­тра­ша­ющим ви­дом. — Обе­щай, что не сде­ла­ешь боль­но.— Ты че­го?— Обе­щай!!!— Обе­щаю, - Тэ­ра обес­по­ко­ен­но смот­рит на Чон­гу­ка, ког­да тот на­чина­ет под­но­сить ее ла­донь к гру­ди.      Чон­гук дол­го что-то об­ду­мыва­ет, не ре­ша­ет­ся сде­лать мно­гое, но в ито­ге со­бира­ет всю свою во­лю в ку­лак и дот­ра­гива­ет­ся ее ла­донью до се­бя. Тэ­ра вы­пячи­ва­ет гла­за, ког­да ви­дит, что Чон­гук спо­ко­ен. Его не тря­сет, он не дро­жит. За­тем, Чон­гук от­пуска­ет ее кисть и ждет че­го-то. Тэ­ра не уби­ра­ет ру­ку, а лишь пы­та­ет­ся по­нять, что про­ис­хо­дит. — Это трав­ма из детс­тва. Ма­ма пос­то­ян­но зап­ре­щала при­касать­ся к ее ра­нам, ко­торые ос­тавлял отец. Она го­вори­ла, что ког­да при­каса­ют­ся – это боль­но, но воз­можно, тог­да я по­нял ее не так. Я пос­та­вил блок ото всех и ре­шил ни­кого к се­бе не под­пускать. Я меч­таю не стать аген­том и пить ка­пучи­но в ка­феш­ке нап­ро­тив бор­де­ля, я меч­таю най­ти это­го по­дон­ка и бить его до тех пор, по­ка он не бу­дет вы­мали­вать про­щение…      Чон­гук щу­рит­ся, злит­ся, ры­чит. Тэ­ра по­нима­ет, что в его те­ле тем­пе­рату­ра наг­ре­лась до со­рока, а то и боль­ше гра­дусов. Де­вуш­ка тут же хва­та­ет Чон­гу­ка за пле­чо и обе­ща­ет, что не сде­ла­ет ему боль­но. Чон­гук по­чему-то ве­рит ей и ре­ша­ет про­дол­жить то, на чем ос­та­новил­ся. — Те­бе боль­ше нра­вит­ся ле­жа или стоя? — спра­шива­ет Чон­гук с серь­ез­ным ви­дом.— Ну и кто еще из нас из­вра­щенец?

      Чон­гук улы­ба­ет­ся и ре­ша­ет, что бу­дет и ле­жа, и стоя. Он боль­ше не на­мерен пре­рывать­ся на ли­рику или сен­ти­мен­таль­нос­ти, сей­час он хо­чет ее. Хо­чет силь­нее, чем вкус­ный пу­динг или клуб­ничное мо­роже­ное, силь­нее, чем прос­то хо­чет.— Ка­кая ты вкус­ная, — все же не сдер­жи­ва­ет­ся Чон­гук и ос­тавля­ет гру­бые за­сосы на шее де­вуш­ки.      Тэ­ра бук­валь­но та­ет от его слов и об­мя­ка­ет, а Чон­гук поль­зу­ет­ся мо­мен­том и рас­сте­гива­ет зас­тежку чер­но­го лиф­чи­ка.— Всег­да меч­тал сде­лать это так же па­фос­но, как и в филь­мах, — бро­са­ет Чон­гук и спус­ка­ет­ся ни­же, пог­ла­живая ос­во­бодив­шу­юся грудь де­вуш­ки. 

      Чон­гук боль­ше не смот­рит на ча­сы и вов­се не вол­ну­ет­ся о том, что де­жур­ный мо­жет вне­зап­но от­крыть ду­шевую, вмес­то это­го Чон­гук опус­ка­ет шор­ты. Они ска­тыва­ют­ся по но­гам и па­да­ют на пол, пос­ле че­го Гук без вся­кой ос­то­рож­ности вхо­дит в де­вуш­ку.      Тэ­ран гром­ко сто­нет и чувс­тву­ет, как сле­зы выс­ту­па­ют на гла­зах. Чон­гук да­ет нем­но­го вре­мени при­вык­нуть, хо­тя ско­рее не для Тэ­ры, а для се­бя. Как-ни­как, в пер­вый раз ведь. Но дол­го ждать он не хо­чет, во­об­ще не лю­бит ждать. Лю­бит, ког­да боль­но, лю­бит, ког­да гряз­но и раз­вязно. Тэ­ран цеп­ля­ет­ся ног­тя­ми в спи­ну и глу­хо от­зы­ва­ет­ся на каж­дый даль­ней­ший тол­чок. А Чон­гук прос­то те­ря­ет го­лову от это­го и за­ходит на пол­ную дли­ну, по­нимая, что это са­мое луч­шее, что он чувс­тво­вал за всю свою жизнь. И Тэ­ра – са­мое луч­шее, что те­перь есть и бу­дет в его жиз­ни.

— С днем рож­де­ния…

***

— Джин, ты ду­ма­ешь, Чон­гук тог­да ска­зал прав­ду? — спра­шива­ет Чи­мин, раз­гля­дывая ус­та­рев­шие сним­ки дру­га. — А? Ты о чем?— Ког­да ты его тут за­шивал, он ска­зал, что не­удач­но рас­счи­тал тра­ек­то­рию, по­это­му хо­рошень­ко под­па­лил­ся и по­резал­ся. Ты по­верил ему?— Нет. Прос­то не хо­тел пу­гать Тэ­ру.— Ду­ма­ешь, чь­их рук де­ло? — Ко­мис­сии. Го­ворят, там си­дел са­мый глав­ный пред­ста­витель, ос­но­ватель шко­лы. На­вер­ня­ка они ре­шили ус­тро­ить пред­став­ле­ние для не­го.— А что ес­ли это он при­казал изу­родо­вать Гу­ка?— Для ка­ких благ? — Не знаю, мы же не в кур­се, кто там этот глав­ный. Мо­жет, чок­ну­тый ка­кой-то. Но Чон­гук го­ворил, что ди­рек­то­ру бы­ла важ­на по­беда Нам­джу­на. Как ду­ма­ешь, сов­па­дение? — Нет, здесь яв­но что-то не так.