55| Откровения

Моё дыхание постепенно восстанавливается, я поворачиваю голову и с интересом рассматриваю лицо Винсента. Мне невыносимо хочется протянуть к нему руку, хочется провести пальцами по его лицу, сказать, что чувствую, но вдруг становится страшно, что он ее оттолкнет. Грани между нами не стерты – секс ничего не меняет. Мы по-прежнему далеки. Мы по-прежнему в грязи. Это по-прежнему просто игра.

Придя в себя и стянув презерватив, Винсент встает и начинает одеваться. Я тоже подрываюсь и быстро натягиваю свои вещи. Сознанием завладевает мысль – удрать куда подальше. Думаю, сказать Винсенту, что пора идти домой. Не хочу, чтобы он сказал это первый и подтвердил, что, получив мое тело так быстро, он также стремительно потеряет и интерес.

Я отчаянно пытаюсь унять сердцебиение. О чем я думала, желая завести интрижку с этим парнем, которого совсем не знаю и которого через неделю больше никогда не увижу? Но я хотела его и мне надоело отказываться от своих желаний.

К моему удивлению Винсент поворачивается ко мне, и улыбка, с которой он на меня смотрит немного успокаивает. Меня раздирают противоречивые чувства. Мне одновременно хочется, и убежать, и остаться.

Я решаю сначала покурить – курить после секса уже давно стало привычкой. Достаю две сигареты, и одну протягиваю Винсенту, и он берет. Молча курим в тишине ночи, думая каждый о своем.

Я смотрю на время, уже четыре часа утра.

— Какая там у тебя фамилия? — Спрашиваю я, прежде чем успеваю подумать.

Винсент смеётся идиотским смехом. И я начинаю смеяться вместе с ним, осознав, как звучит вопрос.

— А что? — После минутного молчания Винсент отвечает вопросом на вопрос.

Я хочу найти его в социальной сети, не знаю зачем, просто вдруг появилось это желание.

— Просто стало любопытно.

— Похоже на то, будто ты потрахалась с незнакомцем и теперь все-таки решила спросить, как его зовут.

— Имя я знала и до секса. — Я по-дружески пихаю его локтем, и он снова обнажает идеальные зубы.

— Моя фамилия – Дэймон.

Винсент Дэймон.

Я стараюсь запомнить, проговаривая про себя несколько раз подряд его фамилию.

Винсент хватает меня и, садясь, увлекает за собой, я сажусь между его ног и откидываюсь ему на грудь.

— Ну, всё Виктория Гальярдо, теперь ты моя девушка.

Что?

Я на мгновение ошеломлена тем, как мое полное имя срывается с его губ этим хриплым тоном. Это первый раз, когда он произносит мое имя, и в этом есть что-то тревожно интимное

Его голос прозвучал так уверенно и серьёзно, что я пугаюсь. Винсент заставляет прижаться к нему еще теснее, и я усмехаюсь.

— Я не твоя девушка. — Заявляю и даже не пытаюсь скрыть смешинки в голосе.

— Почему? — Я слышу в его голосе замешательство.

Почему? Теперь я и сама в замешательстве.

— Потому что это просто секс, короткая интрижка и не больше, — небрежно проговариваю каждое слово, — через несколько дней ты вернешься к своей девушке, а я продолжу жить своей жизнью, будто ничего и не было.

Я поворачиваю голову и вижу, что Винсент нахмурил лоб, серьезно задумавшись. Я чувствую, как он напрягся, и уже жалею, что сказала это. Но я должна была, должна была сказать это прежде, чем скажет он. Так будет лучше. Пусть и не думает, что теперь я буду таскаться за ним хвостом. Он. Мне. Не. Нужен. Ни к чему всё усложнять, у нас ничего не выйдет, и мы оба это знаем.

Ведь Винсент мне действительно не нужен. Так ведь?

Я принимаю вид будто то, что я сказала – правда, в которой глубоко убеждена. Поэтому не налетаю на него с вопросами по типу «что думаешь по этому поводу?». Я просто продолжаю лежать на его груди и смотреть на звезды.

И что странно, я впервые ощущаю себя на своем месте и внезапно всплывшая в сознании мысль, что Винсент уедет и мы никогда больше не увидимся, расстраивает больше, чем хочется. Мне так приятно находиться рядом с ним. Так приятно, когда моя голова лежит на его груди.

Я чувствую себя слабой.

Это не хорошо чёрт побери, этого в планах не было.

Я прошу показать девушку, с которой он живет, думаю это поможет осознать, что она реальна, поможет избавиться от наваждения и дурных мыслей.

Винсент открывает переписку с некоей Кэтрин, и я скольжу глазами по ее слегка эротическим фотографиям, которые он показывает. Она красивая: чёрные глаза, пушистые светло-русые волосы, из-под блузки видна нижняя часть груди; сразу видно, что грудь не маленькая. Под фотографиями вижу ответ Винсента: «я не знаю, как теперь заснуть», и скользнув взглядом по дате, к горлу мгновенно подступает тошнота. Винсент писал ей это через два дня после того, как мы впервые поцеловались. Я тяжело сглатываю ком и вздыхаю, в груди жжет, а гнев вперемешку с ревностью толкают на безрассудства. Мне едва хватает самообладания, чтобы не послать Винсента ко всем чертям прямо сейчас. Мне неприятно осознавать, что я не могу спокойно отреагировать на то, что он ей написал - мне должно быть глубоко плевать, но это не так.

Боже, столько вопросов и нет желания признавать ответы ни на один из них.

Хотя одно теперь я знаю точно - Винсент Дэймон может соврать мне без тени сомнения.

Я готова расплакаться из-за того, что он так написал ей – еще одно доказательство что я стала слабее.

Беру себя в руки.

— Она очень красивая, и горячая, я и сама бы ее трахнула. — Говорю, как можно безразличнее, не хочу подать виду, что меня что-то задело.

Винсент снисходительно смеется, и зарывается носом в мои волосы.

— Она - обычная. — только и говорит он.

Интересно, насколько обычной он считает меня? Она симпатичная, но не симпатичнее меня, и все же, она хороша собой. Так или иначе, когда-то ей удалось привлечь его.

Я продолжаю лежать между согнутых в коленях ног Винсента как ни в чём не бывало. Я смотрю на звезды, пока Винсент предпринимает попытки узнать меня получше. Он задает слишком много вопросов. Я рассказываю о годах в школе, что я по возможности сторонилась людей. А своей популярности в старших классах обязана лишь внешности и харизме.

Я рассказываю, что была девушкой, скрывавшей свои истинные чувства и мысли за хитрой улыбкой. Шутницей, кокеткой, да кем угодно, лишь бы тщательно скрыть свое истинное лицо.

Рассказываю о своих друзьях Джесусе и Адриане, что они обожали толпу, а мне всегда нравилась тишина, хотя порой я была не прочь позабавиться на мероприятиях вроде вечеринок.

И, конечно, не премину похвастать о многочисленных ухажерах. Хотя скрываю историю с Марком Феррером.

Винсент принимается рассказывать о своей учебе, хотя я и не спрашивала. Но мне нравится смотреть как меняется его лицо в ходе рассказа, нравится звук его голоса.

Затем он делится тем, что, когда был мальчишкой, он был тем ещё засранцем и хулиганом. Рассказывает о занятиях боксом и футболом, как ходил в зал, когда поступил в университет и стал качком, а потом бросил и потерял форму к концу третьего курса. Рассказывает, что его родители развелись, когда ему было семь лет, что его отец изменял матери, и когда ушёл от них, редко навещал Винсента.

— Что самое романтичное для тебя делал парень? — Вдруг спрашивает он после некоторого молчания. Возможно, он считает странным что я не бросаюсь затыкать неловкие паузы, но для меня моменты молчания вовсе не кажутся неловкими. С ним.

— Хм, дай подумать... не знаю. Рики часто делал эти романтические мелочи и прочие банальности. Но я не могу выделить что-то одно, как самое романтичное. А ты?

— Я ездил в другой город к девушке на неделю.

Что?

Черт, тысяча иголок ревности пронзают насквозь. Он специально задал тот вопрос, чтобы в ответ похвастаться?

— Ну... ты молодец, — мне неловко, не знаю, что сказать, — ты живешь именно с той девушкой?

— Да, в итоге она переехала ко мне.

— Круто! — Говорю, не смотря на то что желудок скрутило.

— Вообще-то, как показало время – это было ошибкой. — его голос звучит слишком спокойно, будто он обсуждает что-то неважное, а не свои отношения.

Я полагала, что он должен быть расстроенным. Я бы хотела больше узнать о его отношениях, но эта дверь по-прежнему закрыта, и я боюсь ее открывать.