65| Трусливая лгунья

Мы сидим с Винсентом одни, мои ноги лежат у него на коленях, он обвил мои бедра руками. Уже четыре часа утра. Одной рукой Винсент притягивает меня к себе за бедро, а второй за талию, и утыкается лицом мне в шею. Я отчаянно сохраняю спокойствие.

Никогда бы не подумала, что этот парень будет вот так сидеть тут со мной и грустить от того что наше время истекает.

Черноту неба, едва прорезает синева рассвета. Винсент выпрямляется в спине, затем кладет ладонь на мой затылок и привлекает к себе. Касается лбом моего, и я слышу, как он вздыхает, будто собирается что-то сказать.

Он смотрит на меня так, словно не может дышать без меня. Мне нравится этот взгляд. Я хочу видеть это до конца своей жизни.

Дьявол, это страшная мысль.

Почему, черт возьми, я так думаю?

— Я хочу сказать тебе кое-что. — От серьезности его голоса мое сердце замирает: это оно, я знаю, о чем он. Я. Просто. Знаю. — Но боюсь, потом пожалеть об этом.

Почему?

Я делаю вид, будто не понимаю, о чем он.

— Давай говори, — подталкиваю, предвкушая победу, — может ты будешь потом жалеть, что так и не сказал того что хотел.

На самом деле, хочется закрыть его рот поцелуем, чтобы он ничего не говорил, я и так это знаю. Я. Всё. Знаю.

Если он скажет это вслух, игнорировать его чувства будет сложнее.

Проходит несколько секунд, я слышу его глубокое дыхание.

— Я испытываю к тебе сильные чувства. — Признается он и мои коленки отвечают тремором.

Странное чувство пробирается внутрь, и я не хочу, чтобы это мгновение кончалось.

Винсент замолкает на несколько секунд и ищет моего взгляда.

Касаясь моих губ, он говорит буквально в мой рот:

— Я влюблен в тебя. — Он заглядывает в мои глаза. — Сильно.

Эти слова, произнесенные серьезным голосом, врываются в сознание и оседают там, а сердце в груди бешено колотится в ответ на признание. Я едва смею дышать. Его полные значения слова повисли в воздухе, и в эту секунду мне становится ясно, что я чувствую то же самое.

На мгновение я чувствую удовлетворение, но уже через секунду мне едва удается скрыть улыбку счастья.

Надо ответить.

Скажи ему.

Надо сказать.

Я...

Ну же!

Я отгоняю эти мысли в дальний уголок сознания. Даже если это и так, я никогда в этом не признаюсь.

Винсент в ожидании смотрит на меня, и набрав в легкие воздух шумно вздыхает.

Пока я молчу о своих чувствах, их можно успешно игнорировать, притвориться, будто их нет. Зачем распинаться перед человеком, который вот-вот уедет?

Винсент продолжает искать глазами визуального контакта со мной, а я боюсь взглянуть на него, но все же поднимаю глаза. Как только я встречаю его взгляд во рту пересыхает. Он явно жаждет того самого ответа.

Но это не входило в мои планы. Всё зашло слишком далеко. Я не должна была спать с ним. Я не должна была испытывать к нему чувства.

Должна ли я придерживаться изначального курса, или всё же я могу позволить себе слабость?

Я наигранно ухмыляюсь, глядя ему в глаза, но затем отвожу взгляд и говорю:

— Я не смогу ответить тебе тем же. — Мой голос твёрд и уверен. — Я бы хотела признаться в ответ, но я не могу.

— Почему?

Если до этого момента Винсент был воодушевлен, то теперь он несколько поник. Я пожимаю плечами пытаясь казаться как можно более непринужденной. Я пытаюсь придумать стоящий аргумент, но голова пуста.

Его правая рука отпустила мое бедро и дотронулась до моих волос, так нежно, что мое сердце больно дергается. Его лицо очень близко и когда он наклоняет голову, то проводит носом по моей щеке

— Тебя это пугает? — Нежно шепчет он у моего виска.

— Да.

— Почему?

Потому что я боюсь, что как только ты получишь меня, игра закончится.

— Потому что я не уверена сейчас в том, что чувствую. — Я смотрю на него, зная, что оттолкнула его, но идея открыться страшит меня куда больше.

Может я, просто выдумала свои чувства? Может я заигралась настолько, что поверила в свою влюбленность?

Без разницы. Я медленно выдыхаю и с силой зажмуриваю глаза.

Винсент тяжело вздыхает напротив моей щеки.

У меня все под контролем.

У меня все под контролем.

У меня все под контролем, черт возьми!

Я внимательно наблюдаю за движениями Винсента и его лицом, пытаясь понять, о чем он думает и, что чувствует. Он взглянул на меня и, увидев, что я смотрю на него, резко отвел глаза.

Винсент молчит и хмурится. На его лице маска разочарования и он молча смотрит перед собой. Мое тело пробирает дрожь, сильная дрожь, и я отстраняюсь от него, чтобы он этого не заметил.

Винсент сидит, закрыв глаза, и когда он снова открыл их, он не смотрит вперёд. Он смотрит мне в глаза.

Я не знаю, чего ожидать, я не знаю, что мне сделать или сказать.

Я равнодушно вытягиваю перед собой ноги и прислоняюсь головой к стене, а Винсент берет меня за руку и прижимает её к своим губам. Прикосновение посылает импульс в самое сердце.

— Ладно, мне на работу скоро вставать. — Винсент встает, а я чувствую, как что-то рвется наружу, и с силой пытаюсь это подавить.

«Не делай этого, не наделяй его подобной властью» - говорю я себе снова и снова.

Я иду рядом с Винсентом, между нами впервые повисла тяжелая тишина, но он держит меня за руку. Мы выходим за двор, и он оборачивается ко мне. Как же бесит эта давящая тишина.

Я жду, пока он посмотрит на меня, жду, что он скажет что-то, но он ничего не делает. Лишь смотрит в мои глаза, тоже чего-то выжидая.

— Я приду завтра. — Наконец коротко произносит он, мягко улыбаясь, и я не понимаю вопрос ли это.

Я молча киваю и вымученно улыбаюсь в ответ. Винсент бросает на меня последний взгляд и подходит к спортбайку.

Я не ответила Винсенту взаимностью.

Почему?

Потому что я трусиха.

Как показала практика, главное – вовремя заткнуться, когда возникает идея рассказать о своих чувствах.

Потому что когда-то бесконечная борьба за то, чтобы добраться до сердца Марка Феррера, нанесла мне много ран. Они непоправимы, они саднят, когда кто-то ненароком пытается сковырнуть новый подсохший слой.

В той борьбе я потеряла себя, свои убеждения, и любовь к себе. Я должна была послать Марка к черту ещё задолго до того, как это произошло, но решила, что мне по силам прогулка по аду и расплатилась за это собственной душой. Понадобилось много времени чтобы мало-мальски починить себя. Марк забрал все, и я даже не уверена вернула ли я себе себя с тех пор.

Время скорее затянет меня в гроб, нежели затянет мои раны.

Я рискую снова получить ту же боль, только на месте мучителя теперь может оказаться Винсент. Если это ещё не произошло. Или уже?

Дьявол, ну почему с этими парнями столько проблем?

Винсент надевает мотошлем. Издается рёв мотора. И он уезжает.

Я победила. Победила ли? Что такое победа?